Ю. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского


НазваниеЮ. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского
страница11/37
Дата публикации09.03.2013
Размер6.08 Mb.
ТипДоклад
userdocs.ru > Право > Доклад
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   37
^

Дело No 18



ОСОБАЯ КОМИССИЯ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ ЗЛОДЕЯНИЙ БОЛЬШЕВИКОВ, СОСТОЯЩАЯ ПРИ

ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ НА ЮГЕ РОССИИ

АКТ РАССЛЕДОВАНИЯ

о социализации девушек и женщин в гор. Екатеринодаре по мандатам

советской власти

В г. Екатеринодаре большевики весною 1918 года издали декрет,

напечатанный в "Известиях" Совета и расклеенный на столбах, согласно коему

девицы в возрасте от 16 до 25 лет подлежали "социализации", причем желающим

воспользоваться этим декретом надлежало обращаться в подлежащие

революционные учреждения. Инициатором этой "социализации" был комиссар по

внутренним делам еврей Бронштейн. Он же выдавал и "мандаты" на эту

"социализацию". Такие же мандаты выдавал подчиненный ему начальник

большевистского конного отряда Кобзырев, главнокомандующий Ивашев, а равно и

другие советские власти, причем на мандатах ставилась печать штаба

"революционных войск Северокавказской советской республики". Мандаты

выдавались как на имя красноармейцев, так и на имя советских начальствующих

лиц -- например, на имя Карасеева, коменданта дворца, в коем проживал

Бронштейн: по этому образцу предоставлялось право "социализации" 10 девиц.
Образец мандата:

Мандат51

Предъявителю сего товарищу Карасееву предоставляется право

социализировать в городе Екатеринодаре 10 душ девиц возрастом от 16-ти до

20-ти лет, на кого укажет товарищ Карасеев.
Главком Ивашев [подпись ]

Место печати [ печать ]

На основании таких мандатов красноармейцами было схвачено больше 60

девиц -- молодых и красивых, главным образом из буржуазии и учениц местных

учебных заведений. Некоторые из них были схвачены во время устроенной

красноармейцами в городском саду облавы, причем четыре из них подверглись

изнасилованию там же, в одном из домиков. Другие были отведены в числе около

25 душ во дворец войскового атамана к Бронштейну, а остальные в

"Старокоммерческую" гостиницу к Кобзыреву и в гостиницу "Бристоль" к

матросам, где они и подверглись изнасилованию. Некоторые из арестованных

были засим освобождены, так, была освобождена девушка, изнасилованная

начальником большевистской уголовно-розыскной милиции Прокофьевым, другие же

были уведены уходившими отрядами красноармейцев и судьба их осталась

невыясненной. Наконец, некоторые после различного рода жестоких истязаний

были убиты и выброшены в реки Кубань и Карасунь. Так, например, ученица 5-го

класса одной из екатеринодарских гимназий подверглась изнасилованию в

течение двенадцати суток целою группою красноармейцев, затем большевики

подвязали ее к дереву и жгли огнем и, наконец, расстреляли.

Фамилии потерпевших лиц не опубликовываются по понятным основаниям.

Настоящий материал добыт Особой комиссией с соблюдением требований

Устава уголовного судопроизводства.

Дело No 24

^ ОСОБАЯ КОМИССИЯ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ ЗЛОДЕЯНИЙ БОЛЬШЕВИКОВ, СОСТОЯЩАЯ ПРИ

ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ НА ЮГЕ РОССИИ

АКТ РАССЛЕДОВАНИЯ

по делу о злодеяниях, совершенных большевиками и бандами Махно52 в

Таганрогском округе

Большевизм захлестнул Таганрогский округ в январе 1918 года, и

появление его сразу же ознаменовалось целым рядом вопиющих преступлений как

над военными, так и над мирным населением, причем особенным преследованиям

подвергались сельские священники, чиновники, зажиточные крестьяне и т. д.

В первых числах января с фронта русско-германской воины, окончательно к

этому времени разложившемуся и распавшемуся от пропаганды идей большевизма,

походным порядком уходили на Кавказ остатки 3-го гусарского

Елизаветградского полка во главе со своим командиром. На станции Иловайской,

Екатерининской железной дороги, большевики задержали и разоружили эти

остатки полка, причем офицеры -- командир полка, три подполковника и

штабс-ротмистр Манвелов -- были арестованы и посажены в арестантский вагон,

а солдаты-гусары рассажены в классные вагоны пассажирского поезда и

отправлены по домам.

10 января офицеры в том же арестантском вагоне были отправлены на

станцию Успенскую, где в ночь с 17 на 18 января, за исключением одного,

расстреляны.

14 января отряд красноармейцев, заняв разъезд Ряженое, Екатерининской

железной дороги, арестовал начальника этого разъезда И. П. Демьянова и

захватил дневную выручку от продажи билетов. После производства обыска,

сопровождавшегося ограблением, вновь назначенный большевистский комендант

разъезда сказал Демьянову написать духовное завещание, а когда оно было

написано, то тотчас разорвал его и приказал красногвардейцам расстрелять

его"без звука".

После этого Демьянов без всякого суда и предъявления сколько-нибудь

обоснованного обвинения был отведен красногвардейцами за железнодорожное

полотно и тут же заколот штыками.

После этого убийства красногвардейцы окончательно разгромили квартиру

Демьянова и разграбили весь инвентарь и одежду его.

На следующий день, т[о] е[сть] 15 января, красногвардейцы при участии

местных крестьян-большевиков в селе Ряженом без всякой вины расстреляли

местного торговца Митрофана Бреславского и разграбили его лавку. Затем

арестовали его отца Ивана Бреславского, 85-летнего старика, и, обвиняя его в

сочувствии и помощи добровольцам, поставили вопрос о расстреле его на

баллотировку толпы, состоявшей из красногвардейцев и местных жителей. Толпа

поднятием рук баллотировала его расстрел, после чего старик также был

расстрелян.

15-го же января по указанию одного большевика-крестьянина схвачен был

заведующий мельницей в имении близ села Ряженого Герман Фальрозе-Эммендорф и

представлен на суд той же толпы за то, что он накануне сказал, что

большевики -- предатели России.

Толпа, зная его с лучшей стороны, оправдала; тем не менее несколько

местных большевиков в тот же день расстреляли его.

Когда Фальрозе, недобитый произведенным в него залпом, лежал в поле, то

одна местная крестьянка, Мария Ткаченко, подошла к нему и стала стягивать с

него обувь.

Фальрозе, очнувшись, поднял голову. Тогда Ткаченко крикнула уходившим

большевикам: "Товарищи, он жив еще, добейте его". На этот зов один

большевик, солдат Даниил Колбуха, вернулся и рубнул Фальрозе шашкой по

голове.

В феврале в слободе Малокирсановской большевиками была организована из

местных жителей красная гвардия, которая расстреляла там без всякой вины

трех крестьян: Федора Каплуна, Осипа Волкова и Ивана Пономарева.

В начале марта большевистским комиссаром Таганрогского народного суда

из Мариуполя был вызван в Таганрог бывший судебный пристав Егоров, которому

большевики предложили должность судебного исполнителя. Однако Егоров, не

желая служить у большевиков, отклонил это предложение и поехал обратно в

Мариуполь. По дороге, на станции Иловайской, Егоров был задержан

красноармейцами, из которых один узнал в нем бывшего служащего в полиции, по

расследованию которого этот красноармеец был изобличен в совершении

разбойных нападений и осужден в каторгу.
.Тотчас же Егоров был отведен в местный исполнительный комитет и там

расстрелян. Труп его несколько дней валялся непогребенным. Только 7 июня

труп был найден. На нем оказались огнестрельные ранения и разможжение

затылочной кости.

В мае 1918 года большевики были изгнаны немецкими войсками из пределов

Таганрогского округа.

Первый период их власти ознаменовался, кроме описанных преступлений,

еще целым рядом других убийств, грабежей и арестов. Тогда же большевики

расстреляли несколько священников.

С приходом немецких войск большевизм был подавлен, но не изжит

населением, и когда в связи с поражением Центральных держав начался увод их

войск из России, большевизм ожил и проявился с новой силой.

Осенью 1918 года в Екатеринославской губернии в районе Гуляйполе

появились разбойничьи банды, организованные беглым каторжником Махно. С

течением времени эти банды разрослись в большие отряды, причем Махно вошел в

связь с большевистским военным командованием и занял по его приглашению со

своими бандами положение, равное передовому корпусу.

Махновские банды отличаются особенной беспощадной жестокостью по

отношению не только к офицерам, но и к сельским священникам, жителям и

вообще к местной интеллигенции. Большевистское военное командование обычно

посылает эти банды передовыми отрядами и, занимая известный район, они не

щадят никого и силой заставляют крестьян выступать вместе с ними.

В феврале и марте месяцах махновские банды, действуя в составе красных

войск, заняли юго-западную часть Таганрогского округа, причем особенную

свирепость проявили при захвате станицы Новониколаевской, где расстреляли до

18 человек мирного населения.

18 февраля 1919 года в поселке Васильево-Ханженковском, Новоуспенской

волости, местными крестьянами, действовавшими по наущению махновских банд,

были убиты при объезде участка начальник стражи I участка Таганрогского

округа Усенко и стражники Карданов и Власенко.

25 того же февраля эти же банды перегоняли арестованных ими поручика

Бугрова, брата его вольноопределяющегося Андрея Бугрова и четырех стражников

-- Кабанова, Бубликова, Ильина и Минаева -- из поселка Николаево-Козловского

в Натальевский, Новоуспенской волости. Конные махновцы заставили

арестованных бежать за ними пятнадцать верст, расстреляли в пути двоих,

упавших от утомления. Остальных они казнили у колодца близ дороги.

Поочередно ставили их на колени у сруба, красноармеец-махновец стрелял им в

затылок и казнимые падали в колодезь двенадцатисаженной глубины. Удалось

спастись только Кабанову, который прыгнул в колодезь, не дождавшись

выстрела, и затем был извлечен местными жителями.

20 марта в поселке Васильево-Ханженковском, Новоуспенской волости,

красноармейцами были схвачены местные крестьяне Яков Бережной, Аввакум

Куделя, 53 лет, и Петр Тютюнников, 70 лет, и без всякого суда и следствия,

якобы за контрреволюцию, расстреляны.

Составлен 18 мая 1919 года в гор. Екатеринодаре.
Председатель Особой комиссии по расследованию злодеяний большевиков,

состоящей при главнокомандующем вооруженными силами на Юге России (подпись)

Члены Особой комиссии (подписи)

Дело No 25

^ ОСОБАЯ КОМИССИЯ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ ЗЛОДЕЯНИЙ БОЛЬШЕВИКОВ, СОСТОЯЩАЯ ПРИ

ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ НА ЮГЕ РОССИИ

АКТ РАССЛЕДОВАНИЯ

по делу об убийствах, совершенных большевиками в 1918 году в г.

Ростове-на-Дону

Войска большевистской советской республики заняли город Ростов-на-Дону

в начале февраля 1918 года, и тотчас красноармейцы приступили к поискам

оружия и "кадетов", как они называли своих боевых и политических

противников, к обыскам и арестам.

Этим моментом репрессий пользовались бесчестные люди для сведения своих

счетов. Некоторые служители Донского университета из личной мести к

профессору Колли заведомо ложно заявили новым властям, что профессор --

"кадет" и хранит в своем доме оружие и бомбы.

По поручению большевистских властей в квартиру Колли явился отряд

вооруженных красноармейцев, произвел обыск и затем вывел профессора на

улицу. На вопрос, есть ли у солдат мандат (документ) на право ареста,

представитель ответил: "Там разберемся".

Раздор этот происходил на улице, и судьей революционной совести

выступила толпа народа из солдат, подростков и особенно неиствовавших

женщин. По адресу профессора неслись враждебные крики, что он "кадет",

"контрреволюционер", "генерал" и "миллионер", что его надо убить, как и всех

богатых людей. Тщетно профессор Колли пытался убедить толпу, что он не

сделал никому ничего дурного и что за него, как иностранного подданного,

виновным придется отвечать.

После второго безрезультатного обыска в квартире красноармейцы-латыши,

выйдя на улицу, сняли с профессора пальто, пиджак, шапку и ботинки, надели

на него принесенный ими с собою китель с одним погоном и аксельбантом и,

поставив к стенке, расстреляли. Когда профессор упал мертвым, его труп

оттащили на середину улицы, женщины топтали его ногами, некоторые плевали в

него, а один солдат, сорвав погон с кителя, глумясь, вложил его в рот

покойника. Толпа требовала смерти его вдовы и детей.

Тогда же в Ростове большевики убили без всякого следствия суда двух

священников, которых обвинили в сочувствии к своим противникам, и педагога

Богаевского53, бывшего помощника донского войскового атамана, удалившегося

от политической деятельности и проживавшего в степи.

Богаевского большевики содержали как арестанта "президиума съезда

Советов Донской республики" и ему не чинили в Ростове никаких допросов до

тех пор, пока не создалось прямой угрозы городу со стороны восставших (под

предводительством полковника Фетисова) казаков.

31 марта 1918 года после ультиматума Фетисова, требовавшего

неприкосновенности Богаевского, большевики доставили последнего для допроса

в штаб Военно-революционного комитета. Допрос производил председатель этого

комитета Потелков54, и заключался он в издевательствах, плевках и угрозах.

Под его впечатлением на другой день Богаевский просил у тюремного врача

цианистого калия.

1 апреля, около 4 часов дня, председатель ростовской Чрезвычайной

следственной комиссии Берушь-Рожанский вместе с начальником ростовской

Красной гвардии Яковом Антоновым прибыли в тюрьму и потребовали выдачи

Богаевского якобы для допроса в Военно-революционном трибунале. Богаевский

был посажен в автомобиль и отвезен названными лицами не в трибунал, а за

город, к Балабановской роще, где Антонов предложил ему встать и следовать за

ними. Дорогою Антонов обернулся и выстрелил в упор в Богаевского, который

свалился. Спустя несколько минут Антонов по указанию Рожанского вновь

подошел к Богаевскому и произвел в него второй выстрел.

Раненый Богаевский вскоре скончался, и труп его был доставлен случайным

свидетелем этого убийства в Марьинскую больницу. На голове трупа было

обнаружено два ранения, одно в области верхней челюсти, а второе у левого

скулового отростка, сопровождавшееся разрушением основания черепа.

Попытка группы членов партии левых эсеров55, ближайших сотрудников

большевиков, выручить Богаевского как крупного политического деятеля,

пользовавшегося общим уважением, и добиться суда над ним в Москве, в

революционном трибунале, осталась безрезультатной. Большевики предпочли суду

короткую кровавую расправу.

Все вышеизложенное основано на данных, добытых Особой комиссией с

соблюдением Устава уголовного судопроизводства.
Составлен 18 мая 1919 года в г. Екатеринодаре.

Председатель Особой комиссии по расследованию злодеяний большевиков,

состоящей при главнокомандующем вооруженными силами на Юге России (подпись)

Члены комиссии (подписи)

Дела NoNo 27--32, 34--36

^ ОСОБАЯ КОМИССИЯ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ ЗЛОДЕЯНИЙ БОЛЬШЕВИКОВ, СОСТОЯЩАЯ ПРИ

ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕМ ВООРУЖЕННЫМИ СИЛАМИ НА ЮГЕ РОССИИ

АКТ РАССЛЕДОВАНИЯ

по делам о злодеяниях большевиков в 1919 году в г. Новочеркасске и

других местностях Донской области

12 февраля 1918 года после самоубийства выбранного в революционное

время донского войскового атамана генерала Каледина56 в г. Новочеркасск

вступили большевистские казачьи части под командой войскового старшины

Голубова, а вслед за ними красноармейцы и матросы. Вечером Голубов с

вооруженными казаками ворвался в зал заседаний избранного казачеством

войскового круга57 (краевое законодательное учреждение) и закричал: "В

России совершается социальная революция, а здесь какая-то сволочь разговоры

разговаривает". Вслед за тем Голубов и его спутники сорвали офицерские

погоны с войскового атамана Назарова и председателя круга войскового

старшины Волошинова.

Большевики арестовали их и при криках и насмешках уличной толпы и

звуках музыки отправили на гауптвахту, где посадили в темный подвал и где их

затем морили голодом.

В городе начались произвольные обыски и аресты, первоначально в поисках

офицеров и партизан, а затем под предлогом розыска оружия. Красноармейцы и

неизвестные личности обходили квартиры и обыскивали живущих без соблюдения

каких-либо формальных гарантий, и предъявляя лишь в отдельных случаях

мандаты за подписью комиссара, кратко гласившие, что "товарищу такому-то

разрешается производить обыски и аресты".

При этих обысках, часто повторных, похищались разные вещи,

преимущественно золотые, а также и деньги, и иногда квартиры подвергались

полному разгрому (Моги-левского, Цыкунова, Щедрова, Бояринова, Авдюховой и

многих других). Не избежали той же участи и некоторые казачьи учреждения,

как например, офицерское собрание и кадетский корпус, откуда были расхищены

мебель, белье, музыкальные инструменты, обмундирование и книги. Часть

имущества Черкасского окружного по крестьянским делам присутствия была

распродана между служащими, а лучшие вещи взял себе большевистский комиссар

Койбаш.

14 февраля банда матросов и красноармейцев, человек пятьдесят, частью

пьяных, прибыли вместе с подводами к лазарету No 1, где лежало около ста

офицеров и партизан, тяжело раненных и больных. Большевики ворвались в

палаты и, нанося раненым оскорбления, начали выносить их на носилках в одном

нижнем белье на улицу и грубо сваливать друг на друга в сани. День был

морозный и ветреный, раненые испытывали холод и просили позволить им

одеться, но большевики, глумясь, заявили: "Незачем, все равно расстреляем",

-- причем ударили одного раненого по переломленной ноге шиною. По уходе

большевиков в лазарете было обнаружено пустыми 42 койки. Часть больных

скрылась, откупившись у большевиков за деньги, а остальные в тот же день

были заколоты, изрублены и застрелены за городом и брошены без погребения.

Из числа погибших установлены фамилии 11 лиц: Видов, Марсов, Черемшанский,

Агапов, Попов, Бублеев, Антонов, Кузьмичев, Белосинский, Матвеев и Соловьев,

в возрасте от 14 до 22 лет, офицеры, юнкера, кадеты и добровольцы.

Тогда же эти большевики разграбили не только вещи раненых, но и

имущество лазаретного цейхгауза.

В ночь на 19 февраля войсковой атаман Назаров, председатель войскового

круга Волошинов, боевые генералы и штаб-офицеры Усачев, Исаев, Груднев, Ротт

и Тарарин были расстреляны большевиками за городом и брошены в поле в одном

белье, а некоторые и совсем нагими. Войсковой старшина Волошинов не был убит

сразу, а лишь тяжело ранен, и когда большевики ушли, дополз до крыльца

ближайшего дома Парапонова и попросил дать воды и спасти его. Хозяева дома

дали Волошинову напиться, но в помощи отказали. Вскоре приехали четыре

красноармейца, один из них приказал Волошинову опустить руки, которыми он

прикрывал лицо, а затем выстрелил в него, целясь в глаз, и ударил несколько

раз прикладом ружья. Волошинов после того все еще продолжал сидеть, и тогда

красноармейцы отнесли его на место расстрела остальных офицеров и там

добили.

На теле Волошинова были обнаружены помимо трех огнестрельных ран

штыковые раны в левую руку и в нос и сплошной кровоподтек на левом боку.

20 февраля большевики расстреляли арестованных в тот же день двух

полковников -- Князева и Полякова, и капитана Лемешева -- боевых офицеров,

незадолго до того возвратившихся с войны и мирно проживавших в Новочеркасске

со своими семьями. На трупе Князева обнаружены огнестрельная рана в груди,

раздробление черепа в затылочной части и девять глубоких штыковых ран в

спину; на трупе Лемешева -- до десяти глубоких штыковых ран и царапин на

спине и боках и развороченная грудная клетка с вынутыми легкими, и на трупе

Полякова рана в затылочной части черепа, до пяти глубоких штыковых ран и

разорванная грудь, причем сердце было вынуто и валялось рядом с трупом.

Все эти и многие другие в точности не установленные жертвы приносились

во имя якобы борьбы с контрреволюцией. Политику террора проводили в жизнь

созданные большевиками в Новочеркасске учреждения -- Совет пяти и

Железнодорожный военно-революционный трибунал.

Совет пяти заменил собою городскую милицию, избранную населением уже во

время революции, и исполнял кроме того функции суда. Этот Совет,

руководствуясь, согласно директивам центральной советской власти,

"революционной совестью", но не законами, выносил постановления об арестах и

расстрелах жителей и сам же приводил в исполнение свои приговоры. Палачами

выступали иногда находившиеся в его распоряжении вооруженные рабочие, а

иногда отдельные должностные лица из его состава, например, секретарь

председателя Совета Карташев. Отряды рабочих задерживали арестуемых от имени

Совета пяти без предъявления каких-либо письменных документов и уводили их к

Васильевской мельнице или к керосиновым бакам, что по дороге к Кривянке, и

там их убивали без следствия и суда. Таким путем были расстреляны до 20

профессиональных преступников, отпущенных из тюрем, а затем задержанных по

указаниям сыскной полиции; матросы, обвинявшиеся в грабежах; партизаны и

мирные жители, навлекавшие на себя гнев большевиков.

Такие же обязанности в полосе железной дороги нес Новочеркасский

железнодорожный военно-революционный комитет и состоявший при нем трибунал

того же названия. И эти учреждения производили аресты, суд и расправу без

каких бы то ни было гарантий для обвиняемых. Уголовные преступники и

генералы казались трибуналу одинаково опасными и вредными, и людей иногда

убивали только потому, что на них было надето офицерское пальто (убийство

Орлова, Денисова). Трибунал казнил до ста жертв, которые погибли частью

около мельницы Васильева над рекою и частью около депо близ полотна железной

дороги.

Волна дикой безудержной расправы большевиков со своими часто

призрачными врагами, с людьми беззащитными и обезвреженными, нередко

старыми, немощными и больными, прокатилась по всей области войска Донского.

Суд революционной совести превратился в сплошной самосуд толпы или

отдельных матросских и красноармейских банд по самым различным поводам и

предлогам. Прежде всего уничтожали своих боевых противников, хотя бы они

складывали оружие или беспомощно лежали в больничных войсках. Затем

истребляли богатых и просто обеспеченных людей как "буржуев", священников за

их несогласие с разбойным большевизмом и за духовный сан, просто

интеллигентных людей за их интеллигентность и по доносам как

"контрреволюционеров". Иногда казнили за неосторожное слово, за ношение

погон, за службу в полиции в дореволюционное время и по другим случайным и

порою вздорным поводам.

В конце февраля 1918 года в Персиановке, дачной местности близ г.

Новочеркасска, было убито 6 мальчиков-партизан в возрасте от 14 до 18 лет,

преимущественно учеников средней школы. Большевики-красноармейцы раздели их

донага, выстроили в ряд на улице и тут же расстреляли, а их одежды,

пререкаясь, поделили между собой. Тогда же в Персиановке по доносам местных

жителей было расстреляно еще десять человек, старик-священник Иоанн

Куликовский, отставной военный врач Дьяконов, 64 лет, отставной генерал

Медведев, Быкадорова, 67-летняя старуха, и несколько казаков. Убийства

сопровождались грабежами и погромами домов и садов. Большевики объявили

местным жителям, что дома со всем имуществом принадлежат им, и последние

совместно с членами персианского большевистского комитета расхищали вещи,

разбивали ульи на пасеках (на даче Калинина), вырывали в садах деревья и

кусты из земли (на даче Семена Грекова), грабили инвентарь, иконы, книги.

Тогда же большевики разгромили церковь артиллерийского лагеря, откуда унесли

Св. Евангелие, покрывало, одежды, чаши, напрестольную плащаницу.

На станции Батайск, близ г. Ростова-на-Дону, в феврале и марте 1918

года местный Военно-революционный комитет арестовал во внесудебном порядке,

а затем расстрелял без следствия и суда более 60 человек, преимущественно

офицеров и интеллигентов, которых обыкновенно хватали по внешнему виду,

прямо с поездов.

На станции Степной, Владикавказской железной дороги, в начале 1918

года, по показанию бывшего председателя местного Военно-революционного

комитета Ионова, отряд приезжих красноармейцев, не считаясь с существованием

комитета, произвел самостоятельно расстрел 17 "кадетов". Стоявшие на станции

красноармейцы добровольно сбегались, чтобы принять участие в этих убийствах.

В хуторе Бобриках, Таганрогского округа, большевистские комиссары в

феврале 1918 года производили бесчисленные реквизиции и грабежи у жителей,

отбирая деньги, хлеб, скот и хозяйственный инвентарь. Комиссар Краснолобов

награбил с мирного населения до 120 000 рублей. Когда же грабежи и

составленный комиссарами проект передела всех земель вызвал возмущение

двухсот крестьян, большевистская власть усмирила недовольный народ стрельбой

в толпу, а затем истязаниями задержанных лиц и расстрелами.

15 февраля 1918 года в селе Аксае толпа матросов расстреляла генерала

от инфантерии Сидорина, арестованного ранее только за то, что в его квартире

останавливались офицеры отряда генерала Корнилова58, не признававшего власти

большевиков. Матросы вывели Сидорина из арестного помещения к полотну

железной дороги и дали в него три залпа, после чего генерал упал под откос к

реке Дон и после четверти часа мучений скончался.

В мае того же года близ станции Каял, Владикавказской железной дороги,

по приказанию комиссара большевистского чрезвычайного штаба красноармейцы

арестовали и в тот же день расстреляли у полотна железной дороги

семидесятилетнюю помещицу Садомцеву. Ее не спасло ни то обстоятельство, что

крестьяне отобрали все ее земли и разграбили ее инвентарь, ни то, что она

покинула свой дом и проживала у соседа Занько, ни заступничество за нее ее

прислуг, считавших ее за хорошую и добрую женщину и пытавшихся спасти ее

через местные земельные комитеты, которые "с сожалением" отказали в этой

помощи как безоружные.

На станции Морозовской красноармейцы убили помощника начальника этой

станции Константина Чубарина за то, что им были недовольны железнодорожные

служащие, а в хуторе Гребцовском Черкесского округа расстреляли в феврале

содержателя земской почты казака Федора Васильева только за то, что в

домашней беседе он неодобрительно отозвался о красноармейцах.

В декабре 1917 года на перегоне Чернышов-Морозовская

солдатами-большевиками был выброшен из вагона на ходу поезда за ношение

погон военный врач Александр Лапин, душевнобольной, бежавший от лиц,

сопровождавших его в Новочеркасскую больницу.

Все вышеизложенное основано на данных, добытых Особой комиссией со

строгим соблюдением Устава уголовного судопроизводства.

Составлено 20 мая 1919 года, Екатеринодар.

Председатель Особой комиссии по расследованию злодеяний большевиков,

состоящей при главнокомандующем вооруженными силами на Юге России (подпись)

Члены комиссии (подписи)

1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   37

Похожие:

Ю. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского iconУчебник «Латинский язык и основы фармацевтической терминологии»
Учебник «Латинский язык и основы фармацевтической терминологии» проф. М. Н. Чернявского, М, 2002
Ю. Г. Фельштинского и Г. И. Чернявского iconУчебник «Латинский язык и основы фармацевтической терминологии»
Учебник «Латинский язык и основы фармацевтической терминологии» проф. М. Н. Чернявского, М, 2002
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница