Ирина Градова Чужое сердце Ирина Градова Чужое сердце Пролог 2000 год


НазваниеИрина Градова Чужое сердце Ирина Градова Чужое сердце Пролог 2000 год
страница4/23
Дата публикации22.06.2013
Размер3.21 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Медицина > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23

* * *
Наши занятия на курсах английского неожиданно возобновились. Елена сама обзвонила всю группу и попросила приходить в обычное время. Честно говоря, я обрадовалась, ведь в последнее время хорошие новости стали редкостью. Однако, придя на урок, я поразилась изменениям во внешности нашей преподавательницы. Всегда подтянутая, легкая, прекрасно одетая и неизменно жизнерадостная, теперь она выглядела так, словно переболела тяжелой болезнью. Круги под глазами, морщины, раньше незаметные, да и костюм выглядел неглаженным – создавалось впечатление, что она нацепила первое, что подвернулось под руку.

Ваш сын поправился? – вежливо поинтересовался один из моих одногруппников, на что Елена как то странно и холодно ответила положительно.

Тем не менее занятие прошло неплохо, можно даже сказать, как обычно, если бы не один неприятный и настораживающий момент. Обычно Елена всегда доброжелательно отвечала на наши вопросы, даже самые идиотские, но сегодня она была явно не настроена их выслушивать. Как я уже упоминала, наша группа разновозрастная, поэтому всегда находятся те, кто откровенно «тормозит», не понимая новую тему, особенно, когда речь идет о грамматике. И вот, когда Вероника, одна из пожилых студенток, в очередной раз спросила, чем же все таки отличается настоящее перфектное время от простого прошедшего, Елена взорвалась и довольно грубо высказала Веронике, что она о ней думает. Мы остолбенели, а наша преподавательница, внезапно оборвавшись на полуслове, обвела нас ошалелым взглядом, после чего закрыла рот рукой, словно ее вот вот вырвет, и выскочила из комнаты. Вероника часто моргала, пытаясь сдержать слезы: в ее возрасте трудно пережить такое обращение со стороны более молодого человека, к тому же еще и преподавателя.

Вы не расстраивайтесь, – сказала моя соседка по парте, Алена. – Просто с ней сегодня явно что то не так!

Это точно, – пробормотала я и вышла следом за Еленой. Однако, как я ни старалась разыскать ее в здании школы, где располагались наши курсы, у меня ничего не вышло: наша преподавательница бесследно исчезла.

Вечером того же дня я, Никита и Ивонна приехали в офис ОМР, расположенный в бизнес центре под названием «Волна». Вика и Карпухин находились уже там, но Лицкявичус подъехал только через полчаса. Все это время мы недоумевали в отношении причины его опоздания, ведь обычно такого никогда не случалось, особенно, если встречу назначал он сам. Только майор не казался удивленным, но, как бы там ни было, он не спешил делиться с нами своими мыслями. Наконец дверь распахнулась, и в кабинет влетел Лицквичус.

Извините, – коротко бросил он, скидывая кожаный плащ, – задержался: пробки, пятница ведь – народ на дачу едет.

Поговорил? – спросил Карпухин.

Поговорил.

Это вы про что? – поинтересовался Никита. – Может, и нам стоит знать?

Стоит, – согласился Лицкявичус. – Сегодня я съездил в четыре больницы...

Давай я, лады? – предложил Карпухин. – В общем, дело в следующем. Я нарыл еще с десяток дел, похожих на дело Лавровских. Пришлось попотеть: вы не представляете, сколько детей пропадает ежегодно в одном только Питере и его пригородах! Большинство так никогда и не находят, но этим десяти повезло – они вернулись домой. Были возбуждены дела о похищениях. Всем детям от трех с половиной до десяти лет, и у всех у них удалили те или иные органы, в основном по одной почке, иногда часть печени, связки. У одной девочки удалена роговица глаза.

Боже мой! – в ужасе воскликнула я и встретила взгляд Ивонны, которая выглядела потрясенной до глубины души.

Все похищения произошли в разные годы с двухтысячного по нынешнее время, – продолжал между тем Карпухин. – Ни одно из них не раскрыто. Основная версия – отправка органов российских детей за границу, однако никаких доказательств этого я не обнаружил. Дела вели несколько разных следователей, и разговор с ними практически ничего не дал: все нити обрывались в самом начале расследований, так как дети, являвшиеся единственными свидетелями происшедшего, ничего не смогли вспомнить.

Как Толик! – заметил Никита. – Возможно, им тоже кололи бензодиазепины или что то еще.

Например, рогипнол, – кивнула я. – Отлично отшибает память!

Во всех случаях, – продолжал майор, – первым делом, как водится, под подозрение попадали родители, но эта версия ни к чему не приводила, а больше никаких версий не возникало – кроме «международной», уже мною упомянутой. Так что все дела отложили в долгий ящик.

Вы сказали, Артем Иванович, что эти десять детей вернулись домой, – осторожно начала я. – Означает ли это, что вы подозреваете, что могут быть и другие, не вернувшиеся ?

Майор посмотрел на меня тяжелым взглядом.

Все может быть, – ответил он. – Боюсь, мы об этом никогда не узнаем. Пока что придется иметь дело с этим «счастливым», если можно так выразиться, десятком. Я займусь детьми и их родителями, а Андрей должен был взять на себя больницы, которые принимали пострадавших после того, как тех вернули, вернее сказать, подбросили в разные места города. Так каков результат? – этот вопрос уже адресовался Лицкявичусу.

Как мы и ожидали – не слишком обнадеживающий, – ответил тот. – Особенно по прошествии лет. Никаких бумаг о госпитализации не сохранилось, с компьютерными базами данных – тоже облом: я вообще не понимаю, зачем оборудовать больницы компьютерами, если в базе все равно огромные дыры и персоналу недосуг вносить туда сведения о пациентах! Зато удалось побеседовать с парочкой врачей, еще помнящих о тех случаях, – к счастью, у них оказалась хорошая память.

Да, но ведь и случаи из ряда вон выходящие! – заметил Никита.

Тем не менее, – вздохнул Лицкявичус, – я бы не сказал, что врачи сильно помогли. Они говорят то же самое, что и заведующий отделением хирургии, где лежит Лавровский. Все операции проведены с ювелирной точностью, дети находились в удовлетворительном состоянии.

Да с, – пробормотал Карпухин. – Дела обстоят хреново, вот что я скажу. Что до мест похищения или возврата детей, зацепиться тоже не за что, потому что ничего общего между ними нет, так что установить какой то радиус действия, в котором могла бы находиться клиника, невозможно. Надо работать в других направлениях. Скорее всего, дело Толика Лавровского тоже присоединится к висякам, и можно лишь порадоваться, что парнишка выжил!

И все же это выглядит очень странно, – сказал Кобзев, поняв, что Лицкявичусу и майору больше нечего добавить.

Ты о чем? – поинтересовался Лицкявичус.

Ну, сами посудите: детей похищали, но не «потрошили», как можно было бы ожидать, а всего лишь, если, конечно, можно так выразиться, вырезали какой то орган – чаще всего парный или тот, который легко восстанавливается, как печень. Между прочим, оставляя за кадром моральный аспект, у здорового ребенка существует еще полно других органов, которые можно «позаимствовать», да и стоят такие органы немалых денег. И все же те, кто этим занимается, избрали очень странный, «щадящий» способ использования детей. Разве это не очевидно?

Не забывайте, что это касается лишь тех, кто выжил, – вставила я. – Выживших десять человек, а дел, думаю, гораздо больше!

Причем в десятки раз! – подтвердил Карпухин. – С другой стороны, никто не говорит, что все похищения связаны между собой.

Павел прав, – заговорил Никита. – Кто бы за этим ни стоял, зачем так тратиться, ведь реабилитация стоит дорого, да и само содержание пациентов в необходимых условиях на это время требует затрат. Более того, они рискуют, возвращая детей родителям, ведь кто то мог что то видеть, а это, в свою очередь, способно вывести на похитителей.

А вы уже говорили с кем то из родителей? – спросила Ивонна, устремив взгляд на Карпухина. – Думаю, вам могли бы понадобиться наши с господином Кобзевым услуги, ведь не все эти люди будут охотно вспоминать то, что произошло несколько лет назад.

Я об этом думал, – кивнул майор. – Разумеется, я с удовольствием приму вашу помощь, потому что уже предвижу проблемы, ведь следствие по всем этим делам зашло в тупик и родители не получили никакой, даже моральной, компенсации за то, что случилось с их детьми. Уверен, нам еще придется попотеть, чтобы заставить их говорить!

Все время нашего разговора я напряженно пыталась уловить и оформить мысль, которая постоянно скребла у меня в мозгу с тех пор, как я поговорила с родителями Толика Лавровского. Что то тогда показалось мне не вполне правильным, но я никак не могла понять, что именно.

Вы хотите что то сказать? – поинтересовался Лицкявичус, внимательно глядя на меня.

Да... то есть нет – пока нет, – ответила я неуверенно. – Мне нужно подумать.

Что ж, – сказал он, – нам всем нужно подумать , полагаю, потому что пока мы ни на шаг не продвинулись в расследовании. Мне сейчас вообще кажется, что мы взялись не за свое дело, и я дал согласие на участие ОМР только по двум причинам: милиция расписалась в собственном бессилии.

Вы сказали, что есть две причины, – заметила я.

Вторая – к нам обратилась Татьяна Лавровская. Она просит, чтобы именно мы попытались выяснить, что именно и почему произошло с ее ребенком. На нее давит милиция и социальные службы, и она боится, что они могут вообще отобрать мальчика и передать в детский дом. Ей сейчас приходится нелегко, и мы, похоже, ее единственная надежда. Нужно доказать, что Лавровские не имели отношения к случившемуся.

Господи, неужели они и в самом деле думают, что мать и отец могли продать печень собственного сына? – спросила я.

Агния, вы же уже взрослая женщина и должны знать, что люди делают вещи и похуже! – укоризненно покачал головой Лицкявичус.

Но ничего хуже этого просто и быть не может! – возразила я. – Родителей и детей связывают узы, которые считаются святыми и нерушимыми... Конечно, я понимаю – бывают случаи, когда мать или отец алкоголики, наркоманы, но Лавровские то нормальные, хорошие люди!

К сожалению, – сказал Павел, – такие выводы невозможно делать, основываясь лишь на личном впечатлении, иначе все преступники сидели бы в тюрьме, а добропорядочные граждане никогда не оказывались бы на скамье подсудимых!

Правильно, – кивнул Лицкявичус. – Давайте не будем делать преждевременных выводов. Вместо этого предлагаю, чтобы Ивонна и Павел как следует и со всех сторон «обработали» Лавровских, чтобы на всякий случай исключить их причастность к похищению мальчика. Артем, ты займешься старыми делами: нужно охватить как можно больше людей, чьи дети в конце концов были возвращены. Пока, к сожалению, это все, что мы можем сделать. А я постараюсь как можно дольше не подпускать соцработников к семейству Лавровских.
* * *
В тот день у меня было три операции на ортопедии, и две из них проводил Олег. После второй у нас выдалось минут сорок свободного времени, и мы отправились в больничное кафе. Это заведение общепита является предметом особой гордости главного. Во первых, здесь варят отменный кофе во второй в больнице суперкофеварке (первая – опять же усилиями главного – стояла в приемном покое). Кроме того, у нас работает отменный повар кондитер, а это значит, что в продаже всегда имеются пирожки, крендельки, пирожные собственного приготовления – честное слово, в нашей больнице стоит полежать хотя бы для того, чтобы отведать разнообразных вкусностей, каких вы не получите ни в каком другом месте! Ну и, наконец, интерьер кафе с его деревянными столиками и скамейками заставляет вас на время трапезы полностью отключиться от мысли, что вы на самом деле находитесь в больнице, а не в уютном месте отдыха.

Ну, как твои старухи? – поинтересовалась я, как только Олег подошел с подносом, уставленным тарелками. – Не бузят больше?

Бузят помаленьку, – вздохнул он, присаживаясь и подвигая ко мне беляши и кофе. – Беда в том, что к некоторым из них никто не приходит, понимаешь? То есть ухаживать некому, а это значит, что они могут сутками валяться в собственных испражнениях, и никому до этого нет никакого дела.

Олег прав. Наша больница на хорошем счету в городе, многие прямо таки мечтают сюда попасть – из за хороших врачей в большинстве отделений и новейшей диагностической аппаратуры. Тем не менее вопрос с уходом за лежачими у нас не решен, как и во всех остальных медицинских учреждениях. Сестер и нянечек катастрофически не хватает, так как зарплаты у них смешные, а работа такая, что под силу далеко не каждому мужчине, не говоря уж о хрупких девчонках, только что из медицинских колледжей. Подобно другим больницам, в качестве нянечек у нас в основном работают выходцы из бывших братских республик – Таджикистана, Узбекистана и Казахстана. Я отнюдь не националистка, тем более что мои предки и сами приехали из Грузии, но у большинства этих людей нет даже вида на жительство! Начальство вынуждено нанимать их, закрывая глаза на отсутствие нужных документов, потому что выхода нет: на такую зарплату не польстится человек, имеющий хоть какой то выбор. Но проблема заключается не в бумажках, а в отношении к жизни. Во первых, человек, которого здесь ничто не держит, в любой момент может сняться с места и перепорхнуть на другое. А это, в свою очередь, означает, что и ответственности он никакой не ощущает. Еще один момент: у наших «восточных» работниц обычно большие семьи, а зарплаты, как уже упоминалось, маленькие. Жить, однако же, нужно всем, а потому пациенты частенько недополучают даже тот скудный больничный рацион, который им положен. Нянечки сумками уносят с работы вареные яйца, масло, молоко, и больным порой не достается даже хлеба, потому что его тоже тащат домой хозяйственные мамаши больших семейств. С другой стороны, дело, конечно же, не в национальности, а в том, что вся система здравоохранения еще с советских времен финансируется по остаточному принципу. В нашей стране уже давно во всем виноват либо лично Чубайс, либо коммунисты, однако советской власти нет уже много лет, Чубайс давно ничего не решает, а в медицине ситуация не только не изменилась к лучшему, но и с каждым днем делается все хуже и хуже. Если бы всем в больнице платили достойную зарплату, не было бы необходимости пополнять свой скудный бюджет за счет пациентов. Опять же тех, кто просто не чист на руку, можно было бы уволить и тут же нанять новый персонал, который не станет злоупотреблять своим положением и отнимать у больных и несчастных людей кусок хлеба или разбавлять молоко для каши водой, чтобы сэкономить для себя пару тройку литров. А так заведующим отделениями приходится сквозь пальцы смотреть на «художества» младшего медицинского персонала, так как они знают, что, уволив нянечку, они просто освободят место, которое, скорее всего, так и останется незанятым. Так же дело обстоит и с медсестрами. Чаще всего одна и та же сестричка разрывается между двумя, а то и тремя постами, а это означает, что она не успевает отследить, когда заканчиваются капельницы, и раздать все необходимые лекарства, не говоря уже о том, чтобы лично дать их пациентам, которые не могут подняться, чтобы принять таблетки самостоятельно. Частично ситуацию удается немного исправить при помощи практикантов из медучилищ и вузов, но это, само собой, не является решением проблемы. Вот и выходит как в известном юмористическом монологе: «Ходячие помогают сидячим, сидячие помогают лежачим, а лежачие лежат и не рыпаются!» В общем, уход за больными становится делом «ходячих» пациентов. Это, разумеется, отвратительно и неправильно, но в ближайшее время, судя по всему, ничего не изменится. Таким образом, старики, к которым никто не приходит, оказываются в самом что ни на есть плачевном положении из всех возможных: большего унижения человеческого достоинства трудно себе даже вообразить.

Ординаторы, слава богу, не сбежали, – продолжал между тем Олег. – Надеюсь, происшедшее научит их в следующий раз вести себя более корректно.

Да уж, твое «наказание» было чертовски действенным! – усмехнулась я.

В глазах Шилова заплясали веселые искорки. Я обрадовалась этому. В последнее время Олег выглядел измученным, и я даже опасалась, что его физическое здоровье ухудшилось из за тяжелой ситуации в отделении. Его глаза были тем, во что я влюбилась, как говорится, с первого взгляда. Необычного серо зеленого цвета с карими крапинками, они отражали каждую перемену в его настроении. В отличие от Лицкявичуса, чей взгляд всегда оставался непроницаемым, несмотря на то, что глаза у него очень светлые и прозрачные. До встречи с главой ОМР я считала, что непроницаемость взгляда – удел людей вроде меня. Мои глаза черны, как южная ночь, и они ни при каких обстоятельствах не меняют своего цвета... Вот я и поймала ту мысль, которая ускользала от меня столь долгое время!

Шилов, а какие глаза у твоих родителей? – спросила я, и Олег от неожиданности едва не подавился пирожком с рисом.

Что значит – какие? – откашлявшись, переспросил он.

Ну, какого цвета?

Он на мгновение задумался.

У мамы – как у меня, по моему, а у отца... Да, у отца голубые глаза, а что? Странные вопросы ты задаешь, Агния, с тобой не соскучишься!

Мой мозг в бешеном темпе обрабатывал его ответ. Я еще не знала, может ли мое открытие иметь какое то значение, но один факт показался мне немного необычным: оба Лавровских являлись обладателями красивых карих глаз, а вот глаза их сына были светло серыми.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23

Похожие:

Ирина Градова Чужое сердце Ирина Градова Чужое сердце Пролог 2000 год iconИрина Градова Врач от бога Ирина Градова Врач от бога Пролог
Обожаю этот рейс! – отозвалась Ангелина. – Двое суток на Бали – что может быть лучше?
Ирина Градова Чужое сердце Ирина Градова Чужое сердце Пролог 2000 год iconИрина Градова Диагностика убийства Врачебные секреты 13 Ирина Градова...
Икбал знал, что можно расслабиться и выпить чаю с молоком под аккомпанемент ток шоу Вира Ананда, начинавшегося в половине одиннадцатого....
Ирина Градова Чужое сердце Ирина Градова Чужое сердце Пролог 2000 год iconЭнн Перри Чужое лицо
Он смотрит на свое отражение в зеркале и видит чужое лицо. Кто он такой? Ему говорят, что его имя — Вильям Монк, что он работает...
Ирина Градова Чужое сердце Ирина Градова Чужое сердце Пролог 2000 год iconИрина Василькова. Садовница. Нм. 2007,07
Василькова Ирина Васильевна родилась в Люберцах. Окончила геологический факультет мгу и Литературный институт им. А. М. Горького....
Ирина Градова Чужое сердце Ирина Градова Чужое сердце Пролог 2000 год iconПрограмма Пятница, 2 марта 2012 г. Открытие конференции: 10: 30 – 11: 00
Круглый стол «Антропологический поворот в филологии». Участники: Ирина Прохорова, Михаил Лурье, Кевин Платт, Александр Панченко,...
Ирина Градова Чужое сердце Ирина Градова Чужое сердце Пролог 2000 год iconПермская синематека и госкиноцентр «пермкино» рекомендуют: художественные...
Военная драма. Реж. Станислав Ростоцкий. В ролях: Андрей Мартынов, Ирина Шевчук, Ольга Остроумова, Елена Драпеко, Ирина Долганова,...
Ирина Градова Чужое сердце Ирина Градова Чужое сердце Пролог 2000 год iconЛитературоведение ирина сурат «Творить жизнь» Сюжет «ухода» у Пушкина и Толстого
Сурат Ирина Захаровна — исследователь русской поэзии, доктор филологических наук. Автор книг «Мандельштам и Пушкин» (2009), «Вчерашнее...
Ирина Градова Чужое сердце Ирина Градова Чужое сердце Пролог 2000 год iconНовый Год Абрамова Антонина Федоровна ночная рубашка (размер 48), 3 штуки. Ирина Навроцкая
Абрамова Антонина Федоровна – ночная рубашка (размер 48), 3 штуки. – Ирина Навроцкая
Ирина Градова Чужое сердце Ирина Градова Чужое сердце Пролог 2000 год iconНовый Год Абрамова Антонина Федоровна ночная рубашка (размер 48), 3 штуки. Ирина Навроцкая
Абрамова Антонина Федоровна – ночная рубашка (размер 48), 3 штуки. – Ирина Навроцкая
Ирина Градова Чужое сердце Ирина Градова Чужое сердце Пролог 2000 год iconИрина Молчанова Дневник юной леди Только для девчонок Ирина Молчанова Дневник юной леди Глава 1
...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница