Федор Федорович Кокошкин (1871-1918). Биографический очерк


НазваниеФедор Федорович Кокошкин (1871-1918). Биографический очерк
страница19/26
Дата публикации11.03.2013
Размер4.53 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Право > Документы
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   26
Глава V. Функции государственной власти
§ 39. Материальное разделение функций государственной власти
Мы определили выше государственную власть как принадлежащее государству субъективное право на повиновение подданных или граждан. Это субъективное право осуществляется государством в различных формах, напр., в форме издания законов, обращения к подданным с конкретными повелениями в пределах и на основании законов, постановления судебных приговоров. Эти отдельные формы осуществления государственной власти называются в юридической науке ее функциями. Каждая функция государственной власти, взятая как отвлеченное понятие, отдельно от других функций (например, законодательная функция) обладает точно так же, как вся государственная власть в ее целом, - признаками субъективного права и притом - именно того специфического вида субъективного права, который называется властью. Функции государственной власти являются, таким образом, отдельными субъективными правами государства, вытекающими из его общего права на повиновение подданных. Единая по существу государственная власть (т.е. общее право государства на повиновение его членов) в своем конкретном осуществлении распадается на несколько отдельных властей (право государства на повиновение его законам, право на повиновение правительственным распоряжениям, право на повиновение судебным приговорам). Такое различение в составе одного субъективного права нескольких отдельных правомочий имеет место и в других областях объективного права. Например, частное право собственности распадается в своем осуществлении на отдельные правомочия как право пользования и право распоряжения вещью.

Функции государственной власти в указанном смысле не следует смешивать с ее задачами. Как мы видели выше при рассмотрении вопроса о цели государства, из общей цели государства (преследования общественного интереса) вытекают отдельные задачи государственной деятельности: охрана внешней безопасности, защита права, забота об экономическом благосостоянии населения и т.д. Но эта классификация государственной деятельности по ее внутреннему содержанию совершенно независима от рассматриваемой нами классификации внешних юридических форм проявления государственной власти. Одна и та же государственная задача (например, народное просвещение) может осуществляться государством в различных формах проявления власти (напр., путем издания законов, касающихся народного просвещения и путем направленной на ту же цель административной деятельности), и, наоборот, одна и та же функция власти (напр., законодательство) может служить самым разнообразным задачам. Обе классификации, т.е. классификация форм государственной деятельности, с одной стороны, и классификация ее целей, с другой, связаны между собой лишь в одном пункте, а именно, та функция государственной власти, которая называется судебной, отличаясь от других функций по своей юридической форме, служит в то же время и определенной государственной цели, а именно - цели охраны права. Но полного совпадения между обеими классификациями нет и здесь; ибо задача охраны права осуществляется не только в форме судебных приговоров, но также в форме законодательства (законы о судопроизводстве и судоустройстве) и в форме административных актов (деятельность так назыв. судебной полиции, а отчасти также и общей полиции).

Вопрос о разделении функций государственной власти является в юридической науке спорным. Основное разногласие, существующее в этой области между юристами-теоретиками, сводится к следующему. Все одинаково признают, что из различных форм проявления государственной власти должно быть прежде всего выделено законодательство как совершенно особая по своей природе функция, но далее мнения расходятся: одни писатели признают существование, кроме законодательства, еще двух основных функций власти - правительственной, или административной, и судебной (трехчленная классификация), другие подводят и административную, и судебную деятельность под одно общее понятие - исполнение законов и различают, таким образом, не три, а две основные функции власти: законодательство и исполнение (двухчленная классификация). Сторонники последнего мнения не отрицают, обыкновенно, существенного юридического различия между управлением и судом, но считают его второстепенным сравнительно с различием законодательства и исполнения и потому видят в нем основание лишь для дальнейшего подразделения исполнительной функции, но не для основной классификации форм государственной деятельности. Самым знаменитым сторонником двухчленной классификации является Руссо. Она имела многочисленных защитников во французском учредительном собрании 1789 г. и до настоящего времени пользуется довольно широким распространением, в особенности среди французских юристов (в числе приверженцев ее можно назвать Дюкрока, Дюги в его первых работах, ее поддерживают также бельгийский юрист Сен-Жирон и немецкий - Генель). С точки зрения этой классификации, существуют две основные функции государственной власти: законодательство, т.е. установление норм объективного права и исполнение в широком смысле слова, т.е. применение этих норм к конкретным жизненным отношениям.

Зачатки трехчленной классификации мы находим еще у Аристотеля, но широкое распространение и господствующее положение в юридической науке ей дал Монтескье. Согласно этому учению, которого придерживаются большинство современных юристов, нужно различать не две, а три функции государственной власти, а именно: 1) установление норм объективного права (законодательство); 2) осуществление вытекающих из этих норм отдельных субъективных прав и обязанностей государства (управление); 3) охрана юридических норм от нарушений (суд). Этим трем функциям соответствуют и три рода актов государства: закон, правительственный акт и судебный приговор.

Таким образом, различие между обеими классификациями сводится к различному взгляду их на судебную власть. По мнению одних юристов, между правительственной и судебной властью существует столь же существенная и глубокая разница, как и между каждой из этих функций и законодательством. Другие же полагают, что разница эта имеет второстепенный характер сравнительно с отличием законодательства от прочих функций.

Трехчленную классификацию нужно признать более правильной. Судебная власть, по самой своей природе, коренным образом отличается от правительственной. При помощи актов управления государство устанавливает, на основании норм объективного права, конкретные юридические отношения между собой и другими физическими и юридическими лицами, подобно тому, как это делают и частные лица в области частного права. Правда, между государством и частным лицом есть в этом отношении то существенное различие, что государство, обладая властью, может налагать на других лиц обязанности, заранее точно не определенные объективным правом, и притом налагать их своей односторонней волей, а не только в силу соглашения с лицом, несущим обязанность. Но, помимо этого различия, правительственные акты государства аналогичны юридическим актам частных лиц в гражданском праве (так назыв. "частноправовым сделкам"), аналогичны в том смысле, что и те и другие акты в пределах и на основании объективного права устанавливают конкретные субъективные права и обязанности для совершающего их лица. Совсем иной характер носят акты судебной власти, судебные приговоры. Судебный приговор не устанавливает никакого нового юридического отношения, но только констатирует или признает при помощи судебного процесса уже существующее юридическое отношение и предписывает, в случае надобности, исполнительным органам государства принятие принудительных мер для выполнения заключающихся в этом отношении обязанностей. При этом констатируемое судебным приговором юридическое отношение не всегда является таким, в котором участвует само государство. В области гражданского правосудия государство признает и защищает юридические отношения между гражданами, отношения, в которых оно само не является ни субъектом права, ни субъектом обязанности. Только в области уголовной и так назыв. административной юстиции государство удостоверяет и охраняет юридические отношения, в которых оно само непосредственно участвует. Но и здесь сущность судебной функции заключается именно в том, что государство как бы раздваивается: орган, осуществляющий судебную власть, отделяется от органа, воплощающего государство в качестве субъекта рассматриваемого судом юридического отношения, и, таким образом, государство получает возможность судить об этом отношении, как будто об отношении, его непосредственно не касающемся. Далее, судебный приговор, в отличие от правительственного или административного решения, постановляется как результат судебного процесса, т.е. ряда юридических действий, предпринимаемых с целью выяснить, существует или нет в данном случае юридическое отношение, которое нужно удостоверить и, в случае надобности, защитить мерами принуждения. Судебный приговор отличается, наконец, от административного акта своей так назыв. непререкаемостью. Административный акт, по общему правилу, может быть отменен и изменен в той же форме, в какой он был издан, т.е. тем же или высшим правительственным органом. Судебный же приговор, получивший обязательную силу, за исключением только одного случая (пересмотр обвинительного приговора уголовного суда при открытии новых обстоятельств), не может быть отменен или изменен ни другим судебным приговором, ни правительственным актом. Он может быть уничтожен только законом, снабженным обратной силой.

Итак, государственная власть заключает в себе три основные функции: законодательство, управление и суд. Эти основные формы осуществления государственной власти могут быть подразделены на дальнейшие более дробные формы. Так, например, законодательная власть делится во многих государствах на законодательную в тесном смысле и учредительную, и, соответственно этому, законы распадаются на обыкновенные и основные. В составе судебной функции различаются гражданская юстиция, уголовная, административная, конституционная.

Правительственную власть можно разделить на власть верховного и подчиненного управления и, с другой стороны, на власть административную в тесном смысле слова, власть хозяйственную, власть дисциплинарную и т.д. Но все эти подразделения не имеют общего и одинакового для всех государств значения, вследствие чего их удобнее рассматривать не в общей теории государственного права, а в науке особенного государственного права и в других отделах публичного права (в административном и судебном праве).
§ 40. Формальное разделение функций государственной власти
Государственная власть осуществляется не только в различных юридических формах, но и через посредство различных органов. В силу первоначально инстинктивного, а затем сознательного стремления к порядку и системе в государственной деятельности различие функций государственной власти, по общему правилу, в большей или меньшей мере связывается с различием органов государства, так что та или иная определенная функция осуществляется, если не исключительно, то по преимуществу известным органом или особой группой связанных между собой органов. Нужно заметить, однако, что совпадение обоих различий, наблюдаемое в разных государствах в различной степени, никогда не является полным, т.е. никогда не бывает так, чтобы определенная функция власти осуществлялась в целом одним простым или сложным органом или, наоборот, чтобы один орган осуществлял государственные акты лишь одного рода, без всякой примеси актов другого рода.

Как было уже упомянуто выше, при определении общего понятия власти слово "власть", в прямом смысле обозначающее известного рода субъективное право, в переносном смысле употребляется для обозначения лица или учреждения, осуществляющего это право. Например, "государственной властью" называется и принадлежащее государству право властвования, и само государство как субъект этого права. Такое видоизменение первоначального понятия играет весьма важную роль в учении о разделении функций государственной власти. Термин, обозначающий известную функцию власти, переносится и на тот орган, который по преимуществу осуществляет эту функцию. Так, например, в современном конституционном государстве под "законодательной властью" разумеется прежде всего право или функция законодательства, но тот же термин прилагается и к учреждению, главным образом, предназначенному для законодательства, именно - к парламенту. Точно так же словами "судебная власть" обозначается как принадлежащее государству право суда, так и осуществляющие это право органы. Подобный же двоякий смысл имеет и выражение "правительственная власть". Видоизменение основного понятия "власти" на этом не останавливается, а идет далее: именно, с определенного органа государства это понятие переносится на его компетенцию, т.е. совокупность тех юридических актов, которые он может совершать от имени государства. Но так как разделение функций государственной власти по их юридической природе, как мы уже говорили, никогда не совпадает вполне с распределением государственной деятельности между различными органами, то в результате получается новое разделение функций государственной власти, хотя стоящее в известной связи с тем, о котором мы говорили в предыдущем параграфе, но, тем не менее, отличное от него. Так, например, под законодательной властью в этом смысле разумеется вся компетенция парламента, хотя в нее входят и акты, не принадлежащие к законодательной функции в прямом и первоначальном значении этого слова. Разделение функций государственной власти по их юридической природе называется обыкновенно материальным, а разделение их по компетенции органов - формальным.

Терминологию эту нельзя назвать удачной, так как и то разделение функций государственной власти, которое характеризуется как материальное, основано, в сущности, на различии юридических форм деятельности государства, а не на различии ее содержания (т.е. ее задач). Было бы, быть может, правильнее это разделение, исходящее от юридической природы самих актов государства, называть объективным, а разделение, исходящее от свойства органов - субъективным. Но вышеупомянутые не вполне точные обозначения укоренились настолько прочно в юридической науке, что приходится принять их в интересах однообразия юридической терминологии.
^ Глава VI. Теории распределения властей
§ 41. Общий обзор теорий распределения властей
Как видно уже из предшествующего изложения, материальное (объективное) и формальное (субъективное) разделение функций государственной власти, хотя и не совпадают, но тесно связаны между собой. При этом, с исторической точки зрения, связь эта представляется в ином виде, чем с логической стороны. Логически для современной науки государственного права материальное разделение есть основное, а формальное - производное от него. В истории же политических идей формальное разделение является исходным пунктом, из которого развивается материальная классификация. Политическая мысль прежде всего останавливается на более конкретном явлении, именно на существующем в том или ином государстве распределении государственной деятельности между различными органами; стремясь раскрыть смысл этого распределения, критикуя или оправдывая его, она приходит этим путем к уяснению материального различия между формами осуществления государственной власти. Как справедливо указывает Еллинек, почти во всех учениях о материальном разделении функций государственной власти мы находим ясные следы влияния той государственной организации, которая служила главным предметом наблюдения автора. Генетическая связь между обеими классификациями объясняет нам также то обстоятельство, что в большинстве учений о функциях государственной власти мы наблюдаем соединение, а часто также и смешение материальной и формальной точек зрения. Ясное различение их есть приобретение новейшей науки.

Если материально разделение функций государственной власти вырастает на почве формального, т.е. на почве известной государственной организации, и находится под влиянием последней, то, с другой стороны, и обратно, - образующиеся отвлеченные представления о материальном различии государственных функций оказывают влияние на учение о распределении компетенций государственных органов. Из материального разделения функций государственной власти выводятся известные требования относительно организации государственной власти.

Таким образом, вопрос о функциях государственной власти, сам по себе чисто теоретический, получает огромное практическое значение и порождает политические доктрины, влияющие и на развитие положительного права.

Теории, сознательно соединяющие в одну систему материальную и формальную классификацию государственных функций, другими словами, ставящие в тесную связь учение о формах осуществления государственной власти с учением о ее организации, мы назовем теориями распределения функций государственной власти, или, короче, теориями распределения властей. Мы избегаем в данном случае названия "теории разделения властей", так как научной традицией оно закреплено лишь за одной из таких теорий, оказавшей наиболее глубокое влияние на современные формы политического быта, именно за теорией Монтескье, который связал с трехчленной классификацией функций государственной власти учение о конституционной организации государства. Но эта не единственная теория распределения властей. Кроме Монтескье мы встречаем в истории политической мысли ряд писателей, которые, при всем различии их взглядов со взглядами Монтескье, строили, однако, подобно ему свое учение о желательной организации государственной власти в связи с тем или иным разделением форм государственной деятельности. Рядом с Монтескье нужно прежде всего поставить, с этой точки зрения, - Руссо, у которого двухчленная классификация функций сочетается с теоретическим обоснованием непосредственной демократии. На этих двух теориях мы и остановимся главным образом. Но прежде чем перейти к ним, мы коснемся в самых кратких чертах предшественников Монтескье и Руссо в вопросе о распределении властей, причем, не задаваясь целью исчерпывающего обзора, упомянем лишь о трех политических мыслителях, принадлежащих к трем различных эпохам истории человечества, а именно - Аристотеле, Марсилии Падуанском и Локке.

Аристотель в своей политике различает три элемента государственного устройства ( ), а именно: 1) власть, обсуждающую государственные вопросы ( ); 2) власть правительственную ( ) и 3) власть судебную ( ). Это деление весьма напоминает современную трехчленную классификацию функций власти и, как мы уже указали выше, является ее зародышем. Но особенность Аристотелевской классификации заключается прежде всего в том, что в ней место современной законодательной власти занимает власть, осуждающая важнейшие государственные дела, причем законодательство составляет только один из предметов ее деятельности наряду с целым рядом других актов, которые мы назвали бы правительственными и судебными. А именно, в компетенцию "обсуждающей" власти Аристотеля входит объявление войны, заключение мира и союзных договоров и расторжение этих последних, издание законов, наказание смертью, изгнанием и конфискацией имущества; избрание высших правительственных органов, принятие отчетов от них и привлечение их к ответственности ( ' ). С другой стороны, правительственная власть определяется у Аристотеля не по юридической природе самой функции, а по юридическому положению осуществляющих ее органов; существенным признаком этих органов он считает срочность их полномочий и их ответственности. Нетрудно видеть, что в основе учения Аристотеля лежит формальное разделение функций государственной власти, которое, впрочем, переплетается с материальным. Образцом для его истории послужила организация древнегреческой и, в частности, афинской демократии. Его "обсуждающая" власть есть теоретическое отражение компетенции древнегреческого народного собрания. Нельзя не заметить, однако, что она, вместе с тем, сравнительно близко подходит к тому, что называется законодательной властью в формальном смысле слова в современном конституционном государстве, в особенности в республиках. Это сходство современных и древнегреческих представлений о компетенции законодательного собрания показывает нам устойчивость начал, лежащих в основе организации демократического государства на всем протяжении его истории.

Марсилий Падуанский, живший в XIV в., в своем учении о разделении функций государственной власти находится под влиянием средневековой, дуалистической организации государства, где монарх, с одной стороны, и народ, с другой, являются двумя самостоятельными и обособленными политическими силами. Марсилий Падуанский - один из основателей политической школы, провозглашающей верховенство народа и подчинение ему монарха. Эта политическая идея обосновывается у него при помощи двухчленной классификации функций государственной власти. Марсилий различает власть законодательную (legislator) и правительственную, или исполнительную, в состав которой входит и судебная (pars principalis, quasi instrumentalis vel executiva, judicialis vel conciliativa). Законодательная власть, являющаяся верховной, принадлежит народу (universitas civium aut ejus pars valentior), исполнительная - монарху (princeps). Учение, сходное в существенных чертах с теорией Марсилия Падуанского, развивает в следующем веке Николай Кузанский, а еще позднее, во второй половине XVI в., так назыв. монархомахи, являющиеся во многих отношениях предшественниками Руссо.

Локк являлся первым теоретиком конституционного государства. В своем учении о распределении властей он впервые проводит ту, развитую впоследствии Монтескье и легшую в основу конституционного строя мысль, что распределение различных функций государственной власти между различными органами обусловливается не только организационно-техническими соображениями, но, прежде всего, необходимостью охраны этим путем права и свободы граждан. Классификация функций государственной власти у Локка весьма своеобразна. Он различает, прежде всего, власти законодательную и исполнительную. Существенный признак законов, в отличие от правительственных актов, заключается, по его мнению, в их длящемся, постоянном действии. Но именно вследствие этого законодательная власть не действует непрерывно; издание законов происходит периодически, время от времени. Напротив, исполнительная власть вследствие временного характера ее актов действует постоянно, непрерывно. Обе эти власти должны осуществляться различными органами, ибо в противном случае правители получат возможность освобождать себя от подчинения законам или приспосабливать их к своим частным интересам. Законы должны издаваться периодически созываемым собранием, члены которого по окончании своей работы возвращаются в ряды простых граждан и подчиняются сами изданным им законам. Исполнительная же власть должна быть вверена постоянно действующему органу. Но, далее, кроме указанных двух властей Локк находит еще третью, которую он называет федеративной. Эта власть, заключающаяся в праве объявлять войну, заключать мир, вступать в договоры с иностранными государствами и, вообще, вести международную политику государства, сама по себе отлична от исполнительной власти, но должна быть соединена вместе с ней в руках одного органа, ибо обе эти власти требуют применения государственной физической силы, распоряжение которой не может быть разделено. Наконец, по мнению Локка, орган исполнительной власти как действующий постоянно должен не только исполнять законы, но также принимать меры для охраны общества и его отдельных членов в случаях, не предусмотренных законами, а при крайней необходимости даже вопреки законам; он же созывает и распускает законодательное собрание. Эти полномочия Локк отделяет от исполнительной власти в тесном смысле слова как особую материальную функцию, которую он называет заимствованным из английского положительного права термином "прерогатива". Таким образом, в результате у Локка получаются четыре власти в материальном смысле: законодательная, исполнительная, федеративная и прерогатива. Но, с формальной стороны, обособлена от других только законодательная власть; три остальные соединяются в руках одного и того же органа.

Об особой судебной власти Локк не упоминает и место ее в его классификации не вполне ясно. По мнению одних истолкователей Локка, он, подобно сторонникам двухчленной классификации, подводит судебную деятельность под общее понятие исполнения законов; другие же, как, например, Эсмен, опираясь на некоторые замечания Локка о судьях как о слугах законодателя, заключают отсюда, что он рассматривал суд как своего рода дополнение законодательной власти. Для характеристики теории Локка следует также отметить, что он не настаивает на абсолютном разделении законодательной и исполнительной власти, но допускает возможность участия высшего исполнительного органа в законодательстве.

Учение Локка о распределении властей подобно другим учениям того же рода и, быть может, даже в еще большей мере, чем большинство их, отражает на себе влияние конкретной государственной организации, служившей предметом наблюдения. В этом учении нельзя не узнать основных черт английского государственного строя в том виде, в каком он вышел в конце XVII в. из продолжительной и упорной борьбы между Стюартами и парламентом.

^ Монтескье и Руссо. Развитие идеи распределения различных функций власти между различными органами государства завершается в XVIII в. двумя теориями, оказавшими огромное влияние на развитие современного конституционного государства, а именно, теориями Монтескье и Руссо. Первая из них соединена, несомненно, известной преемственной связью с учением Локка, вторая - представляет собой гениальное развитие мыслей, первоначальный зародыш которых можно найти у Марсилия Падуанского и монархомахов.

Некоторые писатели (Жанэ, Олар, Ковалевский) высказывают мнение, что учения Монтескье и Руссо о разделении властей, в сущности, сходны в своих основных началах. Взгляд этот, однако, встретил справедливую критику; и более правильным нужно признать противоположное мнение, защищаемое во французской литературе Эсменом, а в русской - Алексеевым. Поводом к сближению теорий Монтескье и Руссо явилось, главным образом, то обстоятельство, что в эпоху первых попыток осуществить идеалы французской политической философии среди деятелей Великой французской революции господствовали взгляды, представлявшие собой своеобразное сочетание обеих теорий. (Типичными представителями этих взглядов являются Мабли и Сийес.) Но сами по себе учения Монтескье и Руссо, несмотря на некоторые точки соприкосновения, в корне расходятся между собой и являются выражениями двух резко различных миросозерцании.

Руссо - тип отвлеченного мыслителя-идеалиста: он исходит из априорных начал справедливости и на основании их строит абсолютный государственный идеал. Монтескье прежде всего - трезвый политический реалист; не отрицая вечных начал справедливости, он считается, однако, не только с ними, но и с реальными условиями политической жизни и вырабатывает не абсолютный идеал, а наиболее пригодную с точки зрения практической жизни систему. Руссо горячо верит в первоначальное совершенство человеческой природы, испорченной, по его мнению, лишь дурными учреждениями; преобразованием учреждений он думает исправить и человека. Монтескье, напротив, принимает в расчет человеческие недостатки и слабости как неизменное явление и стремится приспособить к ним учреждения; он даже прямо утверждает, что наиболее целесообразные на практике учреждения перед судом отвлеченного разума всегда будут несовершенны, как несовершенна сама человеческая природа. В учении о распределении властей Руссо исходит из абстрактного разделения функций власти по их внутренней природе и выводит отсюда необходимость определенной государственной организации. Монтескье также начинает с установления объективной классификации форм осуществления государственной власти, но его учение о распределении функций власти между различными органами является не столько логическим выводом из этой классификации, сколько результатом изучения конкретного политического строя того государства, в котором, по его мнению, проблема примирения государства со свободой личности разрешена наиболее удачно.

Теория Руссо, несомненно, глубже и своеобразнее; она в большей степени обладает способностью действовать на умы и сердца и потому чаще служила и служит до сих пор движущей силой в деле критики старых государственных форм и стремлений к их радикальному преобразованию. Но, с другой стороны, учение Монтескье оказалось более плодотворным в области практической созидательной работы и в большей мере осуществилось в современном конституционном государстве. Замечательно, что даже те политические деятели Французской революции, для которых идея Руссо теоретически служила главной путеводной звездой, на практике при разрешении важнейших вопросов государственного устройства следовали не ему, а Монтескье.

Именно ввиду этой более близкой связи учения Монтескье с началами, лежащими в основе современного государства, мы отнесем это учение к концу нашего обзора теорий распределения властей и начнем с Руссо, хотя хронологически Монтескье следовало бы поставить раньше.
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   26

Похожие:

Федор Федорович Кокошкин (1871-1918). Биографический очерк iconФедор Васильевич Тарановский (1875-1936) Биографический очерк
Тарановский Ф. В. История русского права (под редакцией и с предисловием В. А. Томсинова). "Зерцало", 2004 г
Федор Федорович Кокошкин (1871-1918). Биографический очерк iconМихаил Михайлович Сперанский (1772-1839) Биографический очерк
Из автобиографической записки "Эпохи М. Сперанского" (писано в 1823 году, 1 мая)
Федор Федорович Кокошкин (1871-1918). Биографический очерк iconБиографический очерк
В конце двадцать восьмого года, когда ему было двадцать лет, он женился на Берте, своей двоюродной сестре, за которой долго ухаживал....
Федор Федорович Кокошкин (1871-1918). Биографический очерк iconКраткий биографический очерк для системы партийной учебы издание...
Маркса и Энгельса, организатор Ком­мунистической партии Советского Союза, ге­ний социалистической революции, основатель Советского...
Федор Федорович Кокошкин (1871-1918). Биографический очерк icon-
От редакции: Предлагаемый краткий очерк погромной эпопеи 1918-1921 г составлен три года тому назад на основании многочисленных материалов...
Федор Федорович Кокошкин (1871-1918). Биографический очерк iconЛитература Абрахам Маслоу: биографический очерк
В конце двадцать восьмого года, когда ему было двадцать лет, он женился на Берте, своей двоюродной сестре, за которой долго ухаживал....
Федор Федорович Кокошкин (1871-1918). Биографический очерк iconЛитература Абрахам Маслоу: биографический очерк
В конце двадцать восьмого года, когда ему было двадцать лет, он женился на Берте, своей двоюродной сестре, за которой долго ухаживал....
Федор Федорович Кокошкин (1871-1918). Биографический очерк iconПоликарпов Виктор Фёдорович
Виктор Федорович Поликарпов родился 15 ноября 1938 года в городе Павлодаре (Казахстан), где живёт и работает в настоящее время
Федор Федорович Кокошкин (1871-1918). Биографический очерк iconИжевско-Воткинское восстание 1918 г
К истории антибольшевицкого восстания в Ижевске и Воткинске: вооруженные формирования Прикамья летом — осенью 1918 г
Федор Федорович Кокошкин (1871-1918). Биографический очерк icon"Геноцид азербайджанцев (1918-21 гг.)"
Азербайджанский народ никогда не забудет кровавой резни мирных жителей в 1918-21 годах. Вся их вина состояла лишь в их национальной...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница