Книга первая. Плевелы


НазваниеКнига первая. Плевелы
страница17/40
Дата публикации10.06.2013
Размер5.25 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Право > Книга
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   40
2


Удивительный нюх был у этого жандарма. Не прошло и дня, как он заявился к Мышецкому:

— Сергей Яковлевич, а я к вам на огонек…

— Рад видеть, Аристид Карпович!

Поставил полковник шашку меж колен, повесил на эфес фуражку со щегольской тульей.

— Что это вы, князь, с Ениколоповым не ладите?

«Быстро», — подумал Мышецкий и притворился:

— Разве?

— Да нет. Просто так… Однако же — не советую. От чистого сердца полюбил вас, князь, и от чистого сердца остерегаю!

Мышецкому подобная опека пришлась не по вкусу:

— Ваша обязанность, полковник, стеречь меня в любом случае. А как вы будете это делать — с чистым сердцем или же скрепя сердце, — меня это не касается. Спокойствие губернии и моя жизнь в ваших руках, и вы отвечаете за них перед его императорским величеством!

— Ну вот, — развел руками жандарм. — Уже и обиделись…

— Однако, Аристид Карпович, почему же я должен остерегаться господина Ениколопова?

— А разве я так сказал? — удивился жандарм. — Ничего подобного, князь. Просто — береженого бог бережет!

Сущев Ракуса поднялся со стула, щелкнул каблуками,

— У вас что либо было ко мне? — спросил его Мышецкий.

— Особенно ничего… Хотя, ваше сиятельство, должен заодно сообщить одну каверзу! Уж не имейте на меня сердца…

«Так… сейчас полоснет», — съежился Мышецкий.

— Что то не нравится мне этот Кобзев Криштофович, которого вы неосмотрительно завезли в губернию, князь.

Громыхнуло среди ясного неба, но Сергей Яковлевич спросил в ответ — расчетливо холодно:

— Господин Кобзев вообще не умеет нравиться людям с первого взгляда… Но что же вас настораживает, полковник?

Сущев Ракуса снова присел на краешек, поморщился:

— Да какие то, знаете ли, странные шашни у него… Борисяк тут есть такой из инспекции!

— Знаю, — кивнул Мышецкий.

— Так этот Борисяк все под Максима Горького старается. Сапоги эдакие, волосы длинные, косовороточка. И вот ваше протеже с этим Борисяком что то стакнулись!

— Ну и пусть, — снаивничал Мышецкий.

— Да как сказать, — продолжал жандарм, будто сочувствуя. — Все бы ничего, только вот… Незачем им на депо соваться! Очень уж много охотников развелось до народного просвещения. Всяк лезет к мастеровому в душу. Искушают с! А зачем?..

Сергей Яковлевич погладил перед собой плоскость стола, выровнял по линейке свою канцелярщину. «Кто кого?» — думал он.

И вдруг тихонько начал посмеиваться.

— Да нет, — сказал он жандарму, — быть не может. Борисяк просто туп, как дубина. А господин Кобзев… Поверьте мне, Аристид Карпович, я его не жалею с делами. Кстати, он берет книги для чтения из моей библиотеки. А что там? Цифры, таблицы, графики…

— Ну и ладно! — вскочил жандарм. — Засиделся у вас. Это я так, к слову пришлось… Позвольте откланяться?

И с малиновым звоном покинул присутствие.

Вскоре после этого Мышецкому принесли письмо от Пети, которого Сергей Яковлевич поджидал с большим нетерпением.

Сестра сама не пожелала остановиться в доме брата, и он снял для нее на Садовой комнаты с мебелью. Сразу же телеграфировал и Пете — с просьбою, чтобы тот объяснил случившееся в Петербурге.

Попов писал: подробности семейного скандала таковы, что он не осмеливается «доверить их даже бумаге». Евдокия Яковлевна — «в ослеплении своем» — повела себя столь неприлично, что ей было даже отказано в обществе. Почему она и сочла удобным совсем покинуть Петербург, бросив мужа без жалости, как последнюю собачонку. Петя так и писал — «собачонку».

В конце письма стояла знаменательная приписка: «А граф Подгоричани собранием офицеров исключен из Кавалергардского полка».

«Бедный ты человек, — пожалел Мышецкий своего шурина. — Ну чем же я могу тебе помочь?..»

С вокзала позвонил директор дистанции и предупредил, что Казань намерена вскоре отправить залежавшиеся грузы: завтра эти грузы надо уже перевалить на баржи.

— Ради всех святых, — взмолился Мышецкий, — задержите доставку этих грузов…

— Не можем, — ответил директор.

— Грузы — казенные или же частные? — ухватился Сергей Яковлевич.

— Больше — частные.

— Так задержите! Должны же понять эти господа…

— Но железная дорога не желает платить неустойку. Есть грузы скоропортящиеся.

— А у меня — дохнущие переселенцы! — крикнул Мышецкий и больше не стал разговаривать.

Вернувшись домой, он покрутил перед Саной руками, изображая белку в колесе:

— Вот, милая, видишь? Вот так и я кручусь… Что Алиса Готлибовна?

Жены дома не оказалось, и Мышецкий, пока не успели еще распрячь лошадей, решил навестить сестру. Однако в номерах на вопрос его о госпоже Поповой ему ответили, что таковой здесь не имеется.

— Не может быть! — удивился он. — Евдокия Яковлевна…

— Ах, постойте, князь. Но эта дама называет себя княжной Мышецкой.

Сергею Яковлевичу стало неудобно перед прислугой.

— Извините, — схитрил он. — Время от времени моя сестра любит уединяться — и тогда предпочитает свою девичью фамилию…

В комнатах сестры Сергей Яковлевич едва разглядел ее силуэт возле окна.

— Почему ты не включаешь электричество, Додо?

— Мне так лучше думается.

— Я включу… можно?

— Нет, — остановила она брата, — лучше зажги свечи. Мышецкий бросил пальто на спинку стула. Затеплил свечи на приступке камина. Из потемок выступили листья громадного фикуса, в глубине большого зеркала отразилась высокая фигура князя.

— Ты, Додо, даже не представляешь, как я сильно устал. Он потянулся и, заложив руки за спину, походил по комнате, посматривая на сестру.

— А я получил письмо от Пети.

— Ну?

— Анатолия Николаевича собранием офицеров исключили из кавалергардов! Ты не знала об этом?

Сестра откинула голову, подбородок ее чуть дрогнул от невысказанной обиды.

— Он слишком избалован, — сказала она. — И мною, и другими женщинами тоже… А теперь я просто боюсь!

— Чего же?

— Мне все время кажется, что он где то здесь… рядом!

— Глупости! — фыркнул Сергей Яковлевич.

— И я боюсь, — продолжала Додо, — как бы он не стал преследовать меня. Меня или Петю.

Это было новостью, но Мышецкий тут же успокоился: положение вице губернатора давало ему широкие полномочия для расправы с неугодными в губернии лицами.

— Но разве же граф Подгоричани настолько низок?

— Он склонен опускаться, — ответила Додо. — Я еще не знаю, есть ли мера падения, до которой он может дойти…

— Вот как? Ты думаешь?

Евдокия Яковлевна промолчала. Тогда он сел напротив нее, взял сестру за руку, привлек к себе.

— Мучаешься, — сказал он с любовью, — не спишь, похудела, куришь… Прочти же, что пишет Петя. Он хороший человек. И он очень страдает. Пожалей его…

Сестра освободила свою руку и раскурила папиросу.

— Я согласна на развод, — сказала она.

— Но… пойми меня правильно: ты привыкла жить широко, ни в чем себе не отказывая, и вдруг… Ты понимаешь?

Полные губы Додо свелись в ниточку.

— А я не торгую собой, — вдруг произнесла она грубо. — Жернова останутся ему, а мне нужна только девичья фамилия!

Сергей Яковлевич в растерянности отодвинулся.

— Что это тебе даст? — спросил он сухо.

— Титул княжны.

Мышецкий сильно ударил себя по ляжкам, и звук удара прозвучал в тишине, как выстрел.

— Додо, милая! Что ты так держишься за этот титул? И сестра ответила с убийственным спокойствием:

— Пойми, он дает мне сознание превосходства надо всей этой российской сволочью. Что значит — Попова? Поповыми на Руси можно вымостить Сенатскую площадь…

— О чем говоришь ты? Опомнись.

Но сестра, как то странно перекосив рот, вдруг стала выбрасывать слова, как презренные плевки:

— Сволочь, гниль, интеллигенция, политики… О, как я ненавижу все это! И ни одного мужчины вокруг, одни только людишки в штанах! И нет того, кто бы смело восстал противу этого хаоса… Где золотой век Григориев Орловых?

Своим неистовством она вдруг напомнила Мышецкому, как это ни странно, Столыпина (только тот сдабривал свое всероссийское бешенство еще краюхою хлеба).

Мышецкий встал, просунул руки под фалды, наклонился над сестрой, утопавшей в глубине кресла.

— Ты, женщина! — выкрикнул он. — Пусть эти вопросы тебя никогда не касаются… О чем ты хлопочешь? Развод? Это я еще могу понять. Но дальше… Нет, молчи!

— Пожалуйста, говори тише, — ответила сестра. — Нас могут услышать постояльцы. Я и так привлекаю всеобщее внимание.

— Хорошо, — смирил себя Мышецкий, — я буду говорить тише. Мне только жалко Петю, все несчастье которого в том, что он женился на Рюриковне.

— А я? — спросила Додо.

— Пойми, наконец: то, что было простительно нашей бабушке, жившей иллюзиями века Екатерины, то совсем непростительно нам… Времена сильно изменились! Мы отстали… Ты понимаешь — мы отстали. Нам нужно догонять!

Он повернулся так резко, что качнулось пламя свечей в шандале и метнулись по комнате стоглавые тени.

— А ты сильно поглупела, — сказал он, натягивая пальто. Схватил со стола перчатки, и вместе с ними попалась ему в руки визитная карточка:

Камергер Двора Его Императорского Величества

и Уренский Губернский предводитель Дворянства

^ Б. Н. АТРЫГАНЬЕВ

Сергей Яковлевич грустно улыбнулся:

— Ого, я чувствую, что здесь уже побывал мужчина… В твоем полку снова прибыло, Додо!

Сестра сорвалась с места, быстро подскочила к нему и тяжело повисла на его шее. Рядом со своими глазами князь Мышецкий увидел ее глаза — мятежные, широко распахнутые.

— Сережка, — сказала она, — не груби ты мне… Кто у меня есть то, кроме тебя? Поверь: я начну все заново… Ты даже не знаешь, как я жить то стану!..

Она говорила сейчас, как в далеком детстве, проведенном в деревне, и речь ее стала вдруг почти детской, простой, бабьей.

Он прижал ее к себе, похлопал по спине рукою.

— Ну ну, — сказал, утешая. — Будет тебе. Мы поладим…

1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   40

Похожие:

Книга первая. Плевелы iconИстория башкир
Первая книга напечатана во времена Российской империи, а вторая в советский период. Первая книга написана на общем для народов Урало-Поволжья...
Книга первая. Плевелы iconКнига первая часть первая
Охватывает; без постижения существования невозможно постичь истину
Книга первая. Плевелы iconРуководство по древнему искусству исцеления «софия»
Для получивших настройки эта книга руководство для практикующих и обучающих Рейки. Это первая книга, в которой для западных целителей...
Книга первая. Плевелы iconРуководство по древнему искусству исцеления «софия»
Для получивших настройки эта книга руководство для практикующих и обучающих Рейки. Это первая книга, в которой для западных целителей...
Книга первая. Плевелы iconКнига первая (А) глава первая
И дети первое время называют всех мужчин отцами, а женщин матерями и лишь потом различают каждого в отдельности
Книга первая. Плевелы iconКнига первая глава первая
И дети первое время называют всех мужчин отцами, а женщин матерями и лишь потом различают каждого в отдельности
Книга первая. Плевелы iconМетафизика книга первая глава первая
И причина этого в том, что зрение больше всех других чувств содействует нашему познанию и обнаруживает много различий [в вещах]
Книга первая. Плевелы iconКнига первая. Общее введение в чистую феноменологию От редактора...
Э. Гуссерля. Одновременно в издательстве Макса Нимейера вышло отдельное издание работы, которая затем — практически без изменений...
Книга первая. Плевелы iconКнига первая. Книга о счастье и несчастьях 1 «Николай Амосов. Книга о счастье и несчастьях.»
Известный хирург, ученый, писатель, Николай Михайлович Амосов рассказывает о работе хирурга, оперирующего на сердце, делится своими...
Книга первая. Плевелы iconКнига первая. Падение хаджибея часть первая I. Издательство художествнной литературы «дніпро»
Ясновельможный пан Тышевский в этот день так и не заглянул во флигелек усадьбы, где жили особо приглянув­шиеся ему девки-крепачки....
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница