Лучано Паваротти Уильям Райт Мой мир Лучано Паваротти Мой мир предисловие уильяма райта


НазваниеЛучано Паваротти Уильям Райт Мой мир Лучано Паваротти Мой мир предисловие уильяма райта
страница1/19
Дата публикации23.06.2013
Размер3.82 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Музыка > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
Лучано Паваротти Уильям Райт

Мой мир

Лучано Паваротти

Мой мир
ПРЕДИСЛОВИЕ УИЛЬЯМА РАЙТА
Порой личность прямо таки вырывается из пределов, ограниченных сферой ее деятельности, и завоевывает любовь самой широкой публики. В спорте можно привести такие примеры, как Джо Ди Маджио, Билли Джин Кинг и Майкл Джордан. Рудольфа Нуриева знали и любили миллионы людей, не слишком разбиравшихся в балете. Даже из унылых казенных комнат пансионов выходили Тед Тернер, Ли Йококка и Дональд Трамп. Опера дала миру Энрико Карузо и Марию Каллас. А теперь вот Паваротти.

Завоевывая такую широкую популярность, оперный певец преодолевает свойственное многим предубеждение против серьезной музыки. Особенно это справедливо для сегодняшнего дня, когда насаждается совершенно иная манера исполнения популярной музыки с ее «неживым», электронным звучанием. Тем не менее, подобное засилье поп музыки и широко распространенное неприятие классического пения не стали препятствием на пути к необычайной популярности Паваротти.

Обаяние его таланта преодолевает национальные, культурные, возрастные границы. Наверное, это происходит потому, что для того, чтобы оценить настоящую музыку, язык не имеет значения. Народы совершенно различной музыкальной культуры – например китайцы, маори, пакистанцы – все, казалось, оценили по достоинству те привлекательные качества этого замечательного певца, без которых его музыка могла бы остаться для них чужой.

Способность Паваротти завоевывать сердца людей, пленять их своим искусством успешно преодолевает и возрастные барьеры. Среди своих поклонников Паваротти может насчитать миллионы детей, еще слишком юных, чтобы оценить симфонии Бетховена, но также и много людей, слишком старых, чтобы увлечься непривычной для них современной популярной музыкой.

Я написал две книги о Паваротти и его жизни, поэтому могу считать себя знатоком в этой области. И вот что интересно: сколько бы я ни встречал людей, все они, узнавая о моих планах, с удовольствием начинали рассказывать мне о необыкновенной притягательности Лучано. У каждого насчет его необычайной популярности была своя теория, но эти люди все же не подозревали, что не только они, но и многие миллионы его почитателей размышляют, почему же все таки они так любят Паваротти?

Чаще всего называют несколько основных причин его всеобщей популярности. Являясь артистом высочайшего класса и владея данным ему природой инструментом несравненной красоты, Паваротти обладает редкой способностью к перевоплощению, столь же прекрасной, что и его голос. Выразительность мимики и жестов – качества, не самые необходимые в оперном театре, но они идеальны для телевидения и кино. Благодаря возможностям кино  и телеэкрана зрители в австралийской глубинке или в норвежской деревне смогут ощутить на себе магию искусства Паваротти лучше тех, кто держит ложи в «Метрополитэн Опера». Некоторых оперных певцов лучше слушать издалека. У Паваротти же значительная часть его обаяния на расстоянии теряется.

Паваротти не только покоряет зрителей, когда поет, но замечательно проявляет свои привлекательные качества и на телевизионных ток шоу. Перед телекамерой он не теряет сердечности, чувства юмора, истинного человеколюбия, не позволяет себе излишней откровенности, отвечая на каверзные вопросы ведущего. В наши дни, когда на телевидении ничем не выдающаяся особа надевает платье с глубоким декольте, посылает, извините, на три буквы и вмиг становится известной на всю страну, зрителю приятно для разнообразия послушать человека, получившего право сидеть рядом с Леттерманом или Лено, потому что он действительно умеет что то делать хорошо.

Сочетание высокого мастерства и современных технических средств записи делает Паваротти идеальным исполнителем. Обладая редкостным даром и используя эти технические возможности, Паваротти, может быть, оставит в истории музыки такое большое наследие, как никакой другой исполнитель до него. Когда говорят о масштабах его успеха, Паваротти сначала изумляется, даже слегка смущается, но при этом всегда готов направить свое дарование на что то большее, чем просто слава и богатство.

Во первых, он постоянно стремится увеличить аудиторию слушателей классической музыки. Выполняя эту свою миссию, Паваротти часто участвует в больших телевизионных шоу или в совместных концертах с исполнителями поп музыки. Он как бы предлагает слушателям, которые не любят оперу: «Я спою вам кое что из вашей любимой музыки, если вы послушаете мою». Долгие годы он отказывался исполнять популярную музыку, считая, что это не его дело. Теперь можно сказать, что его редкие набеги на Тин Пэн Эли1 (даже если он и делает это не с таким блеском, как Синатра) приносят свои плоды, разрушая препятствия, мешающие многим наслаждаться серьезной музыкой.

Принимая то или иное решение, Паваротти помнит о своей миссии проповедника классической музыки. Когда в 1993 году к нему обратились с предложением вторично участвовать в «Концерте трех теноров», первая его реакция была отрицательной. Паваротти сомневался, что он и его коллеги смогут создать такое же настроение увлеченности и приподнятости, которые царили на концерте 1990 года в Термах Каракаллы. Когда ему сообщили, какое количество людей, еще не приобщившихся к серьезной музыке, будет на этот раз охвачено с помощью телевидения и аудиозаписей (то есть аудитория в сотни раз большая, чем на первом концерте), он понял, насколько возрастет популярность классической музыки и оперного пения, и изменил решение. Концерт, состоявшийся в Лос Анджелесе в июле 1994 года, транслировался по телевидению, и его одновременно слушали до двух миллиардов зрителей. Число их намного возросло, когда впоследствии этот концерт передавали в записи.

У Паваротти есть еще один способ использовать собственный успех во благо другим – это помощь молодым артистам. Немногие люди искусства сделали столько, сколько сделал Паваротти, чтобы помочь неизвестным певцам. Связан ли он графиком собственных выступлений или отдыхает перед следующим сезоном, Лучано почти каждый день находит время для работы с подающими надежды певцами, которых направляют к нему концертмейстеры и другие артисты.

Его филадельфийский конкурс вокалистов будет проходить уже в пятый раз. Это очень большое мероприятие, единственная цель которого – открыть и воспитать неизвестные таланты. Пока Паваротти разъезжает с гастролями по всему свету, его помощники в Филадельфии договариваются о прослушиваниях, чтобы потом он по целым дням слушал молодых певцов в Париже, Буэнос Айресе, Портленде… Трудно назвать другого такого артиста, который бы в расцвете своей творческой карьеры посвящал столько времени и сил начинающим певцам.

Используя собственную славу для благородных целей, он постоянно ищет новые пути для применения своего таланта. Многие артисты, достигнув таких вершин, каких достиг Паваротти к 1970 м годам, естественно, становятся осторожными и избегают всего, что может помешать их с трудом завоеванному положению. Они идут по знакомой и доходной колее: один сезон в «Метрополитэн Опера», отдельные выступления в других крупных оперных театрах, изредка – в концертах.

Но все это не для Паваротти. Одна из черт его характера – неистребимая любовь к новизне. Это она подвигла его на участие в романтической комедии в Голливуде, когда у него был самый большой в его жизни вес, заставила его петь в Карнеги Холл вместе со звездами рока или поехать в Китай с постановкой «Богемы». Пятнадцать лет, прошедшие со времени нашей совместной работы над первой книгой (которая в основном была историей восхождения Паваротти к славе), – это его постоянные побеги из мира оперной звезды, освященного традициями. Этот период жизни Паваротти был особенно волнующим и богатым событиями. И не столько из за необычайного успеха певца, сколько из за его постоянной жажды непознанного, неожиданного, рискованного.

Конечно, за эти годы у Паваротти были переживания и личного характера. Страшная и загадочная болезнь младшей дочери Джулии стала мучительным испытанием для него и его семьи. Больное колено (которое уже прооперировано) временами очень затрудняло участие певца в спектаклях. И, конечно же, непрекращающаяся борьба Паваротти с собственным весом – это проблема, которая постоянно приводит его в отчаяние, а с возрастом и угрожает его здоровью.

В своей карьере (несмотря на длинный список побед) он испытал и не столь радостные мгновения: например его зашикали в «Ла Скала» и освистали на концерте в Модене. Паваротти не уходит от обсуждения этих неприятных моментов, а судит о них беспристрастно и самокритично.

Работая с Паваротти над книгой, я старался «вытянуть» из него истории и эпизоды, в которых наиболее полно раскрывается истинный характер этого человека. Мне было необходимо услышать его мнение и размышления по поводу того или иного события, узнать больше о том, что близко его сердцу: о семье, друзьях, музыке, пении, лошадях, пище. Я постарался включить в книгу эпизоды, в которых обнаруживается неистребимая любовь Паваротти к шутке, озорству, непредсказуемость и порывистость его характера. Мне удалось «похитить» у него несколько рассказов, которые косвенно свидетельствуют о его доброте, сострадании, впечатлительности, верности, подлинной скромности – качествах, которые вмещает только очень большое сердце.

Я воспользовался своим положением стороннего наблюдателя, чтобы вызвать у читателя радость и волнение оттого, что он находится рядом с Паваротти, рассказать об эмоциональном подъеме певца во время спектакля или о том, как он отдыхает дома в Италии. Он так наслаждается жизнью, что мне в этой книге хотелось показать, как это радостно быть Паваротти.

На протяжении последнего года, часто находясь в его обществе, я постоянно был свидетелем поступков, которые поражали меня: в них проявлялась самая суть Паваротти. Например, у него дома это стремление самому хватать трубку звонящего телефона, прежде чем кто нибудь из пятнадцати – двадцати родственников или гостей, стоящих рядом с телефоном, успеет поднять ее (жадность к жизни). Или во время обеда – я видел, как он «похищает» у жены с тарелки ригатони (хороший аппетит). Или как он болтает со служащим аэропорта, своим поклонником, а в это время зафрахтованный лайнер задерживается со взлетом (непоколебимое человеколюбие). Это может быть и его нежелание дурно отозваться о коллеге, даже когда все вокруг это делают (профессиональная щепетильность). Это и то, как скоро проходит его гнев, вызванный раздражением (незлобивость).

Паваротти отличается той непосредственностью, благодаря которой постоянно возникают эти «божественные» проявления, давая писателю материал для книги, а всем остальным – живое представление о человеке. Это не имеет ничего общего с теми ситуациями, когда этот человек «заведен». Просто это значит быть Паваротти. Для него самого очень важно «ловить момент», избегать рутины и привычного, подшучивать над друзьями, заставляя их смеяться, или вдруг появляться неожиданно и «откалывать» такое, что удивляет даже тех, кто знает его давно.

Незначительный эпизод из его поездки в Китай был лишь очередным типичным для него экспромтом, который выделяет Паваротти из большинства других, особенно крупных артистов. Во время этого турне, организованного с помпой государственного визита, Паваротти пригласили посетить традиционную китайскую оперу. Этот древний вид искусства, такой же стилизованный, как «кабуки», весьма отдаленно напоминает западную оперу. Сидя в первом ряду, Паваротти делал то же, что обычно делают знаменитости, зная, что на них устремлены все взгляды. Когда китайские певцы визжали и мычали, он казался захваченным сценическим действием, бурно аплодировал, а после спектакля позировал фотографам и обменивался комплиментами с участниками.

Но Паваротти сделал кое что еще: он сказал китайским певцам, что сам хотел бы спеть в их опере. Следствием этой неожиданной просьбы стало наложение полного грима и облачение в костюм – мучительный трудоемкий процесс, продолжавшийся четыре часа. Паваротти должен был также выучить мелодию, которая была ему абсолютно чуждой, как и сам стиль исполнения, изменивший его голос до неузнаваемости. Но никто из увидевших результат этого эксперимента, особенно китайцы, никогда не забудет выступления Паваротти, а столь рискованный поступок певца дал оперным архивариусам отснятый на пленку исторический материал.

Решились бы на такое, без боязни выставить себя на посмешище, Юсси Бьёрлинг или Мария Каллас? Сомневаюсь. Тут я пристрастен. В Паваротти же я нахожу замечательное сочетание того, что ему хочется сделать для собственного удовольствия, с тем, что мы хотели бы, чтобы он сделал для нашего.

Среди забавных приведу еще один характеризующий Паваротти эпизод. На красивом быстроходном катере мы выходили из гавани в Пезаро, где находится его вилла. Как и требовалось по правилам, мы двигались медленно. Щегольской белый катер привлек всеобщее внимание, да и сам Паваротти у руля в своей красочной гавайской рубашке невольно бросался в глаза. Когда мы проходили мимо туристских яхт, пришвартованных в гавани, пассажиры смотрели сначала на катер, потом на человека у штурвала и когда его узнавали, то начинали кричать: «Эй, Паваротти! Привет, маэстро! Чао, Лучано!» Двигаясь дальше, мы проходили мимо других судов, но там люди на борту его не заметили. К моему удивлению, Лучано начал им кричать: «Эй! Привет! Добрый день!», словно говоря: «Проснитесь! А то пропустите кое что. Рядом Паваротти».

Так вот, главное, на что я надеюсь, публикуя эту книгу, это чтобы она возвестила: «Эй, проснитесь! Рядом Паваротти!»
^ ПРЕДИСЛОВИЕ ЛУЧАНО ПАВАРОТТИ
Не придавайте большого значения тому, что написал Билл Райт в своем предисловии. Он хороший друг, и, кроме того, ему нравится мое пение. Вероятно, поэтому он несколько приукрашивает меня. Когда я говорю Биллу об этом, он утверждает, что, прежде всего он писатель и журналист, а потом уже любитель оперы и почитатель Паваротти. И я верю, что это так. Но, тем не менее, слежу за тем, чтобы Билл не изобразил меня лучше, чем я есть на самом деле.

Конечно, моя основная задача состояла в том, чтобы сообщить нужные сведения о себе Биллу, которому пришлось еще беседовать и с другими людьми (так как моя собственная память зачастую подводит меня) и наконец изложить все это на английском языке, который он знает лучше меня. Но мое участие в написании этой книги заключалось еще и в том, чтобы проследить, как бы моя персона и мой мир не были представлены в розовом свете, слишком красиво, слишком восторженно. Обладая драгоценным даром – своим голосом, я веду интересную, необычную жизнь. Надеюсь, что читатели почувствуют в книге атмосферу радости, которую дарит мне счастливая судьба.

Но не всякий день прекрасен, а я не всегда на высоте.

Близкие мне люди знают об этом и продолжают меня любить. Надеюсь, что и у читателей я найду такое же понимание, такое же желание принять меня со всеми достоинствами и недостатками. Разумеется, отношения с чужими людьми, слушающими мое пение, не могут быть такими же, как, скажем, с дочерьми или близкими друзьями. Я прекрасно понимаю это. Но в то же время считаю, что не стоит возводить очень высокую стену между нами. Эта книга будет попыткой разрушить ее.

Признаюсь, что поначалу я с неохотой воспринял идею написать эту книгу. Но согласился на это по двум причинам. Во первых, пока я еще активно выступаю, живу настоящим, но, конечно, уже задумываюсь о будущем. У меня впереди не так много времени, чтобы осмыслить прошлое. Во вторых, хотя я и не люблю рассказывать о себе, тем не менее понимаю, что должен дать Биллу необходимые сведения, рассказать о событиях, свидетелем которых он не был.

Не сочтите за кокетство, но я далеко не обо всем хотел писать. Безусловно, как у любого смертного, у меня есть собственное «я», и я горжусь тем, чего достиг. Когда я пою со сцены, то получаю достаточно оваций, чтобы многократно удовлетворить даже самое тщеславное «я».

Но распространяться о том, как я пел в Китае, как открывал сезон в театре «Метрополитэн Опера» или как обедал с королевой Англии, не люблю. Однако мой импресарио Герберт Бреслин убедил меня, что я должен об этом рассказывать, потому что люди, которые мной интересуются, хотят знать все. Поэтому лучше сделать это сейчас, прежде чем я состарюсь и многое забуду. Билл очень искусно заставлял работать мою память. Я не могу и не хочу ворошить прошлое и сам, возможно, не стал бы туда возвращаться, но, когда он меня, как говорится, заводит, я начинаю получать удовольствие, рассказывая о тех удивительных вещах, которые происходили со мной.

Судьба была благосклонна ко мне. Я не устаю повторять: мне повезло, очень повезло в жизни – я имею в виду дар, полученный от природы. Я благодарен за него судьбе, горжусь им и считаю необходимым сохранить его как можно дольше. Нередко люди, получая что то неординарное – кучу денег, замечательного возлюбленного, прекрасного ребенка, – поначалу испытывают чувство благодарности, но потом привыкают к этому чудесному дару, принимая его как должное. Забывая о свалившейся на них удаче, они впоследствии начинают думать о другом и, бывает, проявляют недовольство чем то. Я очень много работаю, чтобы со мной подобного не случилось.

Каждый день я напоминаю себе о том, что мне дано, пытаюсь так же относиться к успеху, как и тридцать пять лет назад, когда я впервые понял, что могу сделать карьеру. Есть еще кое что, что заставляет меня быть благодарным судьбе. Если вы певец, то не знаете, когда можете лишиться голоса, и это вынуждает вас особенно ценить отпущенное вам время. Я мысленно благодарю Бога за еще один сезон, за еще один месяц, за еще одну спетую оперную партию…

Помня о том, что мне повезло в этой жизни, я не просто стараюсь остаться хорошим человеком, а пытаюсь смотреть на собственную жизнь как бы со стороны, с позиций самого обычного человека, в котором нет ничего необыкновенного (каким я и был первые двадцать пять лет своей жизни). Вспоминая того Паваротти и глядя его глазами на все, что произошло со мной, я сохраняю трезвый взгляд на вещи, когда вокруг все сходят с ума. Но что еще важнее – этот трезвый взгляд позволяет мне по настоящему наслаждаться жизнью. Конечно, кое в чем я избалован. Так и должно было быть: ведь я рос единственным мальчиком в семье, где были одни женщины. Но в более существенных вещах я, надеюсь, совсем не избалован и рассчитываю таким остаться и впредь.

Биллу известна эта моя способность – смотреть на все глазами обычного, неизвестного Лучано. Мы оба решили, что это (насколько возможно) следует отразить в книге. За последние пятнадцать лет я увидел много удивительного, приобрел колоссальный опыт, выступая во всех уголках земли перед любой аудиторией, встречался со многими известными людьми – от Мадонны до Горбачева, от китайских кули до аргентинских гаучо. И надеюсь описать все это так, как увидел обыкновенный человек, бедный юноша из Модены, который узнал, что у него хороший голос. Но в связи с этой книгой мне не дает покоя одна мысль. Юноша повзрослел и стал относиться к книгам как к очень важным, серьезным вещам. Решив писать первую книгу, я подумал, что должен сказать в ней нечто такое, что может изменить весь мир. Но мне этого не дано: я ведь простой человек. Несмотря на все происшедшее со мной, я постарался остаться тем же простым человеком. Может быть, потому, что у меня не было выбора…

Надеюсь, что из этой книги станет ясно, какой я человек сейчас, – человек, живущий такой необыкновенной жизнью. Рассказывая о ее событиях, я пытался быть искренним во всем (ну, почти во всем), делясь своими мыслями, мнениями, даже зная, что со мной не все согласятся.

Хочу рассказать тем, кому я интересен, о радости и волнениях, которые мне довелось испытать за эти годы. Я попытался рассказать о том, что (мне думается) им хотелось бы узнать, объяснить, что меня волнует, какие чувства я испытываю. Мне хотелось также поведать о том, какую мудрость я обрел как артист и как человек.

Рассказывая о событиях моей жизни, мы старались не избегать и того дурного, что случилось со мной за эти пятнадцать лет, поскольку не в моем характере умалчивать о трудностях и неприятностях, иначе люди не поверят, что речь идет о реальной жизни. Тем не менее, несмотря на боль и огорчения, которые мне, как и всем другим людям, довелось испытать, я пребываю в равновесии между счастьем и печалью. Что бы ни случилось, я не становлюсь пессимистом и не отчаиваюсь. Я люблю жить. Надеюсь – и вы тоже.
Посвящается Т К

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

Похожие:

Лучано Паваротти Уильям Райт Мой мир Лучано Паваротти Мой мир предисловие уильяма райта icon«кто лучше исполняет песню»: речь шла о песне «I’ll Be There», версия...
Слэш, Boyz II Men, Андреа Бочелли и Лучано Паваротти. Я сидел сбоку, за кулисами, и смотрел на выступление Майкла, как ни раз делал...
Лучано Паваротти Уильям Райт Мой мир Лучано Паваротти Мой мир предисловие уильяма райта iconТак повелось, что оперного певца обычно сравнивают с его великим...
Но если автора этой книги и называли «вторым Карузо», то совсем не долго. Он стал «Первым Паваротти», и сейчас уже других сравнивают...
Лучано Паваротти Уильям Райт Мой мир Лучано Паваротти Мой мир предисловие уильяма райта iconВиктора Гребенникова «Мой мир»
Книга написана простым языком и сопровождается отличными рисунками и фотографиями
Лучано Паваротти Уильям Райт Мой мир Лучано Паваротти Мой мир предисловие уильяма райта iconМой Мир Одноклассники Игры Знакомства Новости Поиск Все проекты  
Нажмите на кнопку и на номер телефона будет отослан код, необходимый для восстановления пароля
Лучано Паваротти Уильям Райт Мой мир Лучано Паваротти Мой мир предисловие уильяма райта iconВ михайловском, во «мраке заточенья», поэт одинок, но его воображение...
«Пущину» «Мой первый друг, мой друг бесценный!/ И я судьбу благословил,/Когда мой двор уединенный,/Печальным снегом занесенный,/Твой...
Лучано Паваротти Уильям Райт Мой мир Лучано Паваротти Мой мир предисловие уильяма райта iconРедкий витамин
Матвей Ганапольский написал возмутительную книгу о журналистике. На страницах этого «учебника» встречаются имена Джорджа Клуни, Гитлера,...
Лучано Паваротти Уильям Райт Мой мир Лучано Паваротти Мой мир предисловие уильяма райта iconНовый Мир зарождается. Новый Порядок установлен
Ясно, что доллар отслужил, и свою цель – разрушение мировой экономики Идёт речь о иной валюте, как мне представляется). (Курсив всюду...
Лучано Паваротти Уильям Райт Мой мир Лучано Паваротти Мой мир предисловие уильяма райта iconУказатель разрядности 25
Настоящая книга содержит описание входного языка ЭВМ “мир” и “мир-1” – алмир-65. Приводятся краткие сведения о вычислительной машине...
Лучано Паваротти Уильям Райт Мой мир Лучано Паваротти Мой мир предисловие уильяма райта iconО проведении дистанционного всероссийского фестиваля
Фестиваль социальной рекламы «Взлет» проводится ООО «Центр интеллектуальных инвестиций» и включает в себя: конкурс рекламных работ,...
Лучано Паваротти Уильям Райт Мой мир Лучано Паваротти Мой мир предисловие уильяма райта iconИздательство «мир»
Наука о запахах" Р. Райта — научно-популярная книга о восприятии запахов как одном из важнейших средств ориентации животных в окружающем...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница