Последняя башня трои


НазваниеПоследняя башня трои
страница1/14
Дата публикации01.07.2013
Размер1.99 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Медицина > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14



Захар Оскотский

ПОСЛЕДНЯЯ БАШНЯ ТРОИ


роман
В мыслях моих проходя по Вселенной,

я видел, как малое, что зовется Добром,

упорно спешит к бессмертью,

А большое, что зовется Злом, спешит раствориться,

исчезнуть и сделаться мертвым.
У О Л Т У И Т М Е Н. Листья травы.

1.


Табличку для офиса я заказал по собственному эскизу. На сверкаю­щей золотом пластине полированной латуни вверху выгравирована эмблема ООН, а ниже идет надпись на двух языках: "United Nations. Information and Investigation Service. Mission in Petrograd / Организация Объединенных Наций. Служба информации и расследований. Представительство в Петрограде".

На посетителей всё это, несомненно, производило бы впечатление, если бы не два обстоятельства. Во-первых, ослепительная табличка си­яет на двери маленькой квартирки, на лестнице неказистой пятиэтажки, выстроенной на окраине города больше ста лет назад, где-то в шестиде­сятые годы прошлого века. (Правда, пятиэтажки прочной, кирпичной, да еще укрепленной в эпоху Правительства национального возрождения на­ружным каркасом). А во-вторых, никаких посетителей в моем офисе ни­когда не было и, скорей всего, не будет.

В представительстве я единственный сотрудник, служба моя – чистей­шая синекура, делать мне совершенно нечего. Разумеется, я знаю, что такие же представительства существуют во всех крупных городах Россий­ской Конфедерации и работают в них отставные полицейские вроде ме­ня. Я знаю устав Службы и содержание конвенций, подписанных Россией. Знаю, что в случае необходимости мне обязаны содействовать в рассле­дованиях все отечественные силовые ведомства. Вот только и подобия этих самых случаев до сих пор тоже не возникало.

Конечно, мы, представители Службы, разбросанные по российским го­родам, обязаны время от времени посылать в наше нью-йоркское Управле­ние обзоры и сводки. Мы их и посылаем, добывая информацию из выпусков новостей и интернет-газет (самые трудолюбивые, вроде меня, просматри­вают еще и редкие газеты бумажные). И Управление деловито принимает от нас всю эту чепуху, которую могло бы, – стоит только в Нью-Йорке кому-то захотеть, – получать в непрерывном режиме простым сканирова­нием.

Но там почему-то не хотят на нас экономить. И я не желаю задумы­ваться, почему именно. Почему нам вообще платят, хотя бы такие гроши? Почему нанимают исключительно из отставников МВД (ни единого бывшего эмгэбэшника или военного среди нас нет)? Пусть задумывается кто хо­чет, а для меня эти две вещи важны сами по себе: НАНЯЛИ и ПЛАТЯТ. "Когито, эрго сум: я мыслю, значит, существую", – сказал четыреста лет назад Декарт. Я не читал Декарта, но эти слова часто повторял дед Виталий. И я запомнил их, и теперь повторяю, только по-своему: "Полу­чаю деньги, значит, существую".
Мой рабочий день начинается в девять. В это время я обязан быть в офисе (вдруг позвонят из Нью-Йорка, надо чтобы застали на месте). И каждое утро без четверти девять я оставляю свою машину на бетонной площадке, залитой рядом с нашей пятиэтажкой на месте другой пятиэтаж­ки, оказавшейся ветхой и давно снесенной. Я поднимаюсь по узкой лест­нице. Вежливо здороваюсь, встречая соседей – сотрудников мелких и мельчайших фирм, снимающих под офисы другие квартирки. Они расклани­ваются со мною, и в их глазах, как и в моих, ни искорки насмешки над нашей убогостью, так контрастирующей с громкими надписями и блеском табличек на наших дверях.

Каждый зарабатывает на хлеб по-своему, и все мы сплетены в один клубок. В нынешнюю эпоху, когда генная медицина сделала нас то ли полубессмертными, то ли уже совсем бессмертными, когда толком никто не знает, сколько ему в действительности лет и сколько осталось впе­реди, нам друг от друга никуда не деться.

Я вхожу в тесную прихожую, захлопываю за собою дверь. С тех пор, как я развелся с последней женой, я живу в гостинице с оплаченным пи­танием. Это удобно, ничего не скажешь, но гостиница – не дом. И мне всегда кажется, что мой настоящий дом – офис, вот эта квартирка: вле­во от прихожей – туалет, крохотная ванная, малюсенькая кухня, а пря­мо, одна за другой, – две смежные комнатки. В первой, побольше, мой рабочий стол с компьютерами и книжные шкафы, полные настоящих, бумаж­ных книг. Они остались от деда Виталия, и я перевез их сюда. Во вто­рой, совсем маленькой комнате – диван для отдыха. В таком офисе можно пьянствовать с друзьями. Но я не делаю этого, потому что у меня нет друзей. В такой офис можно приводить женщин, и время от времени я их сюда привожу.

На стене над рабочим столом висит большая черно-белая фотография: вид ночного Петрограда начала семидесятых годов прошлого века. Тогда, два имени назад, город еще назывался Ленинградом, а деду Виталию было лет двадцать пять. Он с утра до ночи, как алхимик, сидел в лаборато­рии, пытаясь извлечь из сплетения огненных змеек на экранах осцил­лографов свой философский камень – высокотемпературную сверхпрово­димость. А на выходные уезжал лазать по скалам и играть на гитаре у костра.

Я люблю смотреть на эту фотографию: цепочки огоньков вдоль набе­режных, цепочки огоньков на мостах; подсвеченные прожекторами Петро­павловская крепость, Биржа, Ростральные колонны, отражающиеся в зер­кально-черной Неве. Мне кажется, что старинные белые шарики светиль­ников и белое прожекторное сияние гораздо красивее, чем нынешние раз­ноцветные световые полосы. Мне иногда кажется, что я и сам – человек прошлого века.

Я родился в феврале двадцатого. Значит, по чисто арифметическому счету, мне сейчас шестьдесят пять, даже почти шестьдесят шесть, таков мой календарный возраст, КВ, как его сокращенно обозначают. Но Россию включили в зону генной профилактики, когда мне исполнилось ровно со­рок, и я не знаю, насколько я биологически постарел за прошедшую с тех пор четверть века. Сам для себя я считаю, что лет на пять – на шесть. Те, кто моложе меня, своим биологическим возрастом вовсе не интересуются, а мне по старинке нужен какой-то ориентир. Наверное, я не слишком ошибаюсь и, действительно, выгляжу и чувствую себя так, как физически здоровый сорокапятилетний мужчина прежних, смертных времен.

А ведь как странно, как незаметно вползли мы во времена бессмерт­ные! Медики говорят, что средняя ожидаемая продолжительность жизни пока возросла всего вдвое: лет до ста сорока – ста пятидесяти. Нич­тожное приращение в космических масштабах, крохотное даже по меркам земной природы. Мы не сравнялись и с деревьями: обыкновенная сосна живет четыреста лет, а секвойя – две тысячи. Но психология сильнее арифметики. Добившись, пусть небольшого, продления своего естествен­ного срока, мы перешли некий психологический порог.

Когда-то человек, – я прекрасно помню себя самого в прежнюю эпо­ху, – непрерывно измерял свою жизнь, и измерял ее не количеством про­житых лет, а перспективой того, что ему осталось. Дед Виталий однажды показал мне старый фильм о гибели "Титаника". Любой из нас был капи­таном "Титаника". Любой знал, проживая день за днем, что в трюме его корабля – течь. В каком бы прекрасном настроении ни находился капи­тан, как бы ни радовался тому, что его корабль сейчас легок на ходу и отлично слушается руля, он всё время помнил: течь нарастает, корабль неумолимо погружается.

Генная медицина не просто увеличила нашу жизнь на несколько деся­тилетий. В сознании капитана-человека произошел перелом, когда он по­нял: течь в его корабле, хоть не исчезла совсем, стала менее ощути­мой, а главное, в трюме непрерывно работают помпы, которые с течью борются.

Научный прогресс в биологии и медицине продолжается. Каждый, у ко­го впереди пятьдесят, семьдесят, сто лет жизни, уверен, что за это время появятся новые разработки и обеспечат продление существования за пределы, исчисленные сегодня. Прирастут ли там, вдали, всего не­сколько дополнительных десятилетий, или срок земного бытия увеличится скачком в несколько раз, – для настроения не суть важно.

Люди остались смертными. Люди погибают в катастрофах. Люди иногда умирают от болезней, когда медицина, – случается и такое, – запазды­вает или ошибается. Но это – совсем иное ощущение смертности. Каждый несет свою жизнь, как тонкую вазу, вечную, но хрупкую, опасаясь ее разбить.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

Похожие:

Последняя башня трои iconРайчел Мид Последняя жертва Академия вампиров 6 ocr : Индиль; SpellCheck : Lrudes
Райчел Мид «Академия вампиров: Последняя жертва»: Эксмо, Домино, Москва, Санкт-Петербург, 2011
Последняя башня трои iconРассказ не для журнала "Блэквуд" {1*} и отнюдь не из него
Ниневии, но это ни к чему не повело. Силы Трои истощились через десять лет, а город Азот, Аристей {6*} в этом ручается словом
Последняя башня трои iconТайна города Аркаима
Находке по своему значению и резонансу не уступающей открытию легендарной Трои. Был найден город – прародителей легендарной арийской...
Последняя башня трои iconПриглашает
«Цветы и травы», «Большой лес», «Башня, растущая в небо», «Птицы, звери, комары и мухи»
Последняя башня трои iconПуть к гомеру
Трои и о жестокостях победителей. Когда рассказ доходит до страданий старой царицы Гекубы – у нее на глазах осатаневший от злобы...
Последняя башня трои iconСборники: «последняя песнь земли» «наше дело правое»

Последняя башня трои icon050420 «Архитектура» $$ Большая опера в Париже (Франция), 1862-1875 гг автор: $$ Ш. Гарнье
Свадебная башня (1908 г.) и выставочное здание (1901-1905гг.) в Дармштадте (Германия)
Последняя башня трои iconБашня пепла
Она стоит над заливом Долгого Моря, имеет двадцать футов высоты, наклонена, и от края леса ее отделяет лишь несколько шагов
Последняя башня трои iconВнимание! 13. 02. 2013г. (Среда) в 17: 00 состоится последняя пересдача следующих дисциплин

Последняя башня трои iconФ. К. Каст «Заговор Богинь»: Эксмо, Домино
И вот из двадцать первого века к стенам древней Трои переносятся две девушки, только что погибшие в автокатастрофе. Теперь у них...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница