Книга первая. Плевелы


НазваниеКнига первая. Плевелы
страница10/40
Дата публикации10.06.2013
Размер5.25 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Право > Книга
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   40
4


В субботу от Гостиного ряда, докрасна распаренная после бани, прошла компания в сибирках и чуйках, в лихо заломленных картузах, шлепая вразброд по лужам.

Возле окон губернского присутствия — спьяна или умышленно — компания вдруг задержалась, и гармоника визгливо пропела:
Мы ребята — ежики,

в голенищах ножики,

по две гирьки на весу

да наганчик в поясу.
Кривоногий мужичонко, поддергивая штаны, выскочил вперед и прошелся вприсядку, загребая грязь бзфыми сапогами:
Погодите ко, ребяты,

попаду я в типутаты,

типутатам то почет,

с ними Плеве водку пьет…
Сергей Яковлевич терпеливо выстоял на балконе присутствия, пока компания не рассосалась по ближним трактирам.

— Что это за банда? — спросил он Огурцова. — Наверное, молодцы с Обираловки?

— Что вы, — шепотком подсказал Огурцов. — Это ж из Уренского союза истинно русских людей.

— Хм… Кто же там верховодит?

— Господин Атрыганьев.

Мышецкий в задумчивости поправил манжеты:

— Предводитель дворянства… Так, так! Теперь я понимаю, отчего он не спешит ко мне с визитом.

Далее не сказал, а додумал про себя: «Слишком уверен в своей силе. А что я могу противопоставить ему, если подобные легионы поощрены оттуда — из „Монплезира“?»

Он поднял глаза на Огурцова — полдень еще не наступил, а старик уже явно хватил «полсобаки». Странный был человек этот Огурцов: к вечеру бросало его от стенки к стенке, но от него даже не пахло. Вот и сейчас — стоит, мигает, ждет. Прикажи — исполнит. Не заснет и не свалится.

— Где вы пьете? — спросил Мышецкий с печальным удивлением. — Черт вас знает, будто на себе таскаете… Даже из присутствия не отлучаетесь. Чудеса, да и только!

Прибыл Чиколини, и вдвоем они посетили мрачное Свищево поле, лежащее верстах в трех от города, недалеко от пристаней и товароразгрузочной станции. Здесь обычно переселенцы месяцами выжидали дальнейшей отправки.

Сергей Яковлевич распорядился подновить скособоченный барак, вырыть колодец, сложить печи для варки пищи. В овражистых лощинах, пересекавших Свищево поле, еще лежал пожухлый снег. Где то вдалеке синела полоска леса, да торчали из песчаных бугров кресты безымянных могил.

— До чего же грустно, — вздохнул Мышецкий, снимая шляпу. — Я прошу вас, Чиколини, не говорите пока никому в городе, что мы здесь были… Я сведу вас с неглупым человеком, господином Кобзевым. Вот он, да еще инспектор Борисяк, — они помогут вам принять первые партии переселенцев. А на своих и на комитетских чиновников я не рассчитываю!

Когда возвращались в город, Сергей Яковлевич расчетливо полюбопытствовал:

— Бруно Иванович, много ли в Уренске евреев?

— В самом то городе не очень, — ответил полицмейстер. — Но в губернии немало земледельческих колоний, основанных еще Николаем I.

— С какой же целью?

— Чтобы проверить, способны ли евреи к землепашеству.

— Ну и как?

— Грязно живут, ваше сиятельство, но таровато.

«Поеду к Аннинскому — навещу эти колонии», — заранее решил Мышецкий…

Вдали уже показались беленые стены «Менового двора», вокруг которого дымились навозные кучи. Еще дальше торчали трубы мастерских депо, и Чиколини вдруг показал свой кулачок:

— Вот такие сидят там… крепкие! Как орехи…

— Кто? — не понял Сергей Яковлевич.

— Да деповские эсдеки, ваше сиятельство. Аристид Карпович то уже сколько клыков себе поломал, а ничего поделать не может. Последние волосенки в депо оставил — одни усы теперь у него!

— Что же так, Бруно Иванович?

— Да тяжело ему, бедному… Большевики там, в депо то! Сергей Яковлевич заговорил совсем о другом:

— А вы, Бруно Иванович, плохо следите за порядком в городе… Прямо скажу — плохо!

— Вы опять про Обираловку? — забеспокоился Чиколини.

— Да нет… Что у нас за бандиты гуляют среди бела дня по улицам? Поют у меня под окнами частушки… Обещают попасть в какие то там депутаты к самому Вячеславу Константиновичу!

Чиколини обиделся:

— Я в политику не мешаюсь. Пусть Аристид Карпыч разбирается, это его забота. Мое дело — ворюги, пьяницы, проститутки! А тут и без меня начальства хватает: Атрыганьев — камергер, Мелхисидек — архиепископ… Не пойму я их!

Сергей Яковлевич вспомнил кривоногого мужичонку, поддергивающего штаны, и невольно засмеялся:

— Странные Лассали появились на Руси!..

Коляска высоко подскочила на ухабе — у князя Щелкнули зубы. Он стал жаловаться, что ни в ком не может найти поддержки; убогость мысли, низость характеров, круговая порука в преступлениях — вот спицы колеса, в котором он вынужден кружиться как белка.

— Воруют так, что печку раскаленную нельзя без присмотра оставить. Отвернись только — и печку голыми руками вынесут…

Мышецкий высказал все это, и обрусевший итальянец (потомок часовщика, удравшего в Россию от долгов из Венеции) понурился стыдливо.

— Я знаю, — хмуро произнес Чиколини, — о чем вы хотите спросить меня… Такой ли я, как и остальные в Уренске? Ну, что ж. Сознаюсь честно: я тоже беру взятки.

— Каким же образом?

— Очень просто: не плачу за выпитое и съеденное. Хотя… всегда всучиваю деньги. Но не берут. И — не надо!

Сергей Яковлевич подивился откровенности и спросил:

— Как же вы, Бруно Иванович, оказались в Уренске?

Чиколини загрустил, вспоминая:

— Эх, был ведь я комендантом в Липецке — на водах. Городок веселый, обыватели смирные. Приезжал как то император покойный, и тут я сплоховал, прямо скажем… Бывает, знаете, эдакое умопомрачение. Сам не ведаешь, что творишь!

— А что же случилось?

— Да поначалу, — помялся Чиколини, — все хорошо было. Ходил я с его величеством. Показывал рассказывал… Перешли мы с ним через Липовку (речонка такая). А за нами народец кинулся. И — только треск слышу: моста как не бывало! Людишки в реку — всем табором. Так и скрылись, в пиджаках да шляпах, по случаю высокого гостя…

— Ну, и что же его величество?

— Побледнеть изволили. Однако ничего — пошли далее. Тут он меня про жену спросил. А я то и недоглядел в суматохе, как отбилась моя половина. Схватил какую то поповну и тяну ее, как овцу. Она дура, императору то представилась, а потом и ляпни: «Бруно Иванович, только какая же я вам жена?..» Его величество хохочет, а под шерсть ему и все — тоже скалятся. Ну, с меня пот льет, как вода по клеенке. А император (царствие ему небесное) дает мне деньги: «Вот тебе, Чиколини, пятьсот рублей, поправь мост…»

— Ну, — улыбнулся Мышецкий — и вы, конечно, забыли его отблагодарить9

— Хуже, — заскорбел Бруно Иванович. — Я поблагодарил… Да потом то плюнул себе на пальцы и давай пересчитывать. Добрые люди по мозолям мне ходят, чтобы очухался, а я, знай себе, считаю. Пересчитал и рапортую: «Совершенно верно, ваше величество, точно пятьсот вы мне дали!»

Полицмейстер прослезился и долго фыркал в платок:

— Вот, ваше сиятельство, и оказался ваш Чиколини здесь — в Уренске. А Липецк то городок хороший, обыватели смирные…

Коляска вкатилась на Торговую улицу и по самые оси колес сразу же погрузилась в разжиженную слякоть, которая сочно пузырилась и чавкала под кузовом. Седокам пришлось подобрать ноги и придерживать полы шинелей.

— Я возьмусь и за мостовые, — сказал Сергей Яковлевич. — Но сейчас не разорваться же мне на сто кусков…

Внимание его привлек громадный сарай, над двустворчатыми воротами которого висела сногсшибательная вывеска:

^ ПРОДАЖА ДЕГТЮ, РОГОЖ, ГВОЗДЕЙ

И ПРОЧЕГО ТОВАРУ КАМЕРГЕРА ДВОРА

ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА

Б. Н. АТРЫГАНЬЕВА

— Что он хочет доказать этим? — удивился Мышецкий. Сергей Яковлевич прошел в сарай. На стенах висели шлеи и расписные дуги, пахло дегтем и керосином, болтались под потолком связки баранок. Несколько приказчиков (из числа тех, которые недавно плясали под окнами присутствия) зубоскалили в углу, лузгая семечки.

— Кто здесь старший? — подошел к ним Мышецкий. Выдвинулся вперед сильно косивший парень:

— А что нужно?

Князь резко оттолкнул его.

— Хам, — сказал он. — Посмей грубить… Убирайтесь отсюда — все, все! И ключи — мне отдайте. Я прихлопну вашу лавочку…

Он закрыл сарай и с ключами — громадными, как пистолеты, — вернулся в коляску. Чиколини был явно напуган таким оборотом дела:

— Смотрите, ваше сиятельство, это добром не кончится, Борис Николаевич ведь камергер. Большие связи, в Питер запросто катается…

— Ерунда, Чиколини! Пусть он только рыпнется, и эта идиотская вывеска обернется личным оскорблением императору. Не бойтесь! Атрыганьев приползет ко мне на брюхе… Поехали!..

Атрыганьев, конечно же, не «приполз на брюхе». Но прислал короткую записку, в которой сообщал, что после поездки в свое имение Золотишное вернулся болен и просит вице губернатора запросто посетить его.

О ключах в записке не было сказано ни слова.

— А я, кажется, сижу в галоше, — поморщился Мышецкий. Губернский предводитель (при том, что уездных не было, благодаря малой прослойке дворянства) являлся, что ни говори, третьим по значению лицом в губернии после Мышецкого, и Сергею Яковлевичу теперь ничего не оставалось, как ответить на это приглашение визитом.

— Ну и ответим. Без працы не бенды кололацы!..

1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   40

Похожие:

Книга первая. Плевелы iconИстория башкир
Первая книга напечатана во времена Российской империи, а вторая в советский период. Первая книга написана на общем для народов Урало-Поволжья...
Книга первая. Плевелы iconКнига первая часть первая
Охватывает; без постижения существования невозможно постичь истину
Книга первая. Плевелы iconРуководство по древнему искусству исцеления «софия»
Для получивших настройки эта книга руководство для практикующих и обучающих Рейки. Это первая книга, в которой для западных целителей...
Книга первая. Плевелы iconРуководство по древнему искусству исцеления «софия»
Для получивших настройки эта книга руководство для практикующих и обучающих Рейки. Это первая книга, в которой для западных целителей...
Книга первая. Плевелы iconКнига первая (А) глава первая
И дети первое время называют всех мужчин отцами, а женщин матерями и лишь потом различают каждого в отдельности
Книга первая. Плевелы iconКнига первая глава первая
И дети первое время называют всех мужчин отцами, а женщин матерями и лишь потом различают каждого в отдельности
Книга первая. Плевелы iconМетафизика книга первая глава первая
И причина этого в том, что зрение больше всех других чувств содействует нашему познанию и обнаруживает много различий [в вещах]
Книга первая. Плевелы iconКнига первая. Общее введение в чистую феноменологию От редактора...
Э. Гуссерля. Одновременно в издательстве Макса Нимейера вышло отдельное издание работы, которая затем — практически без изменений...
Книга первая. Плевелы iconКнига первая. Книга о счастье и несчастьях 1 «Николай Амосов. Книга о счастье и несчастьях.»
Известный хирург, ученый, писатель, Николай Михайлович Амосов рассказывает о работе хирурга, оперирующего на сердце, делится своими...
Книга первая. Плевелы iconКнига первая. Падение хаджибея часть первая I. Издательство художествнной литературы «дніпро»
Ясновельможный пан Тышевский в этот день так и не заглянул во флигелек усадьбы, где жили особо приглянув­шиеся ему девки-крепачки....
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница