Олег Юрьевич Рой Улыбка черного кота Олег Рой Улыбка черного кота


НазваниеОлег Юрьевич Рой Улыбка черного кота Олег Рой Улыбка черного кота
страница9/16
Дата публикации15.03.2013
Размер2.54 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Медицина > Документы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   16

Глава 13
Выходные Антон по-прежнему любил проводить у Лаптевых. Костик и Настя привязались друг к другу, как брат с сестрой. Когда они бывали вместе, взрослым не приходилось заботиться о том, как бы развлечь или занять ребят. И Антон с Иваном Петровичем могли спокойно уделить время своим научным делам.

После гибели сына и невестки вся жизнь Ивана Петровича была посвящена воспитанию внучки и любимой работе, в которой старый ученый находил забвение. Внешне со своими сотрудниками профессор Лаптев держался спокойно, сдержанно, как и прежде; он был настоящим интеллигентом, человеком, который не привык навязывать свои чувства окружающим и не любит обременять их своими горестями. Но Антон имел возможность наблюдать его в домашней обстановке, когда Лаптев позволял себе немного расслабиться и выглядеть таким, каков он есть на самом деле. А потому Антон не мог не заметить, как после малейших физических усилий лоб старика покрывала испарина… Он настоял, чтобы Иван Петрович занялся своим здоровьем, прошел полное обследование. Профессора положили в академическую клинику и очень скоро объявили приговор: уже успевший стать запущенным диабет. Понятно было, что таким образом на Лаптеве сказались стресс, горе, загнанное внутрь.

Иван Петрович еще больше ограничил хождение на работу. Мало-помалу он, кажется, совсем потерял интерес к исследованиям, к лабораторным экспериментам. Он постоянно что-то писал, куда-то звонил, но при этом, вопреки давним привычкам, не показывал своему молодому другу новых записей и не спрашивал его совета. С Антоном они обсуждали теперь главным образом общую стратегию развития их совместного научного направления. А вскоре профессор и вовсе перешел на должность внештатного консультанта и стал появляться в институте совсем редко.

Однажды в конце недели, теплым апрельским вечером, Антон решил, как обычно, проведать своего учителя. Он позвонил, предупредил о приезде. Голос Ивана Петровича ему не понравился – он был слаб как никогда, и Антон поторопился пораньше закончить свои дела. Зашел за Костиком в детский сад, по дороге накупил всякой диетической еды и вскоре уже стоял на пороге такой знакомой ему квартиры на Ленинском проспекте.

Иван Петрович улыбался в окладистую бороду, глаза его поблескивали из-под очков, как прежде, голос звучал молодо и весело. И Антон обрадовался: ну конечно, он ошибся, ему просто показалось, что профессор слаб и болен… Конечно, болезнь его дает о себе знать, но все-таки она, наверное, не так страшна, как ему думалось раньше. Живут же люди с диабетом довольно долго – годами, десятилетиями…

Хозяин поставил чайник, Антон начал вынимать из пакетов овощи, фрукты и особые сладости с ксилитом, купленные специально для Ивана Петровича. Ему доставляло удовольствие разнообразить его скудный рацион чем-то новеньким, полезным и, главное, разрешенным при строгой диете старика.

Все вместе они сели за стол, обменялись новостями и шутками. Дети быстро покончили с ужином и убежали в комнату к Насте; она недавно освоила новую компьютерную игру и торопилась скорей приобщить к ней младшего друга. Вообще, судя по общению с малышом, у нее открылся просто потрясающий педагогический дар, который, как уверял Антон, грех было бы зарывать в землю.

Когда мужчины остались одни, Иван Петрович внезапно сделался серьезным и строгим, с него точно разом слетела вся веселость.

– Я хочу сказать вам, Антон, нечто важное. – Он до сих пор, несколько старомодно и мило, был со своим давним учеником на «вы». – Пожалуйста, отнеситесь к этому разговору внимательно, ладно? Я так давно готовился к нему…

Антон шутливо поднял тонкостенный бокал с сухим вином (иногда, совсем редко, они с профессором позволяли себе приобщиться и к этим, запрещенным Лаптеву радостям) и торжественно провозгласил:

– Что бы это ни было, уверен: вас ожидает успех! Наверное, вы открыли что-нибудь достойное Нобелевской премии?

Однако Иван Петрович шутки не поддержал. Нетерпеливо мотнув головой в знак того, что он просит не перебивать его, профессор строго продолжил:

– У меня есть изобретение, о котором вы когда-то уже слышали. Но вряд ли даже вы, Антон, мой лучший ученик, отдаете себе отчет в том, какое у этого открытия будущее. Мне – увы! – уже не удастся довести идею до ума, дождаться ее практического воплощения. Но я абсолютно уверен, что на мой «металл с памятью» будет большой спрос!

– Металл с памятью? – переспросил Антон, желая быть уверенным, что точно понял профессора.

– Да. Речь именно об этом. И я не хочу, чтобы с моим изобретением поступили так же, как с телевидением или радио. Вы ведь помните эту историю, да?.. Радио, например, изобрел наш русский исследователь Попов. А некто Маркони только запатентовал изобретение… Но тем не менее именно он значится теперь во всех учебниках как изобретатель радио, именно он получил за это большие деньги, и с юридической точки зрения к этому факту не подкопаешься.

Лаптев тяжело поднялся, несколько раз прошелся по кухне, знакомой гостю до последних мелочей. Зачем-то поправил стаканы, и без того стоявшие в буфете в идеальном порядке, помолчал. И потом, подняв на Антона уставшие, выцветшие от старости глаза, твердо сказал:

– Прошу заметить, Антон (я специально ставлю вас в известность об этом сразу же), мое изобретение уже запатентовано. На два имени: на мое и на ваше. Открытие наверняка сулит большие прибыли, я в этом уверен. Но его необходимо успешно, разумно, грамотно, как сейчас говорят, раскрутить. А времени на это у меня уже не остается…

До сих пор молчавший Антон попытался было запротестовать, но Иван Петрович опять не дал ему выговорить ни слова. И Житкевич подчинился старику: очевидно было, что разговор и в самом деле крайне важен для него, продуман до мелочей и является чем-то вроде научного завещания другу и ученику.

– Так вот, сделать мое изобретение известным, найти на него покупателей – это будет нетрудно, уверяю! – я поручаю вам. Но при одном условии. Вот оно: половина прибыли в будущем должна принадлежать моей внучке. Она – наследница патента, и я позаботился оформить все это надлежащим образом. Но вы знаете, какие на дворе времена… Тем не менее вам – именно вам – я доверяю. Вы сейчас мой самый близкий друг и коллега, к тому же умница, человек порядочный и преданный. Ближе вас у меня никого нет. И когда я уйду, у Насти останетесь только вы. По крайней мере, до тех пор, пока у нее не появится собственная семья.

Он залпом выпил вино, которое еще оставалось в его бокале, и закончил:

– Я дарю вам свое изобретение. Только прошу вас: не забудьте про мою внучку!

Антон слушал молча. Ему было невыносимо жалко профессора. Тот не был старым человеком – по годам Лаптев приближался всего лишь к семидесяти, – но коварная болезнь подтачивала его силы. Конечно, Антон и раньше слышал про «металл с памятью» – это было одно из многих, весьма перспективных совместных направлений их работы. Но Житкевич считал, что время этих исследований (по крайней мере, в их практическом применении) еще не пришло, и не предполагал, что старый профессор именно этой разработке придает такое большое значение.

Но Антону было ясно одно: это не тот случай, когда можно возражать и спорить. Несмотря на весь свой скепсис по отношению к «новому гениальному открытию», он обещал Ивану Петровичу сделать все так, как тот просит. И Лаптев в тот же вечер передал ему все нотариально заверенные бумаги на владение патентом.

Изучив их дома, Антон серьезно призадумался. Он знал, что Лаптев – при его колоссальном опыте и интуиции – довольно редко ошибается. И в то же время его иногда «заносит»: профессор, как все нестандартные люди, был отчасти фантазером и некоторым изобретениям придавал слишком большое значение. Однако содержание документов выглядело настолько весомо, что Антон решил: необходимо заняться ими всерьез, проверить, на чем основаны прогнозы Лаптева. И Житкевич поднял все бумаги по этим разработкам.

Итак, «металл с памятью». Это, если говорить попросту, не вдаваясь в научные тонкости, особого рода сплавы из никелид-титана. Их свойства удивительны: при охлаждении металл становится легко деформируемым, ему можно придать любую форму, а после того, как металл нагревают (например, погружают в воду сорока пяти – пятидесяти градусов), он принимает первоначальную форму. Да, здесь, разумеется, можно найти области медицинского применения. Прежде всего в хирургии, где нужна фиксация. При травмах, при болезнях позвоночника, при переломах конечностей… Узкая специализация? Ни в коем случае! Напротив, весьма широкая, потому что открывает поистине неограниченные возможности для медиков нового века. Чем больше размышлял Антон над этим чудесным металлом, тем более удивительными представлялись ему возможности его использования.

Им можно фиксировать переломы костей, позвонков, поясничных дисков, можно скрепить грудину после операции на сердце. И в челюстно-лицевой хирургии найдется применение этому фиксатору, и в некоторых видах консервативного лечения, при мануальной терапии, например… Причем это только то, что намечено самим Лаптевым. А со временем наверняка появятся еще и другие области применения никелид-титана.

Действительно, если выйти на мировой рынок, откроется золотая жила. Вся технология и области применения были продуманы настолько точно, все бумаги оформлены так грамотно, что теперь Антон перестал считать старого профессора романтиком от науки, этаким Паганелем-бессребреником, каким тот казался ему еще совсем недавно. Пожалуй, ему бы еще немного удачи и здоровья – и не было бы в России более крепкого ученого-предпринимателя, нежели Иван Петрович Лаптев. «Настоящий капиталист от медицины, человек новой формации!» – довольно усмехнувшись про себя, подумал Антон о старом профессоре.

Житкевич начал предварительное изучение спроса на новое изобретение профессора. Оказалось, что пациентов, страдающих спинально-мозговыми патологиями, при которых можно было бы использовать «металл с памятью», довольно много. Но специалистов, готовых применить новую технологию в своих клиниках, раз-два и обчелся. Среди них, главным образом, были молодые хирурги из стран западного мира, врачи с незашоренным взглядом и передовым мышлением. И если удастся продать «металл с памятью» хотя бы им, через какое-то время успех обеспечен!

Применение «металла с памятью» на практике означало, что пациент, обреченный на пожизненное пользование инвалидной коляской, вновь обретет подвижность, сможет жить полноценной жизнью. За это люди будут платить большие деньги, и в тех клиниках, которые отважатся на применение новой методики, наверняка выстроятся очереди. Ради этого стоило рискнуть!

Антон вспомнил свою первую встречу на ВДНХ с профессором Лаптевым. Вспомнил рассыпавшиеся по полу позвонки огромной модели скелета и то, как долго и тщательно собирал, скреплял их после этого в единое целое. «Металл с памятью» сможет сделать это куда быстрее и квалифицированнее; будучи использованным как фиксатор, он сможет то, чего еще никогда не умела медицина: «чинить» позвоночные столбы… И, осознав масштабы и перспективы изобретения профессора Лаптева, Антон принялся за работу. Он должен сделать так, чтобы имя Ивана Петровича навсегда осталось в российской и мировой медицинской науке.
Глава 14
Эксперименты, которые оказались необходимы для реализации идеи Лаптева, требовали энергии, времени, полной отдачи сил, а главное – больших денег. Эти большие деньги можно было найти только с помощью паблисити – раскрутки, известности, рекламы. Между тем специалистов по рекламе среди знакомых Антона никогда не было (он вращался совсем в иных кругах), а отдавать продвижение своего вынянченного, но еще не полностью окрепшего детища непроверенным людям они с Лаптевым не хотели. Дело в том, что среди так называемых пиарщиков и рекламистов в то время крутилось очень много подозрительной публики, рынок еще не сложился, технологии были не отработаны; можно было наткнуться на настоящих воров, способных «увести» идею у ее авторов. И большинство ученых их круга, если не хотели провалить дело, сами занимались рекламированием своего продукта.

Пока Антон думал, как начать раскрутку лаптевской идеи, с какого конца подойти к этому непривычному для него делу, пока читал переводные книжки, забавные для русского человека тем, что о простых вещах в них говорилось с преувеличенной серьезностью, случилось вот что. Однажды утром в его лаборатории раздался телефонный звонок, и некто вкрадчивым голосом, полным обманчиво-мягких ноток, сказал, что о новых экспериментах Житкевича ходит масса интригующих слухов, и пригласил его поучаствовать в съемках телевизионной программы «Доброе утро». Эту популярную программу во время завтрака смотрела вся страна, и участие в ней для любого ученого, тем более такого молодого, было делом вполне престижным. Запись эфира делали поздно вечером, когда во Владивостоке уже было утро, и потом крутили по всем часовым поясам.

Антон впервые в своей жизни был «гостем телевизионной программы». Его предупредили, что эфир прямой и он будет говорить с публикой Дальнего Востока, что называется, глаза в глаза, в режиме живого времени. Разумеется, Житкевич волновался: хотя у него и был опыт публичных выступлений, как у любого лектора и участника научных конференций, но, как правило, самая большая аудитория в его жизни не превышала двадцати (если это были студенты) или сотни (на конференциях) человек. Причем там для него все было заранее ясно, говорил он по строго определенной теме. А тут – прямой эфир, миллионы слушателей, очень разных по уровню восприятия и образования. Вдобавок еще возможность любых вопросов, свободная беседа с ведущим… Нет, как хотите, а с таким в его жизни ему еще сталкиваться не приходилось.

Но Антон не был бы Антоном, если бы растерялся и опустил руки. Он заново пролистал книжки тех самых хитрых и одновременно простых американцев, взял на вооружение пару приемов для привлечения внимания публики, завоевания ее доверия, составил с помощниками сообщение о «металле с памятью», которое было бы интересно обычным людям, а не только ученым, и в назначенный вечер отправился на присланной за ним машине в Останкино.

В результате, когда Антон оказался один на один в студии с известным ведущим Андреем Никитиным, ему пригодились все его уловки. Ведущий оказался настоящим профессионалом, играл роль такого наивного простака, что рассказывать ему об открытии было одно удовольствие. Никитин только что прошел стажировку на одном из крупнейших телеканалов Америки, и теперь этакая детская непосредственность была его изюминкой. Как человек сообразительный, он быстро понял, что речь идет о действительно большом изобретении и именно ему, Андрею Никитину, принадлежит историческая миссия рассказать о новой медицинской сенсации на всю страну. Поэтому он не скупился на хвалебные слова и эпитеты «металлу с памятью», на громкие заявления о его огромной пользе для всей российской и мировой хирургии.

На руку Житкевичу сыграло и то, что ведущий был человеком вполне современным, неплохо разбирался в маркетинговых проблемах и быстро свернул разговор на финансовое обеспечение научной разработки. Тут-то Антон и использовал заранее приготовленный им «рояль в кустах»: сообщил, что огромные финансовые вложения во внедрение идеи готова сделать известная китайская фармацевтическая компания, от нее уже поступили соответствующие предложения, но институт и сам автор разработки, профессор Лаптев, крайне заинтересованы и в отечественных инвесторах…

Этот момент возник в разговоре не случайно, он был очень важен и для Ивана Петровича, и для Антона. Им обоим было по-настоящему обидно работать только с иностранцами, где требовались дополнительные усилия, преодоление языкового барьера и масса других препятствий. Но дело, разумеется, было не только в сложностях: они оба боялись, что отечественная медицина, где так много знающих специалистов, из-за отсутствия средств пропустит и это изобретение, как многие другие, уплывшие за рубеж. Клиники страны окажутся без новейшей технологии, а российские пациенты – без помощи. И Антону в этом выступлении крайне важно было не только заявить о себе, озвучить на всю страну термин «металл с памятью» и связать его с именем института, но и расставить приоритеты: прежде всего они с Лаптевым хотели бы внедрить изобретение в России.

Однако, несмотря на то, что сообщение Антона было прокомментировано несколькими специалистами, в один голос утверждавшими, что эта разработка уже сегодня может принести миллионы долларов, несмотря на полный успех интервью (в тот же день в институте раздались звонки со всей страны), все же финансовой проблемы, разумеется, программа не решила. Хотя для приема звонков в лаборатории пришлось выделить специального человека, едва успевавшего отвечать на них, но звонили либо родственники пациентов, которым ученые пока ничем не могли помочь, либо просто любопытные, либо люди явно богатые, но с неясными намерениями… И после анализа поступивших предложений выяснилось, что реальным партнером для них по-прежнему остается лишь китайская сторона, о сотрудничестве с которой они еще не думали всерьез.

Впрочем, у передачи оказались и иные последствия, да такие, о которых Антон не мог даже предполагать. Дело в том, что «Доброе утро» смотрели и Сергей со Светланой. По версии, разработанной для Антона Житкевича, его жена все еще обитала в маленькой квартирке у матери, но на самом деле почти все ночи она проводила у возлюбленного. И хотя Сергею порой казалось, что эта связь его тяготит, что безмозглая, хоть и хорошенькая Светка начинает ему порядком надоедать, никаких радикальных мер в сложившейся ситуации он пока предпринимать не собирался.

В то утро они проснулись необычно рано: Сергею предстояло отправиться в короткую командировку, и самолет улетал в одиннадцать утра. Телевизор в его квартире был установлен прямо перед кроватью: он любил засыпать, поставив свой новенький японский «Сони» на «слип», и, просыпаясь, сразу шарил рукой в поисках пульта, всегда лежавшего рядом.

С утра, перед разлукой, они занимались любовью. Включенный на малую громкость телевизор работал как фон; Сергею нужна была сводка погоды в Италии. И вдруг ухо обожгло знакомое имя, а потом и голос Антона. Светлана вскочила первая. Выскользнув из-под одеяла, она намертво приклеилась к экрану.

– Смотри, Антошка! Вот это да! Как держится, и стрижка приличная, и костюм… Это, наверное, его в студии так облагородили. У них же есть гримерная, да? – Света тараторила как заведенная, не отрывая широко распахнутых глаз от экрана.

– Помолчи немного. Дай послушать, – резко притормозил ее Сергей. Щебет женщины раздражал его; он недовольно сморщил лицо, и Светлана послушно примолкла.

У Сергея нынешним утром – впрочем, как и каждое утро в течение всего последнего года – настроение было паршивое. Его угнетало отсутствие каких бы то ни было перспектив в его жизни и хроническое безденежье. Мидовской зарплаты Пономареву-младшему хватало ровно на один день, и только этот один день в месяц он мог «себе ни в чем не отказывать». Все остальные дни приходилось жить на деньги, взятые в долг.

Правда, ему все-таки удалось купить маленькую квартирку и обставить ее по своему вкусу, но на это ушли все деньги, привезенные из Китая, и все то, что ему сумели выделить родители. Со стариков взять было больше нечего. После отставки отца они сами нуждались, сократив свои расходы до минимума. А он сократиться пока не мог, не умел.

Привыкнув к шикарной жизни, Сергей принялся брать деньги в долг. Знакомых в Москве у него было много, и он занимал у одного, чтобы тут же отдать другому. Суммы долга росли; перезанять, перехватить, выкрутиться для него стало легче и привычнее, чем заработать. Он вынашивал различные финансовые планы, в основном авантюрные, мечтал о больших доходах с процентов на капитал, но этот капитал никак не шел к нему в руки. К концу первого года его жизни в Москве долг Сергея Пономарева составлял уже солидную сумму. Для него настало время крупных финансовых проблем.

Он начал катастрофически быстро терять хороших знакомых. Справедливости ради необходимо признать, что к Антону Житкевичу он обратился за помощью в последнюю очередь, совсем недавно. Все-таки, тайно живя с его женой, он считал нечестным просить у Антона деньги и откладывал визит к нему на самый крайний случай. Однако и этот день, этот «крайний случай», однажды все-таки наступил. Ему пришлось занять у друга довольно приличную сумму. И ничего не подозревающий Антон был только рад выручить Сергея…

Но и занятая у Антона сумма не могла спасти Пономарева; она составляла лишь небольшую часть общего долга. На душе у Сергея скребли кошки. В последние дни он пребывал в совершенно мрачном расположении духа, ничего не предпринимал, а только вновь и вновь планировал какие-то аферы, которые срывались так же легко, как и задумывались… Он пока еще не опустился до связей с криминальным миром, но начинал уже с горечью подумывать, что этого не избежать. Ведь легкая добыча, которая была ему так необходима, бывает только у бандитов.

Когда в студии принялись рассуждать о прибылях в миллионы долларов, Сергей навострил уши. Он понял, что удача, кажется, наконец-то сама идет ему в руки. Вот где его ждет успех! И не только успех, карьера, признание, но и – что важнее всего – огромные деньги. Фирма, расположенная в стране, язык и нравы которой он знает гораздо лучше других. Старый друг – лопух-ученый, который ничего не смыслит в бизнесе. Новая технология, на которой можно по-настоящему нагреть руки… Это тот шанс, который редко бывает в жизни. И он им обязательно воспользуется.

Правда, тут, как на грех, эта командировка в Италию… Но, в конце концов, вряд ли за три дня без него здесь что-нибудь изменится. Зато ему, Сергею, этот тайм-аут совершенно необходим, чтобы как следует обдумать собственную стратегию. Он со вкусом проведет в Милане половину недели, ситуация с финансированием проекта пока разрулится, Антон убедится: реализовать большой проект не так просто, как им казалось, и тут-то… «Тут-то, когда первая пыль осядет, и появлюсь я со своим предложением бескорыстного партнерства», – решил Сергей и со спокойной душой отправился в Милан.

Честно говоря, гордиться подобными поездками у сына известного дипломата, бывшего посла в Китае Андрея Петровича Пономарева, оснований не было. Его просто использовали в качестве курьера, как мальчика на побегушках. Такое отношение, конечно, уязвляло самолюбие Сергея – это с одной стороны. А с другой – он был рад лишний раз прокатиться в Европу за государственный счет и из последних сил терпел свое положение, твердя про себя, что он им всем еще покажет. Впрочем, он не мог не понимать, что возможность показать себя таяла с каждым днем. Карьера дипломата не удалась, и этот факт следовало признать и принять как свершившийся. В самолете, во время прогулок по Милану, в процессе долгих ожиданий в посольстве он размышлял о своей дальнейшей судьбе и о тех перспективах, которые сулила ему дружба с Антоном. И к возвращению в Москву план проникновения в бизнес Житкевича в общих чертах сложился в его голове.

Если у Антона все уже на мази – и стратегия продумана, и финансы в основном найдены, и команда укомплектована, – то проникнуть в руководящий состав новой фирмы будет трудно. Антон может взять его только в качестве переводчика, да и то лишь по старой дружбе. И тогда надо будет медленно ползти вверх, выполняя много рутинной работы. Но Сергей готов и к такому развитию событий, хотя, конечно, хотелось бы более быстрых результатов продвижения вперед. Главное, что слова о миллионах долларов прибыли, прозвучавшие с экрана, накрепко засели у него в мозгу; он наконец понял, где и кто тот паровоз, к которому можно прицепиться и о котором он мечтал всю жизнь.

Понятно было, что сразу по возвращении необходимо срочно войти в тесный контакт с этим простофилей, новым светилом отечественной науки – школьным другом Антоном Житкевичем. А для этого нужно выжать все возможные сведения из Светланы. Прежде Сергей не очень интересовался ни причинами их неудачного брака, ни нынешним характером и склонностями Антона, но теперь… Теперь все будет иначе.

В аэропорт встречать Сергея Светлана приехала на его машине, уверенно демонстрируя недавно приобретенные навыки вождения. Хорошо сложенная, соблазнительная блондинка в красном брючном костюме невольно бросалась в глаза как самое яркое пятно среди серой, усталой толпы, встречающей итальянский рейс. Молодая женщина набросилась на возлюбленного с объятиями, осыпала его градом мокрых поцелуев, и он снова, уже в который раз, поморщился от ее излишней непосредственности. Они не виделись всего пять дней, но Светлана испытывала такой восторг, будто встречала его после долгой разлуки. И Сергей знал причину этого восторга: после разлук, даже таких коротких, их встречи всегда бывали бурными, ласки ненасытными, а потому и настроение у нее было такое игривое: она предвкушала страстный вечер в постели.

Однако сейчас Пономарев меньше всего был расположен свести их свидание к одним только плотским утехам. Его интересовало совсем другое, у него были твердо намеченные цели, и уже в машине, по дороге домой, Сергей принялся методично расспрашивать Светлану о ее «бывшем» – именно так называла она Антона. Переключить ее с игривых шуток и соленых намеков на серьезный разговор было не так легко, но мужчина отлично знал, что рано или поздно добьется своего.

– Светик, скажи, – как бы ненароком вворачивал он между двумя поцелуями, – ты знакома с кем-нибудь из сотрудников Антона? Ну, с теми, кто работает в его лаборатории, вместе с ним занимается новыми технологиями в медицине? Может быть, кто-то бывал у вас дома или ты слышала что-нибудь во время его разговоров по телефону…

– Ну вот еще! – искренне обижалась Светка. – Не вслушивалась я в его дурацкие разговоры.

– Ну, что ни говори, а Антон с сыном все-таки твоя семья.

– Ты! Ты моя семья! – И кошачьи глаза Светланы злобно блеснули. – Сколько раз тебе повторять? Хочешь мне настроение испортить, да?

– Подожди, детка, – терпеливо уговаривал ее Сергей. – Ты ведь еще не знаешь, зачем мне все это нужно. Понимаешь, как я выяснил – да и ты сама могла догадаться, вместе телевизор смотрели, – у мужа твоего, дружка нашего ненаглядного, очень выгодное дело выгорает. И если все получится… Он будет богатым человеком, Светик, очень богатым. А разве справедливо, если ты останешься в стороне?

Эти доводы были Светлане понятны. Она закусила губу, попыталась было вызвать в памяти облик постылого мужа и тут же со вздохом замотала головой. Нет. Не помнит она. Не знает. Ничего не знает.

– Вспомни, – настаивал Сергей. – Хотя бы какие-то цифры, факты, имена? Ведь невозможно, чтобы он вообще не упоминал при тебе об этом деле, за месяц или два такие технологии не разрабатываются. Ну, например, когда они планировали начало промышленного выпуска? С кем из китайцев связаны, из какого района страны? Да хотя бы название фирмы китайской вспомни! Ну?!

Светлана недовольно скривилась. Как настоящей красавице, помешанной на своей внешности, ей становилось скучно, когда речь надолго заходила о чем-нибудь, не относящемся к ее особе. И она не очень-то верила, что Антон, такой вахлак по жизни, может действительно заиметь когда-нибудь миллионы. И как мужик он всегда был так себе, и проекты его все какие-то нереальные…

– Не знаю… – протянула она. – Я, честно говоря, никогда не вникала в его проблемы. Ну, носится и носится с какими-то идеями, по ночам работает. Да у них весь институт такой. Все ботаники. А толку никакого!

– Ты хочешь сказать, что он так мало ценил общение с тобой, что даже ничем не делился? – попытался было Сергей сыграть на ее самолюбии. – Ни успехами, ни неудачами, ни настоящими победами?

– Да ценил он меня, ценил, – опять огрызнулась Светлана, и глаза ее снова стали злыми, как у голодной кошки. – Только я-то не слишком откликалась на его откровенности, вот он и перестал донимать меня своими делами. И хватит, не напоминай мне больше о нем! Я просто счастлива, что вырвалась из этого кастрюльно-пеленочного ада, а ты заставляешь снова и снова задумываться о том дурацком времени…

Светлана всхлипнула, выражение лица ее сделалось несчастным, глаза наполнились слезами, и она простонала:

– Ну почему ты все испортил? Я с таким нетерпением тебя ждала, купила наше любимое вино, приготовила чудесный ужин, накрыла стол со свечами, а ты… Бревно ты бесчувственное!

Сергей вздохнул и поспешил обнять несчастную страдалицу. Она ему еще будет нужна, с ней нельзя ссориться. Придется зайти с другой стороны… «Этой балде известно еще меньше, чем мне, – думал Пономарев, поддерживая пустую болтовню Светланы и поощряя ее заигрывания. – Жизнью мужа она, видно, совсем не интересовалась. И как только Антон терпел ее так долго!.. За что? Наверное, за красоту, да еще потому, что других баб не знает. В общем, простофилей он был, простофилей и остался».

Сергею удалось провести вечер «на высшем уровне». Светлана успокоилась и совершенно забыла, о чем они говорили в машине. Но от Сергея не так-то легко было отделаться. На следующее утро, перед тем как уйти на работу, он вновь завел с ней разговор о делах Антона. И в этот раз он предложил ей ход, которому сначала Светлана воспротивилась всей душой. Ради их общего блага, втолковывал он ей, ради приличной финансовой перспективы она должна – просто обязана! – временно возвратиться в семью, понаблюдать, как идет бизнес Антона, действительно ли там пахнет миллионами, и, если все правда, сообщить Сергею все подробности, чтобы он мог удачно встроиться в это дело. Иначе его ждет долговая яма, а ее – нищета, ненавистное одиночество и редкие подачки от «бывшего».

Ему казалось, что таким ходом он убивает сразу двух зайцев. С одной стороны, приобретает соглядатая в стане противников, с другой – получает вечную благодарность Антона, которому сможет сказать, что это он повлиял на Светлану и убедил ее вернуться в семью. Этот дурень, похоже, все еще дорожит женой и непременно оценит дружескую поддержку… Светлана рыдала, размазывая по лицу уже нанесенную косметику, уговаривала пожалеть ее, но Сергей был непреклонен. Твердо пригрозив расстаться с ней, если она не захочет ему помочь, и чмокнув красотку в мокрую щеку, он умчался на Смоленскую площадь.

Оставшись одна, Светлана вынула из шкафа купленную Пономаревым в duty-free бутылку хорошего джина, достала лед, наполнила доверху большой стакан. Потом удобно устроилась в постели и принялась «переживать свое горе», как она это называла, переключая каналы с сериала на сериал. Она плакала, дремала, опять плакала… День прошел быстро. Вечером Сергей так и застал ее в полупьяной дреме, со стаканом в руке и пустой бутылкой под кроватью. С трудом разлепив ресницы, она сказала ему «да!» и тут же снова провалилась в сон.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   16

Похожие:

Олег Юрьевич Рой Улыбка черного кота Олег Рой Улыбка черного кота iconОлег Юрьевич Рой Шаль Олег Рой Шаль Часть первая Москва, июнь 2008 го
Голубой экран телевизора неярко светится, мерцает и постепенно меркнет, все расплывчатее и глуше становится его звук и тихо тихо...
Олег Юрьевич Рой Улыбка черного кота Олег Рой Улыбка черного кота iconПроекта
Разработчик: Тамбовская региональная творческая общественная организация «Master Entertainment» и писатель Олег Рой
Олег Юрьевич Рой Улыбка черного кота Олег Рой Улыбка черного кота iconОлег Юрьевич Рой Тайна
Но Ольге ведать об участи возлюбленного, о доле своих близких совершенно не хотелось. Не из-за того, что пугала ее слава ведьмы,...
Олег Юрьевич Рой Улыбка черного кота Олег Рой Улыбка черного кота iconОлег Юрьевич Тиньков я такой как все Олег Юрьевич Тиньков я такой как все Посвящается моему отцу
Уважаемые читатели, я написал эту книгу от чистого сердца, от души – не для того, чтобы кого то поучать или показать, какой я крутой....
Олег Юрьевич Рой Улыбка черного кота Олег Рой Улыбка черного кота iconОлег Юрьевич Тиньков я такой как все Олег Юрьевич Тиньков я такой как все Посвящается моему отцу
Уважаемые читатели, я написал эту книгу от чистого сердца, от души – не для того, чтобы кого то поучать или показать, какой я крутой....
Олег Юрьевич Рой Улыбка черного кота Олег Рой Улыбка черного кота iconОлег Юрьевич Тиньков я такой как все Олег Юрьевич Тиньков я такой как все Посвящается моему отцу
Уважаемые читатели, я написал эту книгу от чистого сердца, от души – не для того, чтобы кого то поучать или показать, какой я крутой....
Олег Юрьевич Рой Улыбка черного кота Олег Рой Улыбка черного кота iconЙоркская шоколадная кошка родом из города Нью-Йорк, Соединенные Штаты...
Джанет Чифари. В 1980-х годах необъяснимым образом у длинношерстной кошки черно-белой масти от черного кота родился котенок с шерстью...
Олег Юрьевич Рой Улыбка черного кота Олег Рой Улыбка черного кота iconТэд Уильямс Хвосттрубой, или Приключения молодого кота
Всеобщей Матерью Кошкой и о том, как за наглость и высокомерие принц Девять-Птиц-Одним-Ударом был превращен в человека. Но все это...
Олег Юрьевич Рой Улыбка черного кота Олег Рой Улыбка черного кота iconМирзакарим Санакулович Норбеков Опыт дурака, или Ключ к прозрению
Института самовосстановления человека, обладатель черного пояса по Сам-Чон-До и черного пояса по Кёкуcинкай (3 дан), автор нескольких...
Олег Юрьевич Рой Улыбка черного кота Олег Рой Улыбка черного кота iconПитер Джеймс Умри завтра Серия: Рой Грейс 5 Оригинал: Peter James, “Dead Tomorrow”
Загадка неизмеримо усложняется: либо это ритуальное убийство, либо органы изъяты для трансплантации. Суперинтендент Рой Грейс собирает...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница