Е. В. Солохина © Перевод, приложения Н. Эстель


НазваниеЕ. В. Солохина © Перевод, приложения Н. Эстель
страница27/35
Дата публикации02.04.2013
Размер4.14 Mb.
ТипРассказ
userdocs.ru > Музыка > Рассказ
1   ...   23   24   25   26   27   28   29   30   ...   35
^

Глава 23

О Туоре и падении Гондолина



Уже говорилось, что Хуор, брат Хурина, был убит в битве Бессчетных Слез; а зимой того же года жена его Риан в дебрях Мифрима родила сына; назвали его Туором, и его взял на воспитание Аннаэль из Сумеречных Эльфов, что жили еще в тех холмах. Когда Туору исполнилось шестнадцать, эльфы решили покинуть пещеры Андрофа, где жили они до сих пор, и тайно пробраться на далекий юг, в Сирионские Гавани; однако, прежде чем они успели бежать, на них напали орки и вастаки. Туор был взят в плен и стал рабом Лоргана, вождя вастаков Хифлума. Три года сносил он рабство, но на исходе этого срока бежал, вернулся в пещеры Андрофа и жил там один; и причинил он вастакам столько вреда, что Лорган назначил награду за его голову.

И когда Туор прожил так, одиноким изгнанником, четыре года, Ульмо вложил в его душу желание покинуть край отцов, ибо избрал его исполнителем своих замыслов; и вновь, покинув пещеры Андрофа, Туор прошел на запад, через Дор Ломин и отыскал Аннон-ин-Гэлид, Врата Нолдоров, что возвел народ Тургона, еще когда жил в Нэврасте, оттуда сумрачный ход вел под горами в Цириф Нинниах, Радужную Расселину, по которой бурлящая вода стекала в западное море. Потому-то побег Туора из Хифлума не был замечен ни человеком, ни орком, и ни единое слово о том не достигло ушей Моргота.

Туор же пришел в Нэвраст, и вид Белегаэра зачаровал его, и с тех пор голос Великого Моря и тоска по нему навеки заполнили его слух и сердце; и навечно овладел им непокой, который привел его в конце пути в глубины владений Ульмо. В одиночестве жил Туор в Нэврасте, а меж тем проходило лето, и Рок Наргофронда близился к свершению; когда же пришла осень, Туор увидал семерых огромных лебедей, летевших на юг; и счел это знаком того, что слишком долго медлил, и последовал за ними вдоль берега. Так пришел он к заброшенным чертогам Виниамара, что у подножья горы Тарас, и вошел туда, и отыскал там щит и кольчугу, меч и шлем, что некогда оставил там Тургон по велению Ульмо. Туор облачился в эти доспехи и спустился к морю. Тут налетела с запада великая буря, а из нее восстал в мощи своей Ульмо, Владыка Вод и заговорил с Туором, что стоял на берегу. И велел ему Ульмо уйти отсюда и отыскать потаенное королевство Гондолин; и дал он Туору огромный плащ, дабы скрыться от глаз врагов.

Утром же, когда буря стихла, Туор встретил на берегу эльфа, стоявшего под стенами Виниамара; был то Воронвэ, сын Аранвэ, из Гондолина, отплывший на последнем корабле из тех, что Тургон посылал на запад. Когда корабль этот, возвращаясь из бескрайнего океана, затонул во время бури у самых берегов Средиземья, Ульмо взял из всех мореходов Воронвэ и выбросил его на берег неподалеку от Виниамара. Узнав о велении, которое получил Туор от Владыки Вод, Воронвэ изумился и дал согласие провести его к потаенным вратам Гондолина. Потому они вместе вышли в путь, и Суровая Зима застигла их, когда они тайно пробирались на восток под зубцами Теневого Хребта.

Наконец, пришли они к озеру Иврин и узрели с грустью разрушения, причиненные здесь драконом Глаурунгом; когда же смотрели они на разор, то увидели вдруг человека, что спешил на Север; был он высок, одет в черное и опоясан черным мечом. Однако они не знали ни кто он, ни что приключилось на юге; человек миновал их, и они не окликнули его.

И вот, ведомые силой, что даровал им Ульмо, пришли они к потаенным вратам Гондолина и, пройдя подземным ходом, достигли внутренних врат и были там взяты стражей. Затем их привели в огромную расселину Орфальк Эхор, прегражденную семью вратами, и там предстали они пред Эктелионом, Владыкой Источников, стражем главных врат, что венчали горную тропу; и там Туор сбросил свой плащ, и доспехи из Виниамара подтвердили, что он истинно послан Ульмо. Затем Туор взглянул на прекрасную долину Тумладэн, изумрудом мерцавшую среди сомкнувшихся гор; и узрел он вдали, на скалистой вершине Амон Гварэфа Гондолин Великий, град семи имен, чей блеск и слава воспеты всеми эльфами Внешних земель. По велению Эктелиона на привратных башнях затрубили трубы, и эхо отозвалось в горах; и издалека ясно прозвучал ответный голос труб с белоснежных стен, что окрасила алым цветом поднявшаяся над равниной заря.

И было так, что сын Хуора пересек Тумладэн и пришел к вратам Гондолина; он был проведен по широким ступенчатым улицам города и приведен к Королевской Башне, и узрел там изображения Древ Валинора. Затем Туор предстал перед Тургоном, сыном Финголфина, верховным королем нолдоров, и по правую руку от короля стоял сын его сестры Маэглин, по левую же руку сидела дочь Тургона, Идриль Целебриндал; и все, кто внимал Туору, не верили, что это и вправду Смертный, ибо устами его в этот час вещал Ульмо, Владыка Вод. Он предостерег Тургона, что Жребий Мандоса близок к свершению, и недалек тот час, когда сгинет все, сотворенное нолдорами; и велел ему покинуть возведенный им прекрасный и мощный город и по Сириону спуститься к Морю.

Долго размышлял Тургон над советами Ульмо, и на память ему пришли слова, сказанные некогда в Виниамаре: "Не люби слишком сильно творения рук твоих и замыслы души твоей; и помни, что истинная надежда нолдоров лежит на западе и придет из-за Моря." Но гордыня Тургона стала велика, а Гондолин - прекрасен, как Тирион Эльфийский; и все еще верил Тургон в потаенную и неодолимую мощь Гондолина, пусть бы даже валар отрицал это; к тому же после Нирнаэф Арноэдиад жители города не желали более ни разделять злосчастья прочих эльфов и людей, ни, тем более, через ужасы и опасности возвращаться на запад. Сокрытые средь своих непроходимых и зачарованных гор, они не принимали никого, пусть даже он бежал, преследу­емый ненавистью Моргота. Вести из внешних земель доходили до них слабыми отголосками и мало их трогали. Соглядатаи Моргота тщетно искали их, и место их обитания было лишь слухом, тайной, которую никто не мог разгадать. Маэглин на королевских советах всегда возражал Туору, и слова его были тем более вески, что звучали в лад с мыслями Тургона; и в конце концов Тургон презрел веление Ульмо и отказался следовать его совету. Однако в предостережении валара услыхал он вновь слова, прозву­чавшие много лет назад, перед уходом нолдоров, на берегах Арамана; и страх предательства пробудился в сердце Тургона. А потому в те дни был завален самый ход к тайным вратам в Окружных Горах. И с тех пор никто, пока стоял Гондолин, по военному ли, мирному ли делу, не выходил из того града. Торондор, Владыка Орлов, принес вести о падении Наргофронда, а потом о гибели Тингола и его наследника Диора, и о разорении Дориафа; но Тургон замкнул свой слух для горестных вестей извне и объявил, что никогда не выйдет в бой под знаменами кого-либо из сыновей Феанора; народу же своему он навеки запретил переходить горы.

И Туор остался в Гондолине, ибо был пленен его красотой и блеском, равно как и мудростью его жителей; стал он крепок статью и умом, и глубоко искушен в познаньях эльфов-изгоев. И сердце Идриль было отдано ему, а его – ей; тайная же ненависть Маэглина все росла, ибо ничего так не желал он, как обладать Идриль, единственной наследницей владыки Гондолина. Однако, так высоко стоял Туор в милости короля, что, когда он прожил в Гондолине семь лет, Тургон не отказал ему даже в руке своей дочери; ибо, хоть и внял король велению Ульмо, но провидел, что судьба нолдоров связана с посланцем валара; не забыл он также слов, сказанных Хуором перед тем, как войско Гондолина отступило с поля Битвы Бессчетных Слез.

Был устроен великий и радостный пир, ибо Туор завоевал сердца всех, кроме Маэглина и его тайных приверженцев; и так был заключен второй союз Людей и Эльфов.

Весною следующего года в Гондолине родился Эарендиль Эльфид, сын Туора и Идриль Целебриндал; было это на пятьсот третий год прихода нолдоров в Средиземье. Необыкновенной красотой отличался Эарендиль, лик его словно сиял неземным светом; сочетались в нем краса и мудрость эльдаров и сила и мужество людей древности; и так же, как у Туора, отца его, слух и душу Эарендился наполнял голос Моря.

Тогда дни Гондолина текли еще в мире и радости; и никто не знал, что край, где лежало Потаенное Королевство, был обнаружен Морготом, когда Хурин, стоя у пустынного подножья Окружных Гор и, не находя пути, в отчаянии воззвал к Тургону. Потому мысль Моргота неустанно обращалась к гористому краю между Анахом и верховьями Сириона, где никогда не бывали его прислужники; и до сих пор еще ни один соглядатай и ни одна Морготова тварь не пробрались туда, ибо орлы не дремали, и Моргот поневоле медлил с исполнением своих замыслов. Однако Идриль Целебриндал была мудра и прозорлива, и сердце ее полнилось тревогой, и предчувствие, словно туча, затмева­ло ее душу. И велела она тогда подготовить тайный ход, что вел бы из города под землю и выводил на равнину далеко за стены, к северу от Амон Гварэфа; и устроила она так, что никто почти не знал об этом деле, так что ни один слух не достиг ушей Маэглина.

В то время, когда Эарендиль был еще юн, Маэглин как-то пропал. Ибо он, как уже было сказано, любил превыше всех ремесел горное дело и добычу металлов; он предводительствовал эльфами, которые трудились в даль­них горах, отыскивая металлы, чтоб ковать все, что нужно для войны и мира. Однако Маэглин часто с небольшой свитой выходил за кольцо гор, и король не ведал, что его запрет нарушен; и вышло так, как хотела судьба - Маэглин был схвачен орками и доставлен в Ангбанд. Не был Маэглин ни слаб, ни труслив, но пытки, которыми ему грозили, сломили его дух, и он купил себе жизнь и свободу, открыв Морготу, где находится Гондолин и откуда можно напасть на него. Истинно велика была радость Моргота, и он посулил Маэглину, что сделает его владыкой Гондолина и своим вассалом, и отдаст ему Идриль Целебриндал, когда город будет взят: и, воистину, желание обладать Идриль и ненависть к Туору тем легче привели Маэглина к предательству, постыднее которого не случалось в Древние Дни. Моргот, однако, отослал его назад, в Гондолин, чтоб никто не заподозрил предательства и чтобы Маэглин, когда настанет урочный час, помог нападению изнутри; так и жил он в чертогах короля, с улыбкой на лице и злобой в сердце, а тьма между тем все более сгущалась в душе Идриль.

И вот, в год, когда Эарендилю исполнилось семь, Моргот накопил силы и выслал на Гондолин балрогов, орков и волков; а с ними шли драконы Глаурунгова семени, и были они теперь многочисленны и ужасны. Воинство Моргота перевалило северные горы там, где вершины были всего выше, а бдительность слабее, и явились ночью, во время празднества, когда весь народ Гондолина собрался на стены, чтобы дождаться восхода солнца и пропеть гимны в его честь, ибо наутро был великий праздник, назы­вавшийся Врата Лета. Но не на востоке, а на севере увенчал горы алый свет, и никто не пытался остановить натиск врагов, пока не подошли они под самые стены и город не оказался в безнадежной осаде. О деяниях, отчаянных и доблестных, что были свершены тогда высокородными вождями и их воийами, да и самим Тургоном, повествуется в "Падении Гондолина": о том, как слуги Тургона защищали его башню, пока она не рухнула; и величественны были ее падение и гибель Тургона под обломками.

Туор хотел спасти Идриль от разора, что царил в городе, но Маэглин захватил ее и Эарендиля; но Туор на стенах бился с Маэглином и сбросил его вниз; и тело Маэглина трижды ударилось о скалистые отроги Амон Гварэфа, прежде чем кануть в бушевавшие внизу огненные волны. Затем Туор и Идриль собрали в беспорядке пожаров столько уцелевших гондолинцев, сколько могли, и вывели их по тайной тропе, приготовленной Идриль; а воена­чальники Ангбанда не знали об этой тропе и не мыслили, чтоб беглецы избрали путь на север, в самые высокие и ближние к Ангбанду горы. Дым пожарищ и пар чудесных фонтанов Гондолина, гибнувших в пламени северных драконов, горестным туманом покрыли долину Тумладэн, и таким образом был сокрыт побег Туора и его спутников, ибо от конца хода до подножья гор был еще долгий путь по открытому месту. Так дошли они до гор и подымались на склоны в отчаянии, скорбные и несчастные, ибо на высоте царили страх и холод, а среди них было много раненых, детей и женщин.

Было там ужасное ущелье, называвшееся Цириф Торонаф, Ущелье Орлов, где под сенью высочайших пиков вилась узкая тропа; справа от нее стеной громоздились отвесные скалы, а слева рушился в пустоту жуткий водопад. Вытянувшись цепочкой, шли беглецы по этой тропе, когда вдруг напали на них орки (ибо Моргот разослал стражей по всем окрестным горам); и с ними был балрог. Положение гондолинцев было ужасно, и едва ли спасла бы их доблесть златовласого Глорфиндэля, вождя рода Золотого Цветка Гондолина, не приди им вовремя на помощь Торондор.

Много песен пропето о поединке Глорфиндэля с балрогом на вершине скалы; оба они рухнули в бездну и разбились насмерть. Орлы, однако, подлетев, с высоты ринулись на орков и отогнали их, вопящих, назад; и все орки были перебиты либо сброшены в пропасть, так что слух о побеге из Гондолина долго еще не достигал ушей Моргота. Затем Торондор поднял из бездны тело Глорфиндэля, и сородичи погребли его близ тропы, под курганом из камней; там выросла зеленая трава, и золотые цветы цвели на нем средь нагих скал, пока не изменился мир.

Так уцелевшие гондолинцы, ведомые Туором, перешли горы и спустились в долину Сириона; и, пробираясь на юг по труднопроходимым и опасным тропам, пришли они в Нан-Татрен, Край Ив; ибо власть Ульмо все еще была в водах великой реки и хранила их. Там они отдохнули, исцелясь от ран и усталости; но печаль их ничто не могло исцелить. И устроили они поминальное празднество в память о Гондолине и эльфах, погибших вместе с ним, о девах, женах и королевских воинах; и под ивами Нан-Татрена, на исходе года много песен спели они о милом их сердцам Глорфиндэле. Тогда же Туор сложил для сына своего Эарендиля песню, повествовавшую о явлении Ульмо, Владыки Вод на берегах Нэвраста; и тоска по морю вновь пробудилась в сердце Туора и его сына. Потому Идриль и Туор покинули Нан-Татрен и спустились по реке на юг, к мор;: там они поселилсь в устье Сириона, и их сородичи присоединились к Эльвинг, дочери Диора и ее спутникам, что бежали туда незадолго до этих событий. Когда же Балара достиг слух о падении Гондолина и гибели Тургона, Эрейнион Гиль-Галад, сын Фингона, был провоз­глашен верховным королем нолдоров в Средиземье.

Моргот же считал свое торжество полным, и не заботили его ни сыны Феанора, ни их клятва, которая никогда не вредила ему, но оборачивалась наилучшей помощью; и в черных своих мыслях смеялся он, нисколько не сожалея о потере одного Сильмариля, ибо думал, что благодаря тому остатки племен эльдаров исчезнут из Средиземья и более не потревожат его. Если он и знал о поселениях в устье Сириона, то не подавал виду, дожидаясь своего часа, когда начнут действовать клятва и ложь. И все же близ вод Сириона и моря множился эльфийский народ, пришельцы из Дориафа и Гондолина; с Балара приплывали к ним мореходы Цирдана, да и сами они ощутили тягу к морским волнам и стали строить корабли, селясь все ближе к побережью Арверниэн, под сенью длани Ульмо.

Говорят, в те дни Ульмо из глубин моря поднялся в Валинор и говорил там с валарами о злосчастьях эльфов, и призвал простить их и спасти от всевозрастающей мощи Моргота, и отвоевать Сильмарили, в коих одних блистал ныне свет Благих Дней, когда Два Древа еще озаряли Валинор, но Манвэ не шелохнулся; и какое преданье поведает о сокровенных глубинах его души? Мудрые говорили, что час еще не пробил и что лишь тот, кто будет взывать от имени и эльфов, и людей, прося прощенья их проступкам и милосердия к их бедам - лишь тот сможет склонить к ним сердца Стихий; от клятвы же Феанора даже сам Манвэ не в силах, быть может, освободить, пока она не будет исполнена и сыновья Феанора не обретут Сильмарили, на коих объявили они жестокое свое право. Ибо свет, сиявший в Сильмарилях, сотворен самими валарами.

Прошло время, и Туор ощутил, что старость подкрады­вается к нему, и всегдашняя тоска по морю еще больше овладела его сердцем. Потому он построил огромный корабль и назвал его Эаррамэ, Крыло Моря; вместе с Идриль Целебриндал отплыл он на Запад, к закату, и ни одна песня, ни одно предание более не поминают о нем. Но впоследствии пели о том, что Туор, один из всех Смертных Людей, был причислен к древней расе и соединен с любимыми им нолдорами; и судьба его отделена от судьбы людей.

1   ...   23   24   25   26   27   28   29   30   ...   35

Похожие:

Е. В. Солохина © Перевод, приложения Н. Эстель iconУчителю и другу теофилю готье
Перевод Эллиса XLIII. Живой факел. Перевод А. Эфрон XLIV. Искупление. Перевод И. Анненского XLV. Исповедь. Перевод В. Левина XLVI....
Е. В. Солохина © Перевод, приложения Н. Эстель iconПрограмма 13. 00 Знакомство с технологиями Знакомство с основными...
«Информационные технологии и гражданские приложения для нко и гражданских инициатив»
Е. В. Солохина © Перевод, приложения Н. Эстель iconКнига издана при финансовой поддержке
Л 86 Семинары, Книга I: Работы Фрейда по технике психоанализа (1953/54). Пер с фр. / Перевод М. Титовой, А. Черноглазова (Приложения)....
Е. В. Солохина © Перевод, приложения Н. Эстель iconСогнеры  
Согнеры — это бонусная валюта нашего приложения, которую можно использовать для совершения ставок в нашем приложении. Играя на согнеры,...
Е. В. Солохина © Перевод, приложения Н. Эстель iconПрограмма Лагеря Актива Пятница, 22 марта
Руководит народным коллективом хореографической студией «Эстель». Проводит тренинги по направлениям: технологии креативного мышления,...
Е. В. Солохина © Перевод, приложения Н. Эстель iconПолитическая антропология
Физическая антропология. Сферы приложения физической антропологии. Культурная антропология (этнолингвистика, доисторическая археология,...
Е. В. Солохина © Перевод, приложения Н. Эстель iconСвиток первый
Японский эпос 12-13 века. Автор монах Юкинага. Перевод: Ирины Львовой Перевод стихов Александра Долина
Е. В. Солохина © Перевод, приложения Н. Эстель iconПродолжение приложения Ж

Е. В. Солохина © Перевод, приложения Н. Эстель iconДжорджа Джоуэтта "Molding a mighty grip"
В этом пособии представлен перевод книги Джорджа Джоуэтта "Molding a mighty grip". Перевод весьма вольный, но близкий к тексту. Все...
Е. В. Солохина © Перевод, приложения Н. Эстель iconПротоиерей Иоанн Мейендорф
Перевод осуществлен по изданию: John Meyendorf. Byzantine Theology, Fordham University Press, usa, 1974. Перевод с английского Владимира...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница