Книга первая. Плевелы


НазваниеКнига первая. Плевелы
страница26/40
Дата публикации10.06.2013
Размер5.25 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Право > Книга
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   ...   40
^

ГЛАВА ВОСЬМАЯ



1


Россия того времени повально страдала эпидемией собирания денег — по копеечке, по копеечке, все собирали да собирали, благодарили подаятелей — устно и печатно, сугубо и трегубо.

Публика уже привыкла жертвовать, втянулась в это, как в повинность: то мужики голодают, то авиатор опять разбился, то глухонемых некуда пристроить, то — вот ужас! — в Эфиопии плохо обстоит дело с народной грамотностью.

Однажды в Никитинском цирке акробат поднялся под самый купол, отцепил себя от лонжи и честно заявил с высоты, что ему позарез нужно сто четырнадцать рублей, иначе… — и он показал рукой вниз: просто и понятно. Нужные сто четырнадцать рублей тут же собрали, пустив шапку по кругу, после чего акробат счастливо завертелся под куполом шапито.

Уренские дворяне выколотили из мужиков губернии немалую толику для украшения портретной галереи персоной князя Мышецкого. В один из дней дворяне собрались на дому у предводителя, чтобы обсудить творческий замысел. Здесь были: сам Атрыганьев, Боровитинов, Алымов, Петрищев, Каськов, Батманов, князь Тенишев, Отребухов, Уваров и прочие.

— Итак, господа, — начал Атрыганьев, — в нашей кассе имеется две тысячи сто восемь рублей. Из названной суммы и следует исходить в выборе талантливого живописца. Бесспорно, каждый из нас понимает, что лицом в грязь наша Уренская губерния не ударит… Выберем так выберем!

Все притихли, словно завороженные.

— Так сколько там всего? — спросил Боровитинов.

— Две тысячи сто восемь, — повторил предводитель.

— С такими то деньгами… — вздохнул Алымов.

И опять долго молчали, прицениваясь к наличности.

— Ну, господа, — напомнил Атрыганьев, — приступим к выборам русского Рафаэля… Прошу назвать, кого вы знаете из великих мастеров кисти в России?

— Две тысячи, — повторил Алымов, — мать честная!

— Петр Алексеевич, не отвлекайтесь, — внушал ему предводитель. — Итак, господа… прошу!

— Айвазовский, — подсказал Уваров.

— Покойник. Да и не то: состоял по морскому ведомству.

Батманов откинулся в кресле и уверенно начал:

— А я, господа, Бабакая Наврузовича видел… Дворянство оживилось:

— А что он? Говорят, повара из Нижнего вызвал?

— Да хвастал, подлый, что ему двух осетров из Астрахани привезли…

Атрыганьев призвал собрание к порядку:

— Господа, господа! Не следует отвлекаться… Давайте сначала изберем художника.

— Худого не надобно, — предложил Каськов.

— Репина! — подсказал Отребухов.

— Это какой же Репин? — спросил Алымов.

Каськов возмущенно фыркнул:

— Да тот, который траву жрет. Стыдно не знать, батенька!

Алымов смущенно покраснел:

— А а… А то ведь со мною в лейб гвардии Финляндском служил один Репин. Да только — нет, шалишь! Его, брат, травкою не прокормишь…

Нервный князь Тенишев сверкнул черными глазами:

— Какие вы глупости говорите, господа! Разве же поедет Репин, профессор Академии, чуть ли не тайный советник, почти генерал, сюда к нам — в Уренскую губернию?

— А почему же не поедет? — возмутился Уваров. — Сам щи лаптем хлебал, а мы, столбовые, зовем его да еще и деньги платить собираемся.

— И немалые деньги, — снова опечалился Алымов. — Дай их мне, так я бы… без кумы обошелся!

Атрыганьев опять стал призывать собрание к порядку:

— Господа, так мы не решим вопроса… Вносите дельные предложения.

Петрищев робко спросил:

— Простите, Борис Николаич, а сколько там собрано?

— Повторяю: две тысячи сто восемь… Решайте, господа!

Батманов вытащил свое грузное тело из кресла.

— Вот что я скажу! — заявил он решительно. — Ежели ехать, так ехать надо сейчас… Потому как уха из осетров бывает хороша только с пылу да с жару!

— Слов нет, — загалдели дворяне, — в «Аквариум»… Чего там? Бабакай ждет… По дороге обсудим!

Князь Тенишев рассудил за верное прихватить с собой и всю кассу для написания портрета.

— Репин, — нервно заявил он, — все равно к нам не поедет. А другие берут и дешевле…

— Вы думаете, князь?

— Клянусь! Едем, господа…

Поехали. Взяли отдельный кабинет, уютно расположились. Бабакай Наврузович быстро распорядился. Шампанское потекло рекою. Поговорили еще немного о художниках.

Пришли к общему убеждению, что хороших живописцев на Руси не стало.

— Упадок, господа, упадок! — горячо толковал князь Тенишев. — Мы живем в эпоху упадка святого искусства…

Отребухов прослезился и вынес предложение, что по случаю упадка не мешает позвать арфисток. И арфисток позвали. Одна из них, оказывается, была близка к художникам.

— Вот вот, — обрадовался Каськов, — а мы как раз этим и занимаемся…

Выяснилось, что арфистка позировала самому Семирадскому. После чего Батманов попросил ее раздеться.

— Эка! — ответила та басом. — Да мне Генрих Ипполитович по сотенной платил за раздевание.

За этим дело не стало: Атрыганьев выложил сто рублей, не прекословя. Другие арфистки тоже оказались близки к русской живописи. Но им дали только по четвертной.

— Извините, — сказал Отребухов, — но нам еще портрет писать надобно… А так берут, так берут!

Всю ночь в «Аквариуме» играл румынский оркестр и навзрыд плакали скрипки. А когда над Уренском всходило солнце, дворянский комитет разбредался по домам, чтобы встретиться завтра снова.

— Семирадского! — решили на прощание. — Семирадского, и дело с концом…

На следующий день Атрыганьев в комитет не явился и передал кассу Боровитинову. Князь Тенишев, Батманов и Уваров тоже блистали отсутствием.

Остались мелкотравчатые.

— Итак, господа, — скромно начал Боровитинов, — в активе у нас числится пятьсот шестьдесят рублей…

Алымов сказал:

— Это все князь Тенишев — он первый начал. А уж как мне Репина то хотелось…

— Репина, — кашлянул Боровитинов, — мы, конечно, вызывать не будем. Говорят, он зазнался. Что же касается Семирадского, господа, то инспектор женской гимназии Бобр сообщил мне, что Семирадский волею божией недавно помер.

— Не повезло, — взгрустнул Петрищев.

— А потому, — продолжал Боровитинов, — надо исходить из реальных возможностей… Прошу, господа!

— Тогда… в «Лондон»? — сказал Каськов.

— Ну у, — протянул Алымов. — Нашли, куда ехать!

— Почему? Там ведь кулебяки неплохие бывают…

Боровитинов затряс колокольчик:

— Помилуйте! А на что же портрет писать?

Петрищев возмутился:

— Разврат один! Вот читал я в «Вестнике знаний», какие дачи художники строят… Зажрались, супостаты! Не след, господа, поощрять их! И за две красненьких намалюют. Не посмеют отказать, потому как мы — дворянство…

Поехали в «Лондон» и ели кулебяки. Строго осудили современное искусство.

— Нет, понимаете, нету, — говорил Петрищев, волнуясь. — Вот смотрю, бывает, и думаю: «Нет того, что было на полотнах прошлого. Исчезла красота, совсем исчезла…»

На следующее собрание Петрищев уже не явился и кассы от «заболевшего» Боровитинова не принял. Деньги перешли к Алымову.

Он пересчитал их и заявил, честно глядя правде в глаза:

— Осталось сто восемнадцать. Так дальше не пойдет, господа! Отложим сразу полсотни, чтобы не истратить, и даже брать их с собою не будем. А остальные…

— Теперь, — взбодрился Отребухов, — только «Дивертисмент» остался. Ладно уж, как нибудь. Соляночку закажем. Коньячком согрешим по бедности нашей!

И — поехали. Соляночкой не ограничились, послали на вокзал за устрицами. Об искусстве в этот вечер уже старались не говорить.

— Ну его к бесу! Не дай то бог…

— А коньячок — гадость, — жаловался Алымов. — Да и ладно. Перегорит до завтра. Дышать буду от жены к стенке…

Назавтра пришли в комитет только двое — Отребухов и Василий Иванович Куцый (дворянство последнего доказано не было и шестнадцатый год разбиралось в герольдии).

Отребухов пересчитал кассу.

— Ну что, Василий Иванович? — спросил он мрачно после похмелья. — Куда мы с тобою двинем?

— А много ли там? — полюбопытствовал Куцый.

— Да вот… С четвертную будет!

Куцый крепко задумался.

— Ежели, скажем, дворника послать? — предложил он.

— На предмет чего?

— Да он полсобаки из трактира притащит.

— И то дело, — согласился Отребухов. — У меня как раз огурчики есть. Пикулечки с укропцем… Не пропадать же нам в одиночестве!

Дворник слетал мигом. Полсобаки распили, послали еще за половиною. Дворника угостили тоже. Он был парень на ногу легкий: так и летал, так и порхал всю ночь от дома Отребухова до трактира.

Василий Иванович Куцый даже к жене не пошел — здесь же и выспался.

Наутро он проснулся, показал остатние семь рублей и два рубля тут же отбавил.

— Это на пиво, — сказал он. — Ничто так не споспешествует облегчению, как пиво.

Разбудили дворника и послали его за пивом.

— Как быть то? — спросил Отребухов, сдувая пену. — Нехорошо получается… Это все князь Тенишев начал!

— А вы насчет живописца не волнуйтесь, — сказал Василий Иванович. — Есть у меня один на примете. Он по церквам ходит. Больше «ревы небесные» пишет… С лица тоже умеет!

И в один из дней Сергей Яковлевич застал в своем кабинете косоглазого парня. Тот не спеша устанавливал перед князем холстинку.

— Это еще зачем? — удивился Мышецкий.

— Да вы же сами и просили, ваше сиятельство! Не извольте сомнения иметь: распишу в самой скорости…

— Я не настолько глуп, как эти господа во главе с предводителем… Чтобы и духу вашего не было. Мне сейчас не до святого искусства!..

А нищие мужики Уренской губернии еще долго чесали себе в затылках:

— Слышь ка, Петра! Кажись, новый налог поклали…

— Эва, окстись. Куды же?

— Да патреты теперича пишут. Так собирают, ездют… К волнухинским уже исправник приезжал. Гляди, как и к нам нагрянет?

— Бяда, да и только!

1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   ...   40

Похожие:

Книга первая. Плевелы iconИстория башкир
Первая книга напечатана во времена Российской империи, а вторая в советский период. Первая книга написана на общем для народов Урало-Поволжья...
Книга первая. Плевелы iconКнига первая часть первая
Охватывает; без постижения существования невозможно постичь истину
Книга первая. Плевелы iconРуководство по древнему искусству исцеления «софия»
Для получивших настройки эта книга руководство для практикующих и обучающих Рейки. Это первая книга, в которой для западных целителей...
Книга первая. Плевелы iconРуководство по древнему искусству исцеления «софия»
Для получивших настройки эта книга руководство для практикующих и обучающих Рейки. Это первая книга, в которой для западных целителей...
Книга первая. Плевелы iconКнига первая (А) глава первая
И дети первое время называют всех мужчин отцами, а женщин матерями и лишь потом различают каждого в отдельности
Книга первая. Плевелы iconКнига первая глава первая
И дети первое время называют всех мужчин отцами, а женщин матерями и лишь потом различают каждого в отдельности
Книга первая. Плевелы iconМетафизика книга первая глава первая
И причина этого в том, что зрение больше всех других чувств содействует нашему познанию и обнаруживает много различий [в вещах]
Книга первая. Плевелы iconКнига первая. Общее введение в чистую феноменологию От редактора...
Э. Гуссерля. Одновременно в издательстве Макса Нимейера вышло отдельное издание работы, которая затем — практически без изменений...
Книга первая. Плевелы iconКнига первая. Книга о счастье и несчастьях 1 «Николай Амосов. Книга о счастье и несчастьях.»
Известный хирург, ученый, писатель, Николай Михайлович Амосов рассказывает о работе хирурга, оперирующего на сердце, делится своими...
Книга первая. Плевелы iconКнига первая. Падение хаджибея часть первая I. Издательство художествнной литературы «дніпро»
Ясновельможный пан Тышевский в этот день так и не заглянул во флигелек усадьбы, где жили особо приглянув­шиеся ему девки-крепачки....
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница