Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет»


НазваниеКнига повествует о принятом им предложении совершить «первый полет»
страница11/15
Дата публикации11.04.2013
Размер2.32 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Музыка > Книга
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15
испанским художником. Гойи де Сильва позвал прекрасного художника Хосе Марию Лопеса Мескита, который был его другом. Услышав это имя, Нордау принялся описывать картины Мескита, которые он видел в музее Современных Искусств и в репродукциях: его энергичный стиль, сходство сделанных им портретов, одухотворенность, которая была свойственна его работам…

К этому времени Мескита заканчивал мой портрет, и я выразил готовность познакомить с ним Максой. Я знал, что художник не знаком с самим философом и его работами. Гойи де Сильва и я настойчиво старались убедить его принять Максу, как студентку, хотя она хорошо знала, почему он отказывается. Мескита консультировал капризную и авторитетную даму из Мексики, которая, хотя и была замужем за мадридским аристократом, крепко обладала сердечными струнами художника.

После основательно исследования происхождения Нордау и беглого осмотра носа Максы, дама соблаговолила разрешить Мескита давать девушке ежедневный двухчасовой урок.

Я часто посещал Нордау. Макса принимала друзей в своей комнате, самой большой в квартире. Ее отец не препятствовал нашему веселью, и время от времени сам присоединялся к нам, восхищая нас забавными поучительными анекдотами. Так как эти анекдоты должны были переводиться на испанский язык для тех, кто не понимал их по-французски, то впечатление от них было неизгладимым.

На этих собраниях я встретил Хелену Адориан. Она была венгеркой, близкой подругой Максы. По той же самой причине, что и Нордау, ее семья также нашла приют в Мадриде. Я часто навещал их. Мать Хелены, полная дама, которая говорила только по-венгерски, курила толстые длинные сигары. Если она в данный момент не была окутана клубами дыма, то от нее пахло горьким запахом последней сигары. Ее общество было весьма неприятно. Отца я не встречал никогда: он умер вскоре их приезда в Мадрид, оставив семью в крайне тяжелом материальном положении.

Не будучи красивой, Хелена имела в избытке то, что называется «сексаппильностью», но никогда не подвергала свою репутацию опасности быть испорченной из-за случайного флирта. Макса просила нас помочь Хелене, порекомендовав ее в качестве переводчика с французского, немецкого, английского и венгерского. Я поговорил однажды о девушке с Кларитой, и та нашла ей работу – переводы для коммерческой фирмы, а также частные уроки. Мне никогда не пришлось раскаиваться в содеянном. Хелена была выше всяких похвал, благодаря своей работоспособности и присущему ей такту.

Но, о ее брат! Это странное создание не поддается никаким описаниям. Чтобы отдать ему должное, потребуется лучшее писательское мастерство, чем мое. Прежде всего, у него имелся от рождения дефект речи: звуки, называемые им, были не только неразборчивы, но произносились с какими-то похрипываниями. Он не был способен координировать свои мысли настолько, чтобы выразить их членораздельно. Иными словами, не желая обидеть его и его семью, он был идиот. Пусть не почитают меня недобрым. Пожалуйста, читайте дальше.

Я не поверил самому себе, когда Хелена с огромной неумолимой настойчивостью стала просить меня ввести ее брата в Ля Гран Пенья, самый аристократический клуб Мадрида. /С какой стати, было моей первой нехорошей мыслью/. Таким образом, он сможет принять участие в приближающемся биллиардном турнире, который должен был состояться в упомянутом клубе. Пока Хелена объясняла мне все это и продолжала упрашивать меня, я бросил отчаянный взгляд по направлению этого несчастного неполноценного человека. Как он мог обладать удивительной способностью, которую приписывала ему его сестра? Я говорю это потому, что к этому времени Хелена предупредила меня – вернее, предсказала, - что брат вполне мог бы выиграть чемпионат!

Я не знал никого в клубном комитете, но решил пойти к герцогу Бивону, который, как я слышал, считался влиятельным членом клуба. Кроме того, он был великодушен и податлив. Почему бы не обратиться к нему?

Герцога в то время в Мадриде не оказалось, но я был принят герцогиней. Когда я рассказал ей о цели моего визита, она так же, как и я, была очень удивлена. Герцогиня знала Хелену и всегда помогала ей. Она слышала об отклонениях ее брата. Подобно мне, она находила крайне трудным поверить в то, что он способен заниматься чем-либо иным, кроме как бездельничать и жить растительной жизнью. Однако только ради бедной Хелены, мы решили поговорить с герцогом и посмотреть, что можно сделать, чтобы проверить способность, которой, как говорили, обладал этот странный молодой человек. Через несколько дней герцог позвонил мне по телефону и назначил нам встречу с ним в Ля Гран Пенье.

По распоряжению герцога нас встретили у дверей клуба и проводили в бильярдный салон, как его называли. Один из участников соревнования, иностранец неопределенной национальности, практиковался у главного стола. Не обращая на нас внимания, он продолжал играть еще минут пять-шесть. Затем выпрямился, посмотрел на нас и без малейшего колебания протянул мне кий. Я улыбнулся и передал его своему протеже. Тот взял его; рот открыт, и кончик языка торчит между зубов. Потерев мелом верхушку, он совершенно спокойно, с безграничной нежностью толкнул шар слоновой кости и послал его, кренящегося, вдоль войлочного стола целовать другие шары, ожидающие в надлежащем месте.

За один час, без единого промаха или задержки, «несчастный неполноценный» молодой человек совершил у стола настоящее чудо. Он ни разу не допустил ошибки, к восторгу и ужасу всех присутствующих, включая предшествующую ему иностранную звезду. Его пригласили испробовать все виды комбинаций, названия которых, простите меня, я не эксперт, я не запомнил. Ему подавали различные кии: длиннее, короче, тяжелые, легкие… Но какой бы из них он не пробовал, он всегда одерживал победу спокойно и… элегантно.

Среди толпы, ожидающей чудо, я мельком увидел лицо герцога. Наши глаза встретились, и я подошел к нему.

- Он удивителен, - шепнул мне герцог, - это странное создание вложило, кажется, все свое нутро в эту игру. Он волшебник!

Я должен был оставить Мадрид на несколько недель. Вернувшись обратно, я зашел навестить Адориан. Хелена горячо обняла меня.

- Герцог думает, - сказала она, - что для ее брата будет лучше отказаться от приглашения участвовать в турнире.

- Может быть, из-за его дикого вида, бедняжки, - добавила она, - но клуб наградил его большим утешительным призом. И знаете что? Они часто приглашают его играть для группы официанадос и платят ему каждый раз. Мы очень благодарны Вам. У нас появилось немного денег и… мой брат так счастлив!

ГЛАВА 26

Число моих концертов, которые я давал за пределами Мадрида, все увеличивалось. Это было весьма ободряющим фактом. Даже, если мой заработок оставался незначительным, артистическая карьера шла по восходящей.

Так как я играл в провинциальных городках с все возрастающим успехом, местные концертные Общества пренебрегли авторитетным заявлением маэстро Арбоса, направленным против «классической» гитары, и внесли мое имя в свои списки предполагаемых концертов. Первым, что сломало лед, образовавшийся вокруг гитары, был концерт в городе Гихон и за смелость и бесстрашие его жителей я буду благодарен всю мою жизнь. Следующим, если я не ошибаюсь, был концерт в городе Малага. Однако президент тамошнего Музыкального Общества опасался гнева его членов, который он мог вызвать, организовав для них сплошную «гитарную» программу. Поэтому, он решил выпустить меня совместно с известной в то время русской певицей, госпожой Ляховской. Ей должен был аккомпанировать Хосе Мария Франко, пианист, который имел заслуженную самую лучшую репутацию.

Сеньор Кесада, мой предприимчивым импресарио, хотел сделать одну пробу, прежде чем взяться за выполнение своего честолюбивого замысла. Его план заключался в том, чтобы предоставить мне возможность выступить в большом и прославленном Театро де ля Комедиа. Если этот концерт будет иметь успех у публики и критиков, он организует для меня в следующем сезоне турне по Уругваю, Аргентине и Чили.

Сначала я пришел в восторг, но потом меня охватило опасение. До сих пор немногие мадридские газеты отводили мне место, да и то только для коротких одобрительных заметок. Никогда еще не были напечатаны детальный разбор или серьезная статья. В течение четырех лет я играл в испанской столице всего несколько раз: дважды для широкой публики в зале Ритц и дважды для членов клуба Атенео.

Какая разница между Барселоной и этим непостижимым Мадридом! В каталонском городе я чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы дать прощальный концерт в огромном Палау. Здесь, в Мадриде, я был ограничен возможностью привлечь только небольшую аудиторию. Было сравнительно легко заполнить танцевальный зал, подобный залу Ритц, но что будет в громадном Театро де ля Комедиа? Если всего несколько случайных зрителей придут слушать меня, то это может стать серьезным препятствием для моей карьеры.

Я поделился своими сомнениями с Кесада. Он быстро развеял их и получил мое согласие на осуществление своего плана. Все расходы должны быть покрыты, и я получу часть выручки театральной кассы.

- Об этом концерте услышат в Буэнос-Айресе, как Вы это не понимаете? – сказал он мне, стараясь рассеять мои страхи.

Он оказался прав. Все друзья приняли участие в том, чтобы обеспечить аудиторию. Кларита, моя хорошая приятельница, купила и раздарила большое количество дорогостоящих мест. Граф и графиня Каза Мирандо отказались от моего приглашения: они сами могут приобрести и оплатить свои билеты. Благодарим вас. Хелене не нужен был билет: она хотела быть со мной все время, пока я не выйду на сцену и помочь мне успокоить свои нервы, укрепить мою уверенность в себе. То, что мне в тот момент было более всего необходимо, и что она могла сделать лучше, чем кто-либо другой. Я подарил две ложи и несколько одиночных мест своим друзьям, которые, как я знал, не были в состоянии приобрести их сами.

Победа! Все места в зале были заняты. Публика тепло приняла меня, и оценка выступления превзошла все ожидания. А критики! Они отложили в сторону свою устарелую враждебность к классической гитаре и были удивительно добры и внимательны к страстному поборнику этого инструмента – вашему покорному слуге.

Кесада сиял. Он немедленно начал переговоры со своими коллегами в Буэнос-Айресе.

Благодарение Богу! Для меня имелся шанс играть также за пределами Испании!

Однажды утром я пошел в контору Кесада – Консьертос Даниэль, улица Лос Мадридо, номер 14, как мог бы я забыть это – и был ошеломлен красотой, нарядами и изяществом молодой женщины, сидящей в приемной. Она сопровождала свою приятельницу, как я узнал позднее, мексиканскую пианистку Кармен Ранхель, которая искала возможность дать частный концерт в Мадриде.

Это восхитительное молодое создание была Аделаида Портильо. Я видел ее раньше.

- Вы ослепили меня в Севилье два года тому назад, - сказал я ей.

- В самом деле? – Ее южный акцент напоминал шелест пальмовых листьев, - А между тем, я не вижу, чтобы Вы носили черные очки.

- Вас называли в Севилье «красавица дикарка».

- Знаю. Тот, кто придумал это, выглядел так, как если бы он вышел из джунглей. Знаете, что я ответила ему? Не знаю, красавица я или нет, но Вы, сударь, несомненно, дикарь.

Когда молодые женщины собрались уходить, я вызвался проводить их. Куесада, который находился тут же, остановил меня. - Андрес, пожалуйста, надо поговорить…

- Оставим разговор до завтра, - сказал я.

Я довел девушек до их пансиона, расположенного недалеко от конторы Кесада, к моему великому огорчению, так как мы дошли дотуда слишком скоро. Однако по дороге я узнал, что девушка была дочерью полковника инженерных войск и знатной дамы Кубы. Ее отец в данное время находился в Мадриде, но в скором времени будет переведен в Кадис, на юг Испании.

- Сеньорита… - начал я.

- Меня зовут Аделаида.

- Благодарю вас. Могу я Вас навестить?

- Посмотрим. Может быть, Вы сможете придти завтра. Я ожидаю кое-кого из моих друзей. Мы собираемся обычно в комнате Кармен. Мой отец очень строг и не одобряет многих из моих гостей. Приходите, если можете.

Мы дошли до ее двери. Мне было нелегко расстаться с ней. Образы всех девушек, которые до сего времени заставляли ускоренно биться мое сердце, начали тускнеть. С этого утра Аделаида сделалась единственным предметом моих желаний.

В последующие месяцы мы часто встречались. Иногда я приглашал ее, ее мать и подругу выпить чаю у Молинеро. Если позволяли обстоятельства, Аделаида и Кармен прогуливались со мной по садам Эль Ретиро. Но скоро я стал замечать недовольство сеньоры Портильо.

Ее враждебность, конечно, была мне неприятна, но означала, что она видит благосклонное отношение своей дочери ко мне, как к поклоннику.

Я не намеревался посылать Аделаиде неуклюжее послание с признанием в любви. Менее всего я мог это сделать устно: всякий раз, когда мы оставались наедине, у меня в горле застревал ком, и я не мог произнести ни слова. Прогуливаясь с ней бок о бок, я сгорал от нетерпения открыть ей свои чувства и не мог не вспомнить эти андалузские стансы:

Расскажи мне, как мы бродили,

Расскажи мне, как мы бродили!

Ты можешь быть испуганной,

Но я дрожу от любви.

В одно прекрасное утро мы долго смотрели в глаза друг другу и… горячее пожатие решило нашу судьбу.

Ее мать была в страшном гневе, когда услыхала об этом. «Моя дочь влюблена в какого-то юнца, который не имеет ни состояния, ни надежды на приличное положение в будущем. Какой позор! - /Вероятно, она думала, что я играю на гитаре в какой-нибудь таверне/, - О, Боже! Спаси ее. Не допусти ее выйти за него замуж!» С этими причитаниями, по рассказам нашего друга Кармен, она ходила по всему дому. А когда эта дама сочла необходимым рассказать обо всем своему мужу, тот впал в ярость, которая была слышна в соседнем квартале. Аделаиду не напугала такая реакция родителей, она спокойно реагировала на нее и ждала, когда буря стихнет.

Через два дня я получил письмо, которое, хотя и не было подписано полковником, казалось написанным под диктовку его вытренированным сержантом. Я бы хотел дать возможность читателю посмеяться над ним вместе со мной. Я потерял это письмо, но помню его дословно: я не должен питать никаких надежд; его дочь не выйдет замуж за бездельника, подобного мне… Ему доподлинно известно, что моей единственной целью является запустить руку в ее приданое и, таким образом, как только мы вернемся из церкви, я смогу повесить свою гитару на стену. Любовь, на которую я ссылаюсь, не существует, это все служит выполнению моего плана на то, на это и на другое…

В своем ответе сердитому полковнику я сообщил, что он лишь оскорбляет свою дочь, полагая, что ее красота и обаятельность не могут внушить искренним образом любовь способному к чувству молодому человеку. Его безобразные обвинения и небезупречный язык не могли затронуть меня. Его уму были недоступны многие человеческие понятия, не говоря уже об искусстве. Отсюда его неуместная ярость при выборе дочерью артиста себе в мужья. «Прекрасно, дорогой полковник, Ваша дочь уже совершеннолетняя и имеет право в дальнейшем не следовать воле родителей. Поэтому, несмотря на Вашу воинственную позицию, сударь, мы вскоре поженимся!»

Аделаида со своей стороны искала помощи и поддержки у своих кузин Канга-Аргуэльес, которые жили неподалеку на улице Алкала. Они попросили их домашнего врача и близкого друга Сандоваля встретиться и поговорить со мной. Идея заключалась в том, чтобы разузнать мои планы, выяснить мои чувства, моральные устои, привычки и, что самое главное, мои финансовые перспективы. В зависимости от решения доктора, Аделаиду, Аделаиду будут отговаривать или поддерживать в ее выборе.

В результате этого детального опроса, доктор и я сделались хорошими друзьями. Я решил отстаивать свои права при согласовании контракта с Кесада на поездку в Южную Америку. Это убедило доктора Сандоваля! На этот раз артист выиграл! А полковник проиграл.

Однажды утром ко мне подошел молодой скульптор Викторио Мачо. Он был всегда весел и имел заслуженную артистическую репутацию. Он принес мне письмо ни от кого другого, как от весьма знаменитого лица, патриарха испанской литературы Бенито Переса Гальдоса. Великий человек хотел слышать мою игру, тогда как сам к тому времени был почти совсем слепой, то не могу ли я избавить его от затруднения путешествовать и сам приехать к нему?

Могу ли я? Я был в приподнятом настроении. С самого детства Гальдос волновал мое воображение и наполнял мою душу любовью, восхищением, негодованием, ненавистью к героям, которых я встретил в его книгах. В ранней юности я пожирал первые две серии его «Эпизодиес Насионалес», новеллы «Глория», «Донья Перфекта» и другие, хорошо известные произведения. Я с головой погрузился в мир, который он создавал своим чрезвычайно плодовитым умом.

Я знал, что маэстро любит музыку, в противоположность большинству испанских писателей. Я, например, никогда не мог понять, как сам Валле-Инклан, великий стилист, с утонченным восприятием поэзии нового языка, мог быть так равнодушен к поэзии музыки. Гальдос, вероятно, не только обладал тонким слухом, но был сам музыкантом. Он играл на рояле, органе и было известно, что он восхищается Бахом, Моцартом, Бетховеном. Одно это увеличивало мое теплое чувство к нему.

Итак, я готов был играть для него пьесы великих мастеров и таких, как Сор, Джулиани, Таррега… Возможно, думал я, его желание слушать мою игру обернется истинным пониманием нового языка, который он откроет в гитаре.

Именно так и произошло. В конце программы я сыграл Анданте из Патетической сонаты Бетховена; Гальдос тихо промурлыкал мелодию от начала до конца, взял мою руку и поднес к своим губам. Я редко бывал так взволнован. Щедрый импульсивный жест был одобрительно встречен друзьями маэстро, среди которых находились скульптор Викторио Мачо, Кристобаль Руис и Гойи де Сильва. Эта похвала Переса Гальдоса является одной из самых бесценных наград, полученных мною за всю мою жизнь.

Другая пришла позднее, 15 мая 1918 года, описание этого незабываемого частного концерта появилось в «Ля корреспонденсиа де Севилья», а впоследствии и других публикациях.

1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

Похожие:

Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconКнига написана увлекательно, живым языком, она прочитывается бук-...
Перед вами необыкновенная книга. Думаю, что ее странное, на первый взгляд, название "Гуманная пуля" станет со временем всем понятным...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconСокращало число конкурирующих предприя­тий и повышало возможность...
В 1900 г состоялся первый полет дирижабля конструкции Ф. Цеппелина (Германия), а спустя три года братья У. и О. Райт (сша) создали...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconСокращало число конкурирующих предприя­тий и повышало возможность...
В 1900 г состоялся первый полет дирижабля конструкции Ф. Цеппелина (Германия), а спустя три года братья У. и О. Райт (сша) создали...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconКнига знакомит читателей с правилами дворянского этикета пушкинского...
Повествует о гастрономических пристрастиях русской аристократии. В книгу включены документальные источники и материалы из периодических...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconОгненная бездна
Эта книга повествует о духовной практике, относящейся к древней йогической традиции
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconКнига по домашнему чтению «Summer of my German soldier»
Тип синтаксемы и ее функция в предложении: по home-reading смешанная синтаксема (МЯ+ГЯ), предложное дополнение
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconОбратите внимание, что как и в русском языке, существительное, играющее...
Если в оборотах со страдательным залогом указан производитель действия, то в русском языке он обозначается творительным падежом,...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconРешение поставленной задачи. В составе службы управления персоналом ОАО «Полет»
Мансуров Р. Е. «Настольная книга директора по персоналу» / Изд-во Юрайт, М., Isbn 978-5-9916-2018-5; 2012 г
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconРовно 51 год назад Юрий Гагарин совершил виток вокруг Земли
Первый и единственный полет продолжительностью 17 суток 17 часов 25 минут 58 секунд совершил в феврале 1977 года в качестве бортинженера...
Книга повествует о принятом им предложении совершить «первый полет» iconКнига вторая
Это стадии развития нашего внутреннего «Я», которое движется к высшей идентичности. От подсознательного к самосознанию и сверхсознанию...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница