Российской Федерации Уральский юридический институт П. Е. Суслонов философские аспекты проблемы


НазваниеРоссийской Федерации Уральский юридический институт П. Е. Суслонов философские аспекты проблемы
страница2/9
Дата публикации08.03.2013
Размер1.74 Mb.
ТипМонография
userdocs.ru > Право > Монография
1   2   3   4   5   6   7   8   9
^ ГЛАВА 1.
ПОНЯТИЕ НАКАЗАНИЯ И ЕГО ПРАВОВЫЕ ОСНОВАНИЯ


Определение какого-либо деяния как преступного предполагает, что оно должно быть запрещено под страхом наказания. Наказание – это реальное противодействие преступлению, представленное как особое отношение, возникающее между преступником и властной силой, способной ему противостоять. Наказание всегда выступает как действие, затрагивающее реальные интересы человека, его судьбу и даже саму жизнь. Наказание есть та «точка», где абстрактные идеи права приобретают реальную «овеществленную» силу воздействия, а принуждение – иной, оправданный смысл в глазах окружающих. В данной главе предстоит выяснить следующие вопросы.

1. Кто имеет реальную власть подвергнуть преступника каре?

2. Есть ли эта власть просто фактическое отношение властвующего и подчиненного или она носит правовой характер?

3. На чем основано право карать преступника?

Первоначально человек включен в отношения власти внутри семьи, что обусловлено непосредственной природной зависимостью младшего и слабого от сильного и старшего. Право на власть и право на наказание дается самой природой в целях выживания биологического вида. Наказание как инструмент власти вводит подчиняемого в определенные поведенческие рамки, и это наказание во внутрисемейных отношениях предстает как сила. Но эта сила отличается от простого принуждения (насилия) тем, что, во-первых, властвующий и наказывающий заинтересован в наказываемом не только непосредственно прагматически, но и в его дальнейшей судьбе; во-вторых, подвластный и наказываемый не рассматривает наказывающего как врага, хотя и выражает неудовольствие. Ребенок не только бессознательно подчиняется силе, но признает и уважает в первую очередь силу. Всемогущий, всеумеющий и всезнающий взрослый вызывает у него чувство преданности и восхищения. В этом смысле у ребенка много общего с дикарем и с женщиной, являющимися носителями детского архетипа, и охотно признающими над собой власть силы, в чем бы она не выражалась: физической ли силе, богатстве или технической мощи. В этом проявляется аномность (отсутствие законосообразности) детства, о которой писал Руссо. «Употребляйте силу с детьми и разум со взрослыми: таков естественный порядок... Обращайтесь с вашим воспитанником соответственно его возрасту. Поставте его сначала на место и держите его на нем так, чтобы он не пытался сойти с него. Никогда ничего не приказывайте ему, что бы ни было в мире, решительно ничего. Не давайте ему даже вообразить, что вы притязаете иметь над ним какую бы то ни было власть.

Пусть он знает только, что он слаб, а вы сильны, что в силу вашего и своего состояния он по необходимости в ваших руках, пусть он это знает, учится этому, чувствует. Пусть он с раннего возраста чувствует над своей головой суровое иго, которое природа возлагает на человека, тяжкое иго необходимости, пред которым должно склоняться всякое конечное существо. Пусть он видит эту необходимость в вещах, но никогда – в капризе людей, пусть узда, его удерживающая, будет сила, но не авторитет и не власть»1.

Но вышеприведенные слова Руссо вовсе не значат, что с ребенком можно и нужно говорить только с позиции силы. Объективная необходимость силы должна вести к появлению авторитета, то есть лица, которое признают и уважают добровольно, вне непосредственного подчинения его силе. Авторитет может обладать безусловной властью только тогда, когда он будет представать в образе ненарушаемой природной необходимости. «Разрешайте с удовольствием, отказывайте с нежеланием»2. Действия авторитета должны быть последовательны и соответствовать его словам.

Основной принцип организации такой аномной власти заключается в том, что она исходит из объективного неизменяемого начала. На этом построена теория «естественного» наказания Руссо, согласно которой наказание должно приходить как естественное следствие дурного поступка. Такое наказание всегда объективно и справедливо, так как лишено элемента произвола.

Но сравнение «естественного» наказания с воздаянием самой природы, конечно же, условно. Наказывает реальная воля воспитателя, маскирующаяся под волю природы. Безусловно, задача наказания намного облегчается, когда наказывает авторитет. Если в самом наказании отсутствует момент оскорбления личности наказываемого, а лицо наказывающее обладает должным авторитетом в глазах воспитуемого, то есть уверенность, что наказание, даже строгое, будет в душе признано всеми, в том числе и самим наказанным как справедливый и должный акт. Взаимное доверие между воспитуемым и воспитателем, являющееся одновременно условием и следствием правового мышления, есть необходимая предпосылка справедливости и действенности наказания. При его наличии наказание может ограничиваться самыми мягкими формами и вместе с тем поддерживать уважение к авторитету воспитателя и закона. Наиболее же сильно подрывает авторитет и власть воспитателя его уклонение от должной оценки дурного поступка, особенно если он носит обидный характер для воспитателя.

Также подрывает авторитет воспитателя и применение так называемого «физического наказания». Такое действие не соответствует ни понятию «естественного» наказания, так как не является проявлением безличной силы, ни идее правового наказания, при котором объективность должного обнаруживается в результате беспристрастного и всестороннего расследования. Акт физического насилия есть проявление слабости воспитателя.

Ступень признания права наказывать за воспитателем, имеющим авторитет, можно назвать гетерономной, находящейся между аномным периодом детства или недееспособности, когда человек полностью опекаем, и автономным состоянием разумного человека, способного самостоятельно ставить перед собой цели, совершать поступки и нести за них ответственность. Педагогическое наказание воспитывает чувство должного посредством осуждения не должного поступка.

Дееспособный человек, обладая правовой автономностью, несет за свои действия полную ответственность. В этом заключается разница между педагогическим и правовым наказанием. Суть всякого наказания и в справедливом воздаянии и в исправлении – внутренней ценностной переориентации преступника. Разница заключается в тяжести последствий для преступника, которого судит общество через свои институты, и для преступника в педагогическом смысле, которого судит и наказывает воспитатель. Дееспособный взрослый преступник имеет нравственно больше прав, больше свободы, больше возможностей, поэтому он должен наказываться соответственно той максиме, которую он устанавливает своим преступлением.

Преступление есть нарушение охраняемой нормы права, покушение на установленный правопорядок. Поэтому понятия преступления и наказания можно определить лишь через понятия права и правопорядка. Преступлением не может считаться просто любое нормонарушение, а только такое, какое признается государством опасным для спокойствия граждан в данном историческом и культурном контексте. Только такие нарушения наказуемы по праву. Преступление не определяется ни по фактическому содержанию акта (например, факт убийства – лишение жизни – в различных ситуациях может считаться и подвигом и преступлением), ни по «внутреннему убеждению» лица, совершившего данное деяние (так как это вообще не поддается измерению). Точно также наказанием не может считаться любая принудительная мера со стороны государства (например, надзор за социальными «группами риска» или принудительное исполнение судебных решений). Поэтому наказанием могут быть только такие меры, которые принимаются для охраны правопорядка против лиц, учинивших преступные деяния.

Кто же имеет право и власть наказывать преступника?

В первоначальном, дообщественном состоянии нападение человека на человека вызывало реакцию непосредственной защиты, принятие охранительных мер против нападающего, а испытанная при этом боль порождала инстинктивное желание мести, отплаты тем же, уничтожение врага и охранение себя в будущем от подобного. Такая защита и расправа, которую мы можем наблюдать и у животных, имела фактический, случайный, но не правовой характер. Из-за отсутствия общежития в человеческой первобытности отсутствовало и понятие охраны общественных интересов, а также – власти, способной призвать преступника к ответу.

Пройдя через стадию «войны всех против всех», люди приходили к необходимости мирного сосуществования, которое могло быть осуществлено через установление единых норм, защищающих общие интересы, и возможность карать ослушников. Это привело к появлению государства с его принципом властности над отдельной личностью. Таким образом, общество, организованное в государство, является субъектом наказания, который принудительным способом защищает целесообразный и разумный правовой уклад жизни.

Эта карательная, наказывающая функция власти осуществляется через представителей (за исключением народного суда-расправы, «суда Линча», что уже является, конечно же, пережитком). Таким представителем первоначально являлось пострадавшее лицо или его родственники, так как под преступлением первоначально понимался вред, нанесенный лично и требующий отмщения. Но такая личная или родовая месть уже утрачивает случайный характер расправы, как это было в дообщественном состоянии, а становится правовым учреждением. Мститель уже не просто осуществляет свои инстинктивные желания, а как бы выполняет обязанность перед обществом. Месть является уже не просто правом, но и долгом, за невыполнение которого можно быть подвергнутым презрению со стороны окружающих.

Практически во всех древних законодательствах («варварских правдах») присутствует идея мести, возмездия, но постепенно непосредственное отмщение по закону Талиона «Око за око, зуб за зуб» заменяется на чисто публичную расплату выкупом. Важным становится сам принцип возмездности, который является «общим законом социальной жизни», заключающимся в обмене равных возможностей, в обмене зла на зло. Не случайно даже сами слова «возмездие» (Entgelten) и «воздаяние» (Vergelten) происходят от одного корня gelt – стоить и обозначают действительную равноценность1.

Появилось понятие публичного права, по которому обидчик был обязан заплатить выкуп пострадавшему по определенным правилам, исполнение которых не зависело ни от воли потерпевшего, ни – преступника. Часто выкуп шел в пользу власти, которая управляла обществом. Например, по Русской Правде есть различение вир и продаж, получаемых князем как представителем общества, и головничества с уроками как вознаграждения пострадавшего 1. Но далеко не всякую обиду, не всякий ущерб можно было искупить деньгами, поэтому наряду с денежными штрафами существовала система публичных казней, карательных мер, которые являются прерогативой исключительно представителя государства. Преступление становится «ослушанием царевой воли». В частности, правитель является отмстителем за мертвых – за тех, кому уже ничто не может возместить ущерб.

Сосредоточение карательной власти в руках правителя было закономерно, так как, во-первых, он обладал наибольшими силовыми возможностями, а, во-вторых, он выступал как арбитр, возвышающийся над столкновениями частных интересов, и поэтому у наказываемого преступника и его рода не возникало той злобы, которую вызывала бы частная расправа.

Наказание как реализация карательной власти присутствует у всех народов, с той поры как у них появляются зачатки государственной организации. Но имеет ли государство право наказывать, карать своих подданых, причиняя им неудобства, лишения и страдания, а если имеет, то на чем основано это право?

В истории данного вопроса существует много точек зрения. Их рассмотрение стоит начать с теорий, вообще отрицающих наказание как таковое.

Первая группа таких теорий отрицает свободу воли человека и считает, что человек в своем преступном поведении детерминирован внешними обстоятельствами: психофизическими, социальными или «Божественным предопределением». Как говорит Разумихин в «Преступлении и наказании» Ф.М. Достоевского, критикуя сторонников социалистических учений: «У них не человечество, развившись исторически, живым путем до конца, само собой обратится, наконец, в нормальное общество, а, напротив, социальная система, выйдя из какой-нибудь математической головы, тотчас же и устроит все человечество и в один миг сделает его праведным и безгрешным… Все у них потому, что «среда заела» – и ничего больше!»2

Сторонники подобной концепции отрицают в наказании момент возмездности и считают, что преступное поведение человека может быть изменено, «излечено» хорошими внешними условиями или, по крайней мере, может быть прогнозируемо.

Вторая группа отрицающих право государства на наказание исходит из посылки, что ответственность за преступление должен нести не только человек, его совершивший, но и общество, взрастившее этого преступника. Сторонником такого гуманистического взгляда был Роберт Оуэн, справедливо отмечавший, что источник криминализации низших классов общества заключается в характере и образе их жизни. Вину за это он возлагает на государство, которое не смогло организовать жизнь людей на разумных основаниях. Из этого он делает вывод, что государство не имеет право мстить и наказывать, причинять страдание тем, кого оно само же и довело до преступлений. Государство должно сосредоточиться на воспитательных задачах. Н.С. Таганцев выделяет теоретический пробел Оуэна, который отрицал право государство на защиту и устранение вредных результатов хотя бы собственных просчетов1. Государство, безусловно, имеет право на защиту, так как государство есть, по определению, порождение общежития людей (всех без исключения), стремящихся обезопасить себя. Известно, что попытки Оуэна воплотить свои идеи в реальности путем устройства общины-фабрики Нью-Ла-нарка (1789–1817 гг.) кончились ничем.

В этой общине, где внушение и разъяснение были основными средствами воздействия, так и не удалось полностью отказаться от мер принудительного воздействия (хотя они и были гуманизированы). Две вышеприведенные теории не получили широкого распространения прежде всего из-за их практической нереализуемости, не говоря уже об их теоретической спорности. Гораздо большее число сторонников имеют теории, признающие право государства наказывать. Поскольку субъектом наказания в таком случае является общество, представляющее собой органическое единение индивидов, то и основания права наказывать искали или в свойствах отдельной личности, производной от общества, или в свойствах самого общества. Следовательно, первую позицию можно назвать личными теориями, а вторую – общественными.

Личность, человеческая индивидуальность, в свою очередь, может быть рассматриваема в трех аспектах: психофизическом, нравственном, умственном. Исходя из этого, можно выделить три направления в теории наказания:

а) обоснование права наказания исходя из чувственной природы человека. Человек действует подобно животному, которое инстинктивно бросается на все то, что причиняет ему боль и страдание. Но у человека наличествует еще и разум, поэтому он способен персонифицировать источник страдания и мстить целенаправленно другому человеку. С появлением государственных институтов наказание используется как средство для достижения разумных целей, но все же основанием для него являются чувственные побуждения человека. Этим объясняется ликование по поводу так называемого «торжества правосудия», удовлетворение потерпевшего от наказания своего обидчика;

б) второе направление отыскивает обоснование права наказания в нравственной природе человека. На этом зиждется «абсолютная теория наказания» И. Канта.

Согласно Канту, мы не познаем мир таким, какой он есть сам по себе, мир есть «вещь-в-себе», а то, что мы познаем, обусловлено врожденными a priori чувственностью, рассудком и разумом. Структуре познающего разума соответствует и наша практическая деятельность. Практический разум, направленный на реализацию во внешнем мире того, что создано теоретическим разумом, сам из себя, вне зависимости от опыта, ставит для воли законы, которые она стремится исполнять. Кант называет такие веления разума категорическими императивами, врожденными безусловными требованиями, которые, как и идеи чистого разума, не доказаны, а очевидны для нашей совести как неопровержимый факт. Эти требования априористичны и формальны, то есть вытекают из форм нашего разума. Наша подлинная свобода заключается в подчинении нашей воли велениям практического разума. Одной из неизменных идей практического разума является идея карательной справедливости: каждому да воздастся по делам его, всякое преступление должно быть наказано. «Карающий закон есть категорический императив» – заявляет Кант в своей «Метафизике нравов». Законы государства осуществляют требования практического разума – сообразовать в обществе свободу каждого со свободой всех. Преступление посягает и на общую свободу и на свободу отдельного гражданина, поэтому оно несовместимо с требованием категорического императива и должно быть наказуемо. Требование наказания преступника абсолютно и не может преследовать каких-либо утилитарных целей, так как преступник – человек со свободной волей, а цель сама в себе, не может быть сведена до уровня лишенной разума вещи. Преступник «должен быть признан подлежащим наказанию до того, как возникнет мысль о том, что из этого наказания можно извлечь пользу для него самого или для его сограждан»1. Наказание – это не только право, но и обязанность государства, так как защита справедливости есть смысл его существования. Если не будет справедливости, то потеряет ценность и человеческая жизнь.

Таким образом, по Канту, право наказания обосновывается исключительно нравственным требованием, утверждаемым a priori без каких-либо доказательств. При всем своем возвышенном пафосе нравственная концепция вызывает, тем не менее, и ряд возражений. Если признать, что человеку присуще нравственное требование воздаяния, то остается неясным, на основании чего субъективно-нравственный институт воздаяния перерождается в объективно-юридический, почему нравственное чувство оскорбляется только уголовным преступлением, а не всякой неправдой, почему оно удовлетворяется только судебным наказанием в виде лишений или страданий. Спорный момент учения Канта о наказании – неясность в отделении морали от права, необоснованность права государства быть исполнителем моральных требований;

в) третье направление выводит право наказывать из умственных свойств человека. Крупнейшим представителем этого направления является Г. Гегель. Он считал, что концепция Канта малодоказательна, ссылка только на нравственное чувство произвольна, а право должно быть незыблемо, покоиться на непреложных основаниях. Таким основанием для Гегеля были свойства человеческого мышления, законы логики и, в особенности, законы трехчленного диалектического развития идеи, которые являются законами не только мышления, но и бытия.

Право является внешней формой, воспринятой разумно, регулированием человеческих отношений по принципу свободной и разумной воли. Содержание этой воли есть добро, источник которого лежит в разуме. Право есть нечто необходимое и вечное, существующее в себе и для себя, оно есть проявление творящего начала. Человек же есть вместилище и проводник этого начала. Право – это и есть осуществление разумности и свободы, это единственная действительность, а поэтому оно по своему существу ненарушимо.

«Посредством преступления нечто изменяется, и предмет существует в этом изменении, но это существование есть противоположность себя самого, и тем самым в себе ничтожно. Ничтожность состоит в том, что право снято как право»1. Преступление как уклонение от требований права имеет кажущееся существование, является отрицательной величиной, заключающей в себе условия своего уничтожения. Преступление как неразумность не может иметь право на существование и поэтому мыслимо как наказуемое, подлежащее уничтожению. Наказание – это отрицание отрицания, восстановление попранного правового порядка, логический атрибут преступления. Карательная деятельность по Гегелю есть диалектический процесс развития идеи. Разумная воля воплощается в праве и тем самым дает свою собственную сущность преступлению, но это неизбежно ведет к логическому восстановлению права, к наказанию как к принуждению частной воли подчиниться общей. Государство имеет право наказывать, поскольку оно само есть орган права как абсолютной справедливости.

В учении Гегеля о наказании, так же как и в учении Канта, есть моменты, которые вызывают возражение. Во-первых, где доказательство, что веления права всегда разумны и являются воплощением абсолютного блага? История полна примеров того, как точное следование внешне справедливым законам порождало страдание и вред. Во-вторых, если преступление имеет мнимое существование и обнаруживает свою ничтожность через наказание, то почему наказание носит характер причинения реального ущерба и страдания преступнику; не достаточно ли просто констатировать факт ничтожности? И почему нужно наказание, если преступник признал свою вину и ликвидировал разлад преступной частной воли с разумной общей?

Теории, отыскивающие основание наказания в природе человеческого общества, Н.С. Таганцев условно делит на формальные и материальные. Формальные теории, отыскивающие основания в условиях возникновения человеческого общества, можно разделить на теологические и социологические:

а) теологические теории гласят, что право наказывать происходит от Бога. Согласно религиозным учениям Бог не только сотворил Мир с его физическими законами, но и дал законы нравственные. Преступник, совершая преступление, восстает против Воли Божьей, поэтому он заслуживает наказания. Для защиты своих заповедей Бог дал нам государство, власть в котором установлена от Бога. Государство как бы являет собой нечто среднее между царством природы и царством Божьим. В нем заключена власть, установленная Богом для взыскания с нарушителей его заповедей в области их внешнего бытия. Подобно Богу, который судит в потустороннем мире, государство судит в мире этом.

Теологическая теория отыскивает основание права наказывать в условиях возникновения человека, в законах мироздания. Данная теория не может быть оспорена с научной точки зрения, так как ее посылки лежат в области веры. Так же непонятно, как внутренние, субъективно данные заповеди Божьи могут экстериоризоваться в виде социальных институтов, безошибочно раздающих приговоры? В истории существует множество примеров, когда именем Бога прикрывались несправедливые приговоры и другие преступления;

б) социологические (договорные) теории гласят, что право наказывать вытекает из первоначального договора, по которому каждый договаривающийся передает государству власть, которая в дообщественном состоянии человечества принадлежала каждому. Этот договор скрепляет общество в единое целое. Каждый гражданин обязуется не нарушать договор, но на случай нарушения этого обещания учреждается институт наказания. Право наказания коренится в условиях возникновения общества. Государство, пользующееся этим правом, иначе не может существовать, так как условие его существования – подчинение всех воле единого. Этому единому принадлежит власть, способная внушать страх и подавлять бунт против нее. С точки зрения такой теории, преступление – это не просто нанесение вреда потерпевшему, а, прежде всего, бунт против государства, покушение на его основы. Разрушение государства влечет за собой возвращение индивидов обратно в дообщественное состояние «войны всех против всех».

Преступник, восставший против общества, лишается всех прав и поэтому он может быть изгнан или казнен. Но так как задача государства состоит все-таки во взаимном обеспечении прав своих подданых, то оно может попытаться сохранить одного их них, хотя бы и «испорченного», подвергнув его принуждению, дабы наставить его на путь исполнения законов.

В философии права сторонником данной теории был Г. Фихте, который считал, что в основе всякого общества лежит договор, включающий в себя две части: договор по поводу вещей и договор защиты. Каждый нарушитель договора ставит себя вне закона, но так как общество стремится к исправлению своих преступных членов, оно позволяет им отбыть наказание. Фихте вводит понятие «договор искупления», согласно которому не только государство имеет право наказывать преступника, но и сам преступник имеет право быть наказанным.

Материальные теории отыскивают основания наказания в природе общества и государства. Данные теории можно разделить на три группы:

а) теории обосновывающие право наказывать как право общества на самооборону. Представителем данного направления является, например, Э. Ферри, который полагает, что всякое живое существо борется за выживание, вследствие чего всякое действие, которое угрожает или вредит естественным условиям личного или общественного существования, вызывает с его стороны прямо или косвенно защитную реакцию, которая может помочь избежать нападения или же, подавляя виновных, устранить возможность возобновления нападения1. Подобная защитная реакция существует как у животных, так и у людей, причем у людей эта реакция может быть не непосредственной, а переноситься во времени. В человеческом обществе частная самозащита также меняется на публичную;

б) сторонники концепции наказания, как воплощения идеи справедливости, рассматривают исполнение справедливости как цель деятельности государства. Применение наказания оправдывается ими нравственным превосходством наказывающего над наказываемым. Власть наказывать основывается на призвании общества осуществлять нравственный порядок;

в) идея права как основание права наказания. Необходимым элементом общественного бытия является правовой порядок, требующий охранения от посягательств. Государство как форма общественного единения людей устанавливает нормы поведения, правопорядок, упорядочивающий совместную жизнь. Нормы права есть выражение интересов индивидов. Наказание есть охранение этих интересов и установившегося уклада жизни. Данная точка зрения нашла свое отражение в работах Гуго Майера, Биндинга, Листа, Сергеевского, Фойницкого.

Итак, рассмотрев несколько вариантов обоснования права наказания, можно сделать некоторые выводы. Все исследователи сходятся в том, что наказание есть социальное явление, обусловленное целями и задачами человеческого общества. Всякое общество создает определенный уклад жизни, защищая с помощью правовых норм ценности и интересы общества и его членов. Посягательство на правопорядок пресекается наказанием (карой), что является прерогативой государственной власти как представителя общества. Обоснование права наказания свойствами отдельного индивида ведет к признанию принципа Талиона, который хотя и является прообразом института наказания, но не может служить основанием правопорядка, так как ведет к «войне всех против всех».

Выведение права наказания из некоего общественного договора-соглаше-ния, охраняющего общую безопасность, также не может быть признано удовлетворительной концепцией, так как в этом случае единственно оправданное наказание (кара) – исключение преступника из общества путем изгнания или смертной казни.

Точно также нельзя искать основания для наказания в принятии права карать и миловать от Божественного начала. Вне зависимости от признания реальности этого Начала, оно является вопросом веры и существует в рамках человеческой субъективности. С теологической же точки зрения нельзя уподоблять правосудие человеческое и правосудие небесное, так как человек несовершенен и не может судить абсолютно безошибочно.

Очевидно, что основание права наказывать следует искать не вне человеческого мира и не в отдельных аспектах человеческой природы, а в самой сущности бытия человека. Согласно Аристотелю, человек есть zoon politikon – «общественное животное». Общественное есть необходимое и разумное условие существования человека. Совместное бытие людей не есть механическое соединение их индивидуальностей. Человек, будучи по своей природе психологически слаб и немощен, объединяется с себе подобными, ища поддержку в борьбе за существование и осуществление собственных материальных и духовных интересов. Появляется осмысленное разумное понимание неких совместных интересов, «солидаризация интересов возникает так, что каждый член союза начинает понимать неосуществленость своей цели помимо осуществления чужих одинаковых целей, и притом всех чужих»1. Правовые положения не привнесены в человеческую жизнь откуда-то извне и не имеются уже у человека, который их не «раскрывал» до времени. Они есть естественное и необходимое следствие взаимодействия индивидуальных интересов человека и общества как целого с его столкновениями интересов отдельных членов.

Веления права обращены не к разуму индивидов, как бесспорные истины, и не к нравственному чувству, как веления морали или «голос совести», а к практической воле. Эти веления есть властное указание, соблюдение которого обеспечивается мерами принуждения. Право неподчинения этим велениям влечет за собой обязанность подчиняться им, а вслед за этим и право предъявлять счет за нарушение установленных норм.

Таким образом, наказанием в правовом смысле не может считаться просто властное влияние на индивида, стремящееся изменить степень его свободы, исходя из собственной необходимости или целесообразности. Данный момент может быть назван «операционализацией власти через негативные проявления (санкции)»1. Наказание же есть правовая санкция. Правовой характер наказания ограничивает карательную власть, регламентируя характер наказания. Закон говорит гражданам о том, в каких случаях они подлежат наказанию, а государственной власти – в каких случаях она должна осуществлять свое право на наказание. Наказание осуществляется социальными институтами и покоится на правовых основаниях, осуществляя правоохранение. Но право, будучи порождением общественного бытия человека, служит защите от конкретных проявлений вреда, причиняемого человеком человеку. Поэтому наказание не есть только логическое последствие преступления, реакция на него, но оно есть еще и противодействие источникам преступления, стремление к его предупреждению.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

Похожие:

Российской Федерации Уральский юридический институт П. Е. Суслонов философские аспекты проблемы iconРоссийской Федерации Уральский юридический институт
Актуальные проблемы истории, политики и права: Межвузовский сборник научных статей. Часть II – Екатеринбург: Изд-во Уральского юридического...
Российской Федерации Уральский юридический институт П. Е. Суслонов философские аспекты проблемы iconРоссийской Федерации Уральский юридический институт Международное...
Г. В. Игнатенко, заслуженный деятель науки рф, доктор юридических наук, профессор
Российской Федерации Уральский юридический институт П. Е. Суслонов философские аспекты проблемы iconРоссийской Федерации Уральский юридический институт мвд россии Актуальные...
Книга предназначена для студентов высших учебных заведений и студентов юридических институтов мвд, изучающих политологию и теорию...
Российской Федерации Уральский юридический институт П. Е. Суслонов философские аспекты проблемы iconВысшего профессионального образования
«орловский юридический институт министерства внутренних дел российской федерации»
Российской Федерации Уральский юридический институт П. Е. Суслонов философские аспекты проблемы iconНоу впо волгоградский Юридический Институт
Студенты 3, 4 и 5 курсов очного отделения приглашаются принять участие в научной конференции «Международное частное право и гражданский...
Российской Федерации Уральский юридический институт П. Е. Суслонов философские аспекты проблемы iconСибирский юридический институт
Актуальные проблемы теории государства и права. Фондовая лекция по теме: Проблемы юридической квалификации правового поведения. –...
Российской Федерации Уральский юридический институт П. Е. Суслонов философские аспекты проблемы iconЗакон Российской Федерации от 21 декабря 1994 года №68-фз «О защите...
Всеобщая декларация прав человека: Принята Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г. // Действующее международное право. Т –...
Российской Федерации Уральский юридический институт П. Е. Суслонов философские аспекты проблемы iconКонкурсе эссе на тему «Миграционные проблемы в Западной Европе, Российской...
«Миграционные проблемы в странах Западной Европы, Российской Федерации и других республиках снг»
Российской Федерации Уральский юридический институт П. Е. Суслонов философские аспекты проблемы iconБелгородский юридический институт политология
Справочник предназначен для тех, кто изучает проблемы поли­тологии, интересуется вопросами и политики, власти, политического лидерства...
Российской Федерации Уральский юридический институт П. Е. Суслонов философские аспекты проблемы iconСибирский юридический институт
Актуальные проблемы теории государства и права. Фондовая лекция по теме: Общая характеристика действия права. – Красноярск: Кафедра...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница