Многое пришлось пережить, увидеть, понять, испытать, потерять, приобрести и отвергнуть, чтобы принять это решение. После нескольких дней глубоких взоров в


Скачать 288.02 Kb.
НазваниеМногое пришлось пережить, увидеть, понять, испытать, потерять, приобрести и отвергнуть, чтобы принять это решение. После нескольких дней глубоких взоров в
страница1/3
Дата публикации12.05.2013
Размер288.02 Kb.
ТипРешение
userdocs.ru > Музыка > Решение
  1   2   3
О ПАНК-РОКЕ.
Многое пришлось пережить, увидеть, понять, испытать, потерять, приобрести и отвергнуть, чтобы принять это решение. После нескольких дней глубоких взоров в глубины черной дыры внутри, только начавшей затягиваться после многолетних, постоянных углублений, оно кажется единственным верным в отношении всего происходившего, происходящего и того, во что веришь. Особенно тогда, когда то, что ты делаешь (при ощутимом (пусть даже если только тебе) творческом и духовном росте, совершенствовании техники исполнения и расширившихся возможностях) только отдаляет тебя от того, во что ты верил тогда, когда брался за электрогитару. Электрогитару, которую ты, впрочем, вешать на стену и бежать кормить систему не собирался и не собираешься. Но, вряд ли, берясь за инструмент, ты включал в само собой разумеющееся предательство себя. Так с чего же после стольких уроков, ошибок и падений стоит это делать?
Я начал играть музыку с 12ти лет, хотя началось для меня всё в 4ре с концертного альбома Pink Floyd “A Delicate Sound Of Thunder”. До 15ти я успел переиграть много разного хлама – от грайндкора и блэк-метала до атонального нойза, дарк-эмбиента и просто какого-то неуемного шума. Разумеется, называя это хламом, я не пытаюсь задеть чувства адептов указанных жанров, а всего лишь пытаюсь передать то, что мои юные эксперименты в этих направлениях зачастую были жуткой пыткой для ушей, которую я вряд ли хотел бы когда-нибудь кому-нибудь показать. Хотя в 14ть я даже умудрился издать дарк-эмбиент split с одним немецким корифеем жанра, у которого релизов не многим меньше, чем у Merzbow. Говорят, его до сих пор пытаются купить оголтелые коллекционеры, вряд ли догадываясь, что тот мрачный и донельзя нудный drone на русской части издания был записан 14летним ребенком, одержимым блэк-металом и дарк-эмбиентом. Называть имя проекта я не буду, потому как, я до сих пор стесняюсь даже вспоминать, что такое было. На тот момент black metal, death metal и прочие сопутствующие увлекательные жанры были, как мне казалось, естественным развитием от Alice In Chains, Faith No More, Nirvana, Pantera, Silverchair и прочих владык мэйнстрима 90х, которые быстро охватили меня с ранних школьных лет в середине 90х. Благодарить за это стоит мою маму, и пиратские видеокассеты c 3часовыми записями телешоу “Headbanger’s Ball” на MTV, которое сейчас напоминает инкубатор существ с крайне тяжелыми и патологически запущенными сексуальными предрассудками, и проблемами, которые почему-то сидят в Мексике. Их хозяева действительно считают, что нынешних подростков интересует только мат, грязь, драки, склоки и то, кто с кем спит. Как следствие, описывая всё это, я чувствую себя невероятно странно, потому как, кажется, что моё детство прошло на другой планете, как и детство тех ребят, которые выросли в то же время по похожему пути. И речь тут не о том, что это тупая ностальгия, речь о том, что мне всего 23, а я говорю о тех, кто всего лишь на 3-7 лет младше меня. Представляйте, с какой скоростью работает зомбирующий конвейер медиа и прогнивший институт семьи?
Так вот, сейчас мне 23. 10 лет в рок-музыке в качестве исполнителя – много ли это или мало для настолько юного возраста? Я не знаю. Я знаю одно. Для меня что-то начало происходить тогда, когда я внезапно лет в 15 окунулся в панк-хардкор 80х, американский альтернативный рок 80х и 90х (простиравшийся, на самом деле, от нойз-рока до не понятно чего) и того, что рекорд-индустрия и музыкальные журналисты окрестили неприятным, на самом деле, словечком «гранж». То, как Сиэтл-рок повлиял в дальнейшем на мою жизнь передать сложно – он стал саундтрэком к моему бытию. Он глубоко пронизывал в условиях той обстановки, в которой я рос в городе Владикавказ. Этот город в 90х перманентно находился в состоянии никем не оглашаемой, вялотекущей гражданской войны, сдобренной постоянными терактами, непрекращающейся чеченской кампанией по соседству, осетино-ингушским конфликтом и не всегда присутствующим взаимопониманием осетинских и русских детей, брошенных вырастать вместе в стране, в которой, после всех описанных событий, до сих пор существует межнациональная рознь. Я не хочу говорить тут о политике, потому как то, что я пишу, касается иного, но сложно подойти к этому как-то ещё. Скажем, это не политика, а просто описание реального мира, в котором я рос. Более того, я не пытаюсь привлечь внимание к своему тяжелому детству, потому как вряд ли ребята, которые выросли в Воркуте или Кургане 90х развивались в менее сложных условиях. Более того, я с удивлением отмечу, что тогда во Владикавказе жизнь казалась живописнее, несмотря даже на все вышеперечисленные события.
Сегодня же в Москве все чаще охватывает уныние и одиночество, о котором не положено говорить крутым парням, настоящим хардкорщикам, круглосуточным тусовщикам да и просто настоящим мужикам. Риск того, что тебя обзовут нытиком, геем или маменькиным сынком крайне велик. Вряд ли для настоящего, уверенного в себе мужчины может быть что-то страшнее вышеперечисленного, особенно если что-то из этого - правда. Страшнее может быть только честность перед самим собой. И речь не о том, чтобы порицать подобное мышление. Речь о том, чтобы принять его существование (в себе или окружающих, или всём вместе), а принятию и терпимости, похоже, нужно учиться нам всем каждый день. Тем более, если принятию и терпимости своего истинного «я» приходится учиться чуть ли ни каждую секунду пространства в той обстановке, в которой мы тут все находимся. Ярлыки, знаете ли, штука жуткая. Но я, пожалуй, не побоюсь отметить, что уныние и одиночество – перманентные спутники современной российской жизни. И вряд ли даже в никогда не спящем Санкт-Петербурге есть возможность скрыть описываемые чувства, 24 часа в сутки, находясь в шумной и весёлой компании. Впрочем, я не претендую на объективность. Более того, я понимаю, что вряд ли на что-нибудь претендовал, кроме огромного желания найти людей, которые меня понимают, поддерживают, принимают таким, какой я есть и любят музыку так же сильно, как люблю её я, как и любовь. Этот поиск, и неспособность признаться в нем заставил делать множество глупостей, воевать с миром, с собой, с окружающими, с теми, кого любишь, думая, что ты знаешь, что для них лучше. Хотя всё это лишь плодило ложь самому себе и, наверное, для окружающих без осознания оного. Видимо, так я и потерял самое дорогое в своей жизни – свою группу, свою семью и даже любимого человека.
Впрочем, возвращаясь к Владикавказу и панк-року, как бы дико ни звучало подобное соседство, я повторю, что тогда на Кавказе жизнь казалась ярче, даже если и была крайне опасной с каждым вдохом. Из окна нашей пятиэтажки был виден невероятно красивый вид на гору Казбек, исполинский горный массив и простирающийся причудливый город. Кавказ – ощутимо мистическое место, и то, насколько глубоки и таинственны настоящие осетины, насколько они культурно и интеллектуально развиты, насколько их эпос и культура - древние и завораживающие - передать сложно. Особенно сложно передать то, как это влияет на тебя в сочетании с красотой природы и правильной музыкой. Впрочем, это, наверное, часть повествования, которую сложно воспринять большинству тех, кто это прочитает.
Сегодня вокруг нас Кавказ свелся к оранжевой робе, метущей полы в прямом и переносном смысле. И поверьте мне, зачастую, люди, которые метут улицы в робах - совсем другие люди, не имеющие ничего общего, кроме географического происхождения, с теми людьми, которых описываю я. При этом, мы же с вами не спешим мести улицы, не так ли? И речь, конечно, не о пресловутых воплях «Кавказ – сила!». Для меня это что-то сродни слогану «Гуф умер!». Хотя, как ни странно, в моём крайне частном случае, Кавказ действительно сила. Он научил меня видеть красоту мира. И я благодарен этому месту за то, что он приучил меня к этому с детства.
Иногда я чувствую себя  гастарбайтером. Даже не чужим среди своих и не своим среди чужих. Это уже пройденный этап. Гастарбайтером. И я не про буквальное понимание этого термина. Духовным гастарбайтером, сказал бы я. 10 лет в Москве, прерывавшиеся годом жизни в Санкт-Петербурге (возможно, самым важным для меня в плане получения опыта и знакомства с собой и миром), заграничными поездками, полугодом в Англии. Конечно же, Anaemia и Universe - две главные группы в моём музыкальном путешествии. Почти 8 лет в одной и всего несколько месяцев в другой, пусть даже обе функционировали в крайне специфических ритмах и ситуациях. Несколько десятков радио-шоу на британском независимом радио, немало концертов, упоминания в западной прессе, включая интервью китайской версии Hit Magazine (номер был посвящен возможному grunge revival, хотя все решили, что мы сфотошопили тот скан сами). Два альбома – один наивный и шумный демо-альбом и гигантская, громоздкая 80минутная пластинка, как оказалось, со странной кармой и долгой историей. Пластинка, переизданная в Америке, в которую мы так стремились, и которая нас так обдурила, как и русские менеджеры тогда с нами работавшие. Зато у нас продажи по всему миру: iTunes, Amazon и прочая хрень, где наш альбом втюхивается по оборзевшим ценам, роялти от которых мы в глаза не видели уже через полгода после издания. Вот вам и взрослые контракты, о которых все так мечтают. Достаточно просто прогуглить Anaemia “Osiris” и посмотреть на количество результатов, сколько бы неоднозначного хлама не было бы там понаписано. Правда никто из нас так и не понял, что же на самом деле произошло с этим изданием и что там происходит по сей день, как осознаю я сейчас. Несколько часов экспериментальных записей с Universe, из которых мы опубликовали лишь одну. Много ли это за 7 лет? Мало ли? Не знаю. Знаю только то, что иногда я думаю о том, что, может быть, если бы я напялил оранжевую робу, то тогда бы у меня, по крайней мере, было бы больше понимания как к нашей музыке и тому, что мы делаем, относятся люди, коллеги по музыкальной деятельности. Всё было бы проще и однозначнее. Коллеги, которые никогда не спешили с нами знакомиться и взаимодействовать сами, тогда когда мы всегда были, как дети, рады и открыты новым знакомствам, что не уберегло нас в силу крайне юного возраста от людей, пользовавшихся и манипулирующих нами как только возможно. А ещё все мы были полны энтузиазма и инициативы.
У нас любят ярлыки и ячейки. Рок-музыкант – это тоже ячейка. Знаки отличия и принадлежности к той или иной социальной группе и тому, что она должна делать, говорить и как себя вести. Впрочем, не нужно обладать такой богатой фантазией, которой обладает любая молодая рок-группа, чтобы представить, как у нас отнеслись бы к гастарбайтеру с Кавказа, если бы он взялся за гитару, запел на английском языке и вылез на сцену, на которой давно уже устоялись свои порядки. Впрочем, все это всего лишь метафора, аллюзия и рефлексия. Возможно - я эмо, поэтому не буду лить воду и дальше, потому как многие говорили мне, что я много говорю и забалтываю людей. Допустив несколько ошибок в своих многочисленных монологах и попытках выразить то, что я чувствую с излишним напором и агрессией, я лучше закрою тему происхождения и вернусь к панк-року.
Я пришел в панк-рок в 15 лет. Точнее, вернулся, как уже писалось, к истокам, додумавшись, что то, насколько тяжелый death metal я слушал на тот момент напрочь забрало у моего уха чувство мелодии, потому как в какой-то момент уже просто невозможно утяжелять саунд и искать что-то еще более экстремальное, чем ты делаешь, или слушаешь. Развиваться тебе уже абсолютно некуда и становится скучно. Ты становишься просто позёром, падким на силу. Чересчур тру.
Не могу сказать, что я выбрал самый мелодичный компромисс, но все же, радикальный американский панк-хардкор 80х был больше похож на музыку, чем группа Mincing Fury And Guttural Clamor Of Queer’s Decay, например. Я учился самостоятельно издавать нечленораздельные звуки из китайской гитары ведомый Black Flag, Cryptic Slaughter, Butthole Surfers, D.R.I., Bad Brains и прочей оголтелой музыкой, возникшей как crossover между радикальным панком конца 70х, трэш-металом, и, иногда, дикими звуковыми экспериментами. Параллельно меня утянул нойз-рок Sonic Youth образца 80х и ранний гундосный сиэтлский прото-гранж в лице Melvins, Mudhoney, TAD, Skin Yard и прочих. Группой Nirvana я тогда, как мне думалось, переболел и гонял в основном лишь “Bleach”, что и объясняет хаотичность, расхлябанность, шумность и абсолютную несуразность ранней Anaemia, от который могла болеть голова, потому как мы играли громкие и идиотские концерты со звуком на максимум, тонной фидбэка и нойза, раскрошенной аппаратурой и хаотичными выходками, в основном моими. Хотя, честно говоря, вся группа развлекалась, как могла. Нам очень нравилось играть, и мы постоянно давали концерты в разных местах от Точки, до каких полузакрытых и полузабытых андеграундных клубов.

Проще говоря, мы были долбанутые Сиэтлом на всю голову (особенно я). Это объясняло наше поведение на сцене, за которое нас с первого же концерта возненавидели все московские и питерские гранж-бойцы, чтящие традиции третьесортных клонов Nirvana или, что еще хуже, жуткие нудные американские пост-гранж группы третьего эшелона, озвучивающие обычно в США, насупленные семейные трапезы в Burger King. Для адептов же мы были кучкой выскочек. Хотя, подозреваю, гораздо больше они нас возненавидели за то, что мы стремительно росли, развивались и обзаводились неким подобием собственного саунда – мы были жирнее, тяжелее, в нас было больше яиц, хэви-метала и протеста. Проще говоря, мы были не похожи на чахлых клонов Кобейна из Алтуфьево. Как и крутых хардкор-качков оттуда же. А ещё мы запросто могли дать в репу прямо со сцены. Я этим отличился много раз, несмотря на не самое атлетическое телосложение. Тут «якать» можно долго. За это нас ненавидели ещё больше. Как и за наш язык. Мой, если хотите. Хотя мы все язвили, как могли. С фронтмэна спрос всегда больше в любом случае, как и давление на него. Нас поддерживали до поры – до времени наши родители, и мы умудрялись как-то доставать деньги на развитие группы и записи. В глазах других мы сразу стали автоматическими мажорами, пафосными мудаками, которые вместо того, чтобы стирать тельняшки перед очередной Kurt Cobain Party уже записали самиздатовский демо-альбом, начали собирать свою аудиторию, помогали другим группам, и пинали всех для того, чтобы создать хоть какое-то подобие развивающейся англоязычной сцены в Москве, которой не надо было многого – просто играть, расширять аудиторию и зацепить западного слушателя на DIY-уровне. Мы предлагали дружбу и выход. Нам плевали в лицо и ненавидели ещё больше. Мы дали приснопамятное интервью китайскому Hit и выложили скан – нас чуть не предали анафеме. Чем больше нас ненавидели, тем тяжелее, мрачнее и агрессивнее становилась наша музыка, в том числе и я сам, чем, наверняка, причинил много бед своим дорогим ребятам, с которыми играл и которых любил и люблю больше всех, кого я когда-либо знаю и знал.

Так зачинался альбом “Osiris”. К тому моменту мы научились играть и сильно ушли в тяжелую психоделию Tool и Kyuss, а также невероятно красивый сумрак Alice In Chains и Soundgarden. Мы ненавидели металкор. Мы считали, что эта музыка по своей бессодержательности и чрезмерном акценте на внешних атрибутах похожа на убогий hair-metal 80х. Даже nu metal, который мы изредка послушивали, казался нам более привлекательным. Нам хотелось протестовать против металкора, хотя отдельные участники нашей группы, к сожалению, решили покопаться в этом жанре, как и в ставшей чем-то вроде Джастина Бибера для крутых перцев, которые любят серьезные лица на фотографиях, группе Meshuggah, которая когда-то была новаторской, но превратилась в невыносимый трэнд. Для меня же металкором остались группы вроде Cro-Mags, Biohazard, Merauder, альбом “Burn My Eyes” Machine Head. Проще говоря, смесь трэш-метала второй волны и NYCHС, что, частично, отразилось на рифах и подаче на альбоме “Osiris” кроме всего прочего. Потом появился дэткор, и мы вообще перестали понимать, почему все забыли про Carcass “Heartwork” и скачут как ниндзя под какую-то странную музыку, в которой не было ни реального дэта, ни нормального хардкора. Лично мне это прибавляло ненависти, потому как мы постоянно боролись со сплетнями про нас и прочим бредом, который нас, 18летних, очень даже тогда задевал. В итоге мы начала стебаться сами над собой, стебаться над этими людьми, рассказывая идиотские истории. И все это плодило ненависть. Ну чем не реальный панк-рок?
  1   2   3

Похожие:

Многое пришлось пережить, увидеть, понять, испытать, потерять, приобрести и отвергнуть, чтобы принять это решение. После нескольких дней глубоких взоров в iconОтдел по делам молодежи, культуре и спорту Кировского района г. Новосибирска...
Модель ООН – это синтез конференции и ролевой игры, в ходе которой в течение нескольких дней студенты и учащиеся старших классов...
Многое пришлось пережить, увидеть, понять, испытать, потерять, приобрести и отвергнуть, чтобы принять это решение. После нескольких дней глубоких взоров в iconО необходимости проявлять терпение в трудных положениях
Кто сотворил смерть и жизнь, чтобы испытать вас и увидеть, чьи деяния окажутся лучше (Аль-Мульк,2)
Многое пришлось пережить, увидеть, понять, испытать, потерять, приобрести и отвергнуть, чтобы принять это решение. После нескольких дней глубоких взоров в iconВесенний тур в Грузию
Столица Грузии – Тбилиси крупнейший город страны, расположенный в самом центре Кавказа, можно сказать, в самом его сердце. Тбилиси...
Многое пришлось пережить, увидеть, понять, испытать, потерять, приобрести и отвергнуть, чтобы принять это решение. После нескольких дней глубоких взоров в iconИстория: "Увейс и Джилиан чеченцы"
Кому, как не мне знать, что тебе пришлось пережить, выслушивая все мои бредовые мысли. Не всем под силу пройти это испытание. Каждый...
Многое пришлось пережить, увидеть, понять, испытать, потерять, приобрести и отвергнуть, чтобы принять это решение. После нескольких дней глубоких взоров в iconДневник ангела-хранителя Эксмо Москва 2012 978-5-699-57360-8
Высшие силы пошлют ее обратно на грешную Землю, в прошлое, с тем, чтобы она послужила собственным ангелом-хранителем. Марго будет...
Многое пришлось пережить, увидеть, понять, испытать, потерять, приобрести и отвергнуть, чтобы принять это решение. После нескольких дней глубоких взоров в iconBb cream Blemish Balm лечебный маскирующий тональный крем. Изобрели...
Изобрели этот крем в Германии, для реабилитации после пластических операций и глубоких пилингов, он очень хорошо заживляет и маскирует...
Многое пришлось пережить, увидеть, понять, испытать, потерять, приобрести и отвергнуть, чтобы принять это решение. После нескольких дней глубоких взоров в iconРостовский центр нлп
Тренинг направлен на то, чтобы увидеть, услышать и понять, что Вами манипулируют и научиться устанавливать с манипуляторами эффективную...
Многое пришлось пережить, увидеть, понять, испытать, потерять, приобрести и отвергнуть, чтобы принять это решение. После нескольких дней глубоких взоров в iconЕвгения Шацкая Наблюдая за евреями: скрытые законы успеха
Чтобы наблюдать за евреями, надо и быть евреем – и не быть им. Иначе очень многое не сможешь увидеть
Многое пришлось пережить, увидеть, понять, испытать, потерять, приобрести и отвергнуть, чтобы принять это решение. После нескольких дней глубоких взоров в iconДля того, чтобы понять и оценить процессы, происходящие в мире, чтобы...
И тогда наступает средневековье безвременье, отбрасывающее человечество назад на столетия, обрекающее его на горе и кровь. Боюсь,...
Многое пришлось пережить, увидеть, понять, испытать, потерять, приобрести и отвергнуть, чтобы принять это решение. После нескольких дней глубоких взоров в icon-
Всевышний Аллах ниспослал для людей истину в виде знания, дабы повести одних прямым путем и ввести в обитель вечной радости, а других...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница