Сергей Довлатов Ремесло Довлатов Сергей Ремесло Сергей Довлатов Ремесло Памяти Карла


НазваниеСергей Довлатов Ремесло Довлатов Сергей Ремесло Сергей Довлатов Ремесло Памяти Карла
страница2/23
Дата публикации01.04.2013
Размер2.47 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Право > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23


- У тебя есть карандаш и бумага?

- Есть - Давай сюда.

Вольф порисовал минуты две и говорит:

"Вот суки! Они подали не всего судака! Смотри.

Этот подъем был. И этот спуск был. А вот этого перевала - не было. Явный пробел в траектории судака... "

ДАЛЬШЕ

1960 год. Новый творческий подъем. Рассказы, пошлые до крайности. Тема - - одиночество.

Неизменный антураж - вечеринка. Вот примерный образчик фактуры:

" - А ты славный малый!

- Правда?

- Да, ты славный малый!

- Я разный.

- Нет, ты славный малый. Просто замечательный.

- Ты меня любишь?

- Нет... "

Выпирающие ребра подтекста. Хемингуэй как идеал литературный и человеческий...

Недолгие занятия боксом... Развод, отмеченный трехдневной пьянкой... Безделье... Повестка из военкомата...

Стоп! Я хотел уже перейти к решающему этапу своей литературной биографии. И вот перечитал написанное.

Что-то важное скомкано, забыто, Упущенные факты тормозят мои автобиографические дроги.

Я уже говорил, что познакомился с Бродским. Вытеснив Хемингуэя, он навсегда стал моим литературным кумиром.

Нас познакомила моя бывшая жена Ася. До этого она не раз говорила:

- Есть люди, перед которыми стоят великие цели!

^ СОЛО НА УНДЕРВУДЕ

Шли мы откуда-то с Бродским. Был поздний вечер. Спустились в метро закрыто. Чугунная решетка от земли до потолка. А за решеткой прогуливается милиционер. Иосиф подошел ближе. Затем довольно громко крикнул:

"Э? "

Милиционер насторожился, обернулся.

"Дивная картина, - сказал ему Бродский. - впервые наблюдаю мента за решеткой

Я познакомился с Бродским, Найманом, Рейном.

В дальнейшем узнал их лучше. То есть в послеармейские годы, когда мы несколько сблизились. До этого я не мог по заслугам оценить их творческое и личное своеобразие. Более того, мое отношение к этой группе поэтов имело налет скептицизма. Помимо литературы я жил интересами спорта, футбола.

Нравился барышням из технических вузов. Литература пока не стала моим единственным занятием. Я уважал Евтушенко.

Почему же так важно упомянуть эту группу? Я уже тогда знал о существовании неофициальной литературы.

О существовании так называемой второй культурной действительности. Той самой действительности, которая через несколько лет превратится в единственную реальность...

Повестка из военкомата. За три месяца до этого я покинул университет.

В дальнейшем я говорил о причинах ухода - туманно.

Загадочно касался неких политических мотивов.

На самом деле все было проще. Раза четыре я сдавал экзамен по немецкому языку. И каждый раз проваливался.

Языка я не знал совершенно. Ни единого слова.

Кроме имен вождей мирового пролетариата. И наконец меня выгнали, Я же, как водится, намекал, что страдаю за правду. Затем меня призвали в армию. И я попал в конвойную охрану. Очевидно, мне суждено было побывать в аду...

ЗОНА

Я не буду рассказывать, что такое ВОХРА. Что такое нынешний Устьвымлаг. Наиболее драматические ситуации отражены в моей рукописи "Зона". По ней, думаю, можно судить о том, как я жил эти годы.

Два экземпляра "Зоны" у меня сохранились. Еще один благополучно переправлен в Нью-Йорк. И последний, четвертый, находится в эстонском КГБ. (Но об этом - позже. )

"Зона" - мемуары надзирателя конвойной охраны, цикл тюремных рассказов.

Как видите, начал я с бытописания изнанки жизни.

Дебют вполне естественный (Бабель, Горький, Хемингуэй).

Экзотичность пережитого материала - важный литературный стимул. Хотя наиболее чудовищные, эпатирующие подробности лагерной жизни я, как говорится, опустил. Воспроизводить их не хотелось. Это выглядело бы спекулятивно. Эффект заключался бы не в художественной ткани произведения, а в самом материале. Так что я игнорировал крайности, пытаясь держаться в обыденных эстетических рамках.

В чем основные идеи "Зоны"?

Мировая "каторжная" литература знает две системы идейных представлений. Два нравственных аспекта.

1. Каторжник - жертва, герой, благородная многострадальная фигура. Соответственно распределяются моральные ориентиры.

То есть представители режима - сила негативная, отрицательная.

2. Каторжник - монстр, злодей. Соответственно - все наоборот. Каратель, полицейский, сыщик, милиционер - фигуры благородные и героические.

Я же с удивлением обнаружил нечто третье. Полицейские и воры чрезвычайно напоминают друг друга.

Заключенные особого режима и лагерные надзиратели безумно похожи. Язык, образ мыслей, фольклор, эстетические каноны, нравственные установки. Таков результат обоюдного влияния.

По обе стороны колючей проволоки - единый и жестокий мир.

Это я и попытался выразить.

И еще одну существенную черту усматриваю я в моем лагерном наследии. Сравнительно новый по отношению к мировой литературе штрих.

Каторга неизменно изображалась с позиций жертвы. Каторга же, увы, и пополняла ряды литераторов.

Лагерная охрана не породила видных мастеров слова.

Так что мои "Записки охранника" - своеобразная новинка.

Короче, осенью 64-го года я появился в Ленинграде.

В тощем рюкзаке лежала "Зона". Перспективы были самые неясные.

Начинался важнейший этап моей жизни...

ЭТАП

Я встретился с бывшими приятелями. Общаться нам стало трудно. Возник какой-то психологический барьер. Друзья кончали университет, серьезно занимались филологией. Подхваченные теплым ветром начала шестидесятых годов, они интеллектуально расцвели, А я безнадежно отстал. Я напоминал фронтовика, который вернулся и обнаружил, что его тыловые друзья преуспели. Мои ордена позвякивали, как шутовские бубенцы.

Я побывал на студенческих вечеринках. Рассказывал кошмарные лагерные истории. Меня деликатно слушали и возвращались к актуальным филологическим темам:

Пруст, Берроуз, Набоков...

Все это казалось мне удивительно пресным. Я был одержим героическими лагерными воспоминаниями.

Я произносил тосты в честь умерщвленных надзирателей и конвоиров. Я рассказывал о таких ужасах, которые в своей чрезмерности были лишены правдоподобия. Я всем надоел.

Мне понятно, за что высмеивал Тургенев недавнего каторжанина Достоевского.

К этому времени моя жена полюбила знаменитого столичного литератора. Тогда я окончательно надулся и со всеми перессорился.

Надо было искать работу. Мне казалось в ту пору, что журналистика сродни литературе. И я поступил в заводскую многотиражку. Газетная работа поныне является для меня источником существования. Сейчас газета мне опротивела, но тогда я был полон энтузиазма.

Много говорится о том, что журналистика для литератора - занятие пагубное. Я. этого не ощутил.

В этих случаях действуют различные участки головного мозга. Когда я творю для газеты, у меня изменяется почерк.

Итак, я поступил в заводскую многотиражку. Одновременно писал рассказы. Их становилось все больше. Они не умещались в толстой папке за сорок копеек. Тогда я еще не вполне серьезно относился к этому,

^ СОЛО НА УНДЕРВУДЕ

Однажды брат спросил меня:

- Ты пишешь роман?

- Пишу. - ответил я.

- И я пишу, - обрадовался брат - Махнем не глядя?..

Я должен был кому-то показать свои рукописи.

Но кому? Приятели с филфака нс внушали доверия.

Знакомых литераторов у меня не было. Только неофициальные...

^ ПОТОМОК Д'АРТАНЬЯНА

По бульвару вдоль желтых скамеек, мимо гипсовых урн шагает небольшого роста человек. Зовут его Анатолии Найман.

Быстрые ноги его обтянуты светлыми континентальными джинсами. В движениях - изящество юного князя.

Найман - интеллектуальный ковбой. Успевает нажать спусковой крючок раньше любого оппонента.

Его трассирующие шутки - ядовиты.

^ СОЛО НА УНДЕРВУДЕ

Женщина в трамвае - Найману:

- Ах, не прикасайтесь ко мне!

- Ничего страшного, я потом вымою руки..

Кроме того, Найман пишет замечательные стихи, он друг Ахматовой и воспитатель Бродского.

Я его боюсь.

Мы встретились на улице Правды. Найман оглядел меня с веселым задором. Еще бы, подстрелить такую крупную дичь! Скоро Найман убедился в том, что я - - млекопитающее. Не хищник. Морж на суше.

Чересчур большая мишень. Стрелять в меня неинтересно.

А сейчас...

- Мы, кажется, знакомы? Демобилизовались?

Очень хорошо... Что-то пишете? Прочитайте строчки три... Ах, рассказы? Тогда занесите. Я живу близко...

Найман читает мои рассказы. Звонит. Мы гуляем возле Пушкинского театра.

- Через год вы станете "прогрессивным молодым автором". Если вас это, конечно, устраивает...

^ СОЛО НА УНДЕРВУДЕ

"Толя, - зову я Наймана. - пойдемте в гости к Леве Рыскину".

"Не пойду. Какой-то он советский".

"То есть как это - советский? Вы ошибаетесь! "

"Ну, антисоветский. Какая разница? "

Найман спешит. Я провожаю его. Мне хочется без конца говорить о рассказах. Печататься не обязательно. Это неважно. Когда-нибудь потом... Лишь бы написать что-то стоящее.

Найман рассеянно кивает. Он равнодушен даже к созвездию левых москвичей, Ему известны литературные тайны прошлого и будущего. Современная литература - вся - невзрачный захламленный тоннель между прошлым и будущим...

Мы оказываемся в районе новостроек. Я пытаюсь ему угодить:

- Думаю, Толстой не согласился бы жить в этом унылом районе!

- Толстой не согласился бы жить в этом... году!..

Мы видимся довольно часто. Я приношу новые рассказы.

Толя их снисходительно похваливает. Его жена Лера твердит:

- Сергей, у вас нет Бога! Вы - изувер!

Я не знаю, кто я такой. Пишу рассказы... Совесть есть, это точно. Я ощущаю ее болезненное наличие.

Мне грустно, что наша планета в дальнейшем остынет.

Я завидую Найману. Его остроумию, уверенности, злости.

^ СОЛО НА УНДЕРВУДЕ

Найману звонит приятельница:

"Толя! Приходи к нам обедать... Знаешь, возьми по дороге сардин таких импортных.

марокканских... И варенья какого-нибудь... Если тебя не обеспокоят эти расходы:

"Эти расходы меня совершенно не обеспокоят.

Потому что я не куплю ни того, ни другого... "

Я так хочу понравиться Найману. Я почти заискиваю.

^ СОЛО НА УНДЕРВУДЕ

Я спрашиваю Наймана:

"Вы знаете Абрама Каценеленбогена? "

Абрам Каценеленбоген - талантливый лингвист.

Популярный, яркий человек. Толя должен знать его.

Я тоже знаю Абрама Каценеленбогена. То есть у нас - общие знакомые. Значит, мы равны... Найман отвечает:

"Абрам Каценеленбоген? Что-то знакомое.

Имя Абрам мне где-то встречалось. Определенно встречалось, фамилию Каценеленбоген слышу впервые... "

Приношу ему три рассказа в неделю.

- Прочел с удовольствием. Рассказы замечательные.

Плохие, но замечательные. Вы становитесь прогрессивным молодым автором. На улице Воинова есть литературное объединение. Там собираются прогрессивные молодые авторы. Хотите, я покажу рассказы Игорю Ефимову?

- Кто такой Игорь Ефимов?

- Прогрессивный молодой автор...

ГОРОЖАНЕ

Так мои рассказы попали к Игорю Ефимову. Ефимов их прочел, кое-что одобрил. Через него я познакомился с Борисом Бахтиным, Марамзиным и Губяным. Четверо талантливых авторов представляли литературное содружество "Горожане". Само название противопоставляло их крепнущей деревенской литературе.

Негласным командиром содружества равных был Вахтин.

Мужественный, энергичный - Борис чрезвычайно к себе располагал.

Излишняя театральность его манер порою вызывала насмешки. Однако же насмешки тайные.

Смеяться открыто не решались. Даже ядовитый Найман возражал Борису осторожно.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23

Похожие:

Сергей Довлатов Ремесло Довлатов Сергей Ремесло Сергей Довлатов Ремесло Памяти Карла iconСергей Довлатов Заповедник Сергей Довлатов Заповедник моей жене. Которая была права
В двенадцать подъехали к Луге. Остановились на вокзальной площади. Девушка-экскурсовод сменила возвышенный тон на более земной
Сергей Довлатов Ремесло Довлатов Сергей Ремесло Сергей Довлатов Ремесло Памяти Карла iconСергей Довлатов Чемодан Сергей Довлатов Чемодан … Но и такой, моя...
Каждому отъезжающему полагается три чемодана. Такова установленная норма. Есть специальное распоряжение министерства
Сергей Довлатов Ремесло Довлатов Сергей Ремесло Сергей Довлатов Ремесло Памяти Карла iconСергей Довлатов Зона Сергей Довлатов Зона (записки надзирателя) Имена,...
Выдумал я лишь те детали, которые несущественны. Поэтому всякое сходство между героями книги и живыми людьми является злонамеренным....
Сергей Довлатов Ремесло Довлатов Сергей Ремесло Сергей Довлатов Ремесло Памяти Карла iconСергей Довлатов Иностранка Сергей Довлатов. Иностранка Одиноким русским...
В нашем районе произошла такая история. Маруся Татарович не выдержала и полюбила латиноамериканца Рафаэля. Года два колебалась, а...
Сергей Довлатов Ремесло Довлатов Сергей Ремесло Сергей Довлатов Ремесло Памяти Карла iconСергей Довлатов Третий поворот налево
Ничего, – сказал муж, – вот увидишь. Опять взорвали какое-нибудь посольство. Застрелили какого-нибудь турецкого дипломата. Где-нибудь...
Сергей Довлатов Ремесло Довлатов Сергей Ремесло Сергей Довлатов Ремесло Памяти Карла iconПрограмма фестиваля
Исп.: Ольга Кондина (сопрано), Галина Сидоренко (меццо-сопрано), Сергей Муравьёв (тенор), Андрей Славный (баритон), Нина Серёгина,...
Сергей Довлатов Ремесло Довлатов Сергей Ремесло Сергей Довлатов Ремесло Памяти Карла iconИмперия Добра Сергей Кремлёв (Сергей Тарасович Брезкун) ссср - империя добра
Памяти моего отца, Тараса Константиновича Брезкуна (1924–2009), гражданина СССР с 1924 года и члена вкп(б)–кпсс с 1949 года
Сергей Довлатов Ремесло Довлатов Сергей Ремесло Сергей Довлатов Ремесло Памяти Карла iconСоветник по экономическим вопросам Кремля Сергей Глазьев является...
Анка России Сергей Игнатьев уходит в отставку в июне 2013 г., проработав 11 лет на данном посту. Среди прочих кандидатов называются...
Сергей Довлатов Ремесло Довлатов Сергей Ремесло Сергей Довлатов Ремесло Памяти Карла iconДовлатов Заповедник «Заповедник»
В двенадцать подъехали к Луге. Остановились на вокзальной площади. Девушка экскурсовод сменила возвышенный тон на более земной
Сергей Довлатов Ремесло Довлатов Сергей Ремесло Сергей Довлатов Ремесло Памяти Карла iconУниверситет атомной энергетики (иатэ)
...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница