«Философия права»


Скачать 329.3 Kb.
Название«Философия права»
страница2/3
Дата публикации22.03.2013
Размер329.3 Kb.
ТипЛекция
userdocs.ru > Право > Лекция
1   2   3

^ 2. Проблема истины в уголовном процессе: исторический

и сравнительный (компаративистский) анализ
Решение о том, что уголовный процесс в России должен служить установлению истины было исторически традиционным для российской уголовно-процессуальной науки. Его придерживалось большинство ученых, исследовавших уголовный процесс России, сложившийся по Уставу уголовного судопроизводства 1864 г.

Эти ученые заложили основы отечественной российской теории уголовного процесса в условиях, сходных с существующими ныне в том смысле, что и в 1864 г., и в современной России уголовно-процессуальное законодательство реформируется. Мнение этих ученых сохраняет актуальность.

Так, ^ И.Я. Фойницкий признавал "в нашей степени верным" соображение о том, что "задача уголовного суда есть отыскание в каждом деле безусловной истины"10. Установление истины в уголовном процессе расценивалось как государственный интерес. "Государство, - писал Вл. Случевский, - сосредоточившее в своих руках судебную власть, заинтересовано в том, чтобы постановленное судебное решение было согласно с истиной и чтобы оно в общественном сознании воспринималось как таковое"11. "Интересы государства требуют, - писал С. В. Позднышев, - чтобы наказание применялось во всех тех случаях, когда оно по закону должно быть применено... уголовное правосудие должно быть организовано так, чтобы наказание поражало лишь тех и лишь в такой степени, на кого и как оно должно падать согласно велениям уголовного закона. Для достижения вышеозначенной цели уголовный суд должен стремиться в каждом судимом деле раскрыть объективную, материальную истину..."12. Разделяя выводе том, что установление истины по уголовному делу - интерес государства, важно учитывать, что это и интерес гражданина, занимающего соответствующее процессуальное положение.

Лаконично, но содержательно сформулировал свою позицию С.И. Викторский: "То, что признается судьей, должно быть согласно с действительностью, должно быть истиною"13. Нельзя, однако, не отметить, что "признаваемое судьею" - в силу презумпции невиновности (важность которой С.И. Викторский не умаляет), включающей требование толкования неустранимых сомнений в пользу обвиняемого, - может и не соответствовать действительности.

После 1917 г. проблема истины в уголовном процессе постоянно привлекала внимание ученых, оставляя при этом место и для дискуссий.

Известно, что А.Я. Вышинский считал, что для суда достаточна "максимальная степень вероятности". С.А. Голунский, М.А. Чельцов также полагали вероятное знание достаточным по уголовным делам14. Такую позицию позднее эти ученые изменили, признав, что в уголовном судопроизводстве требуется установление обстоятельств дела в их соответствии с действительностью15.

Отрицание необходимости достижения по уголовным делам истины подверглось обстоятельной, доказательной критике. Вопрос о том, должна ли по уголовным делам достигаться истина - не узкопрофессиональный. Об этом свидетельствует, например, широкая дискуссия в шестидесятых годах прошлого столетия по данной проблеме на страницах газеты "Известия".

Существен тот факт, что в учебниках, курсах по уголовному процессу, написанных разными авторскими коллективами, отстаивалась и отстаивается необходимость достижения истины по уголовным делам. Этот факт важен тем, что учебная литература, позиции, отстаиваемые в ней, оказывают серьезное влияние на формирование правосознания будущих правоприменителей: судей, прокуроров, следователей.

В период разработки проекта УПК РФ возобновилась дискуссия о том, должен ли уголовный процесс обеспечивать установление истины; необходима ли она в уголовных делах16. Некоторые из правоведов отвечали на этот вопрос отрицательно. Возражая против этого, А.М. Ларин отметил, что идею отказа от установления истины по уголовному делу "...очень просто можно понять - это оправдание известной практики неправосудных приговоров"17.

Существует мнение о том, что установление истины отвечает в первую очередь интересам государства, а не обвиняемого, что установление истины - не интерес защитника. Это мнение правильно, если презюмировать, что каждый обвиняемый - преступник, или что не бывает случаев предъявления обвинения в преступлении более тяжком, чем действительно совершенное обвиняемым. Но такая презумпция не соответствует следственной, судебной практике. Обвиняемый, его защитник могут быть заинтересованы в установлении истины. Таковы случаи чистосердечного раскаяния обвиняемого, виновного в совершении преступления. Бесспорно другое: обвиняемого, подозреваемого, защитника нельзя принуждать к сотрудничеству с лицами, осуществляющими уголовное преследование в установлении истины по уголовному делу.

В связи с проблемой истины в уголовном процессе показательны изменения, вносившиеся в проекты УПК РФ: от признания установления истины по уголовному делу принципом процесса до полного отказа даже от упоминания о ней во всех 473 статьях УПК РФ. Это - не случайность. УПК РФ не создает надежной системы гарантий установления истины по уголовному делу, что отражает позицию ряда процессуалистов, отстаивавшуюся в период разработки проекта УПК РФ. Утверждалось, например, что на суде не лежит ответственность за обеспечение всестороннего, полного и объективного исследования доказательств, он лишь обеспечивает деятельность сторон в условиях состязательности18.

Здесь следует отметить, что законодатель не стал закреплять, признаваемую ранее всеми учеными цель доказывания: "Установление истины по делу", а предложил иную формулировку: "Установление обстоятельств, предусмотренных ст. 73 настоящего кодекса". Речь идет о так называемом предмете доказывания.

«Думается, такой подход более оптимален, - пишет известный отечественный процессуалист В.П. Божьев, - поскольку то определение цели процесса доказывания все время существования прежнего УПК вызывало споры. Различались точки зрения и по поводу вида истины (абсолютная, относительная, объективная), и по поводу содержания истины (только фактические данные, фактические данные и юридическая квалификация, кроме того, даже выводы суда о назначении меры наказания). Новая форма установила конкретные параметры, позволяющие правоприменителям легко определить, достигнута ли цель доказывания в уголовном судопроизводстве»19.

Сказанное - отнюдь не отрицание того, что многие правила, в том числе имеющие принципиальное значение, предусмотренные УПК РФ, могут служить установлению истины по уголовному делу. В их числе, например, столь важные, как наделение сторон в судебном разбирательстве равными правами (ст. 244); решение о допустимых видах источников доказательств (ч. 2 ст. 74); правила о недопустимости доказательств (ч. 1 ст. 75); требование проверки доказательств (ст. 87); принцип свободной оценки доказательств (ст. 17); требование мотивированности приговора (обвинительного и оправдательного, ст. 305, 307); институт отводов (гл. 9 УПК РФ) и др.

Рассматривая проблему истины, нельзя замыкаться внутри государственными рамками: российским законодательством, российской уголовно-процессуальной теорией. В сравнительном отношении к уголовно-процессуальному законодательству других стран можно отметить следующее.

Модельный уголовно-процессуальный кодекс для государств-участников СНГ (Принят на 7-м пленарном заседании Межпарламентской ассамблеи государств-участников Содружества Независимых Государств 17 февраля 1996 г.20) не отказывается от требования полного, всестороннего, объективного исследования обстоятельств дела (определяя процессуальное положение следователя, п. 3 ст. 86). Привлекают внимание и решения уголовно-процессуальных кодексов государств, существующих на постсоветском пространстве. Так, УПК Республики Беларусь21 названное требование включает в систему принципов процесса, обязывая орган уголовного преследования обеспечить указанное исследование, а суд выносить решения о виновности либо невиновности на основе достоверных доказательств, подвергнутых всестороннему, полному и объективному исследованию и оценке (ч. 1, 2 ст. 20); УПК Республики Молдова22 предусматривая рассматриваемое требование, его исполнение возлагает на лицо, производящее дознание, следователя, прокурора (ст. 14); УПК Республики Узбекистан включает в систему принципов процесса установление истины (ст. 22). При этом (ч. 3 ст. 22) предусмотрено: "Все подлежащие доказыванию обстоятельства дела должны быть исследованы тщательно, всесторонне, полно и объективно".

Опубликованная практика Европейского суда по правам человека не дает оснований для вывода о том, что этот Суд исходит из того, что в уголовном процессе задача установления истины не стоит. Так, в судебном решении данного Суда по делу Артико (Artico) против Италии читаем: "...Суд напоминает, что на государствах - участниках Конвенции - лежит обязанность сотрудничать с созданными ею учреждениями в деле установления истины"23. В судебном решении названного Суда "Саундрес против Соединенного Королевства" (от 17 декабря 1996 г.) сказано: "... Государственный интерес в защите общества от такого рода преступлений требует выявления истины..."24.

УПК Франции - государства демократического, цивилизованного - адресует требование установления истины офицеру судебной полиции (ст. 54), прокурору (ст. 82), председателю в судебном разбирательстве (ст. 310). УПК ФРГ (ч. 2 ст. 244) обязывает суд установить истину.

Тем самым, подводя итоги компаративистского и исторического рассмотрения, следует отметить, что в большинстве случаев процессуалисты утверждали соотносимость уголовного процесса с истиной, более того, ее необходимость для полноценного действия уголовного процессуального кодекса, ее центральное положение и первостепенную значимость.
^ 3. Язык и право. Юридическая герменевтика.
Решение вопроса о соотношении права и языка необходимо для формирования представления о сущности права, процессах его созда­ния и применения, и в конечном итоге для разработки адекватных правил правотворческой и правоприменительной деятельности.

Язык представляет собой уникальный феномен. Его роль в бытии человека и общества трудно переоценить. Одно из наиболее древних определений человеческого рода гласит, что человек есть существо, обладающее речью. Глубочайший мыслитель ХХ века М. Хайдеггер писал, что человек не был бы человеком, если бы ему было отказано в том, чтобы говорить. Хайдеггер именовал язык «домом бытия». В этой глубокой истине отражен тот факт, что все, что есть, есть в языке и через язык. Называя вещь, язык дает нам первое приближение к ней, и невозможно отрицать онтологическое единство языка и вещи.

Язык это не объективированный мир, но мир человека. Язык это и сам человек. На языке мы говорим, открывая Иное и Я, достигая Мы. Языком живет наше знание. Языком мы молимся, объясняемся в любви, проклинаем, в языке мы есть в мире, а мир в нас.

^ Онтологическая плоскость языка отчетливо проступает в праве, которое есть язык. Юридиче­ская действительность имеет словесно-знаковую природу, поскольку норма права — мыслительный конструкт, и не имеет объективного существования вне знакового выражения. Язык выступает той знако­вой системой, которая опосредует содержание воли правотворческого органа, является единственно возможным способом объективного существования права. Не следует забывать о том, что формальная определенность есть сущностный признак позитивного права.

Потребность в знаковом выражении обусловлена тем, что субъект не может передать представление о должном иному субъекту непосредственно. Для этого требуется «перевод» представления в знаковую форму: адресат воспримет ее и создаст на ее основе свое представление о должном. Таким образом, для того чтобы стать доступно передаче, идея должна быть выражена в знаковой форме (при это она становится внешним объектом по отношению к автору идеи, приобретает самостоятельное бытие). Язык становится средством выражения и передачи информации о содержании правовой нормы.

Норма как правило поведения, представление о должном неоп­ределима. При применении акта норма каждый раз конструируется правоприменителем на основании текста акта (при этом в одном тек­сте различные субъекты могут усмотреть различные нормы — при различном толковании текста). В этом аспекте в праве объективен, стабилен, един лишь текст как план выражения.

Помимо этого язык может выступать как посредник между нормой права и фактом, поведением. Применение права тесно связано с сопоставлением языкового описания нормы права и языкового описания фактического поведения субъекта с целью решения вопроса о применимости нормы в конкретном случае.

В рассматриваемом аспекте право – языковое явление, соотношение языка и права, их взаимовлияние – фундаментальная проблема правоведения. Язык выступает средством законодательной деятельности, средством и (или) объектом правоприменительной деятельности, средством юридической науки и выполняет по отношению к праву важнейшие функции выражения и коммуникации. Весь юридический процесс можно представить в виде языковой деятельности, в ходе которой говорящий выговаривает проблему, получающую в тексте судебного постановления свое итоговое разрешение. В этом плане абсолютно прав П. Рикер, писавший, что «конечная цель судебного процесса и суда как института – способствовать общественному миру благодаря торжеству языка над насилием».25

Язык оказывает влияние на право и имеет большое значение для правовой действительности. Из тесной связи права с языком следует, что законы языка как знаковой системы неизбежно влияют на содер­жание и понимание права и должны учитываться и изучаться право­ведами.

Одной из важнейших характеристик языка является полисемичность (многозначность). Языковой знак означающего и означаемого, то есть планов значения и выражения. Однако же слово как знак обладает еще и смыслом, тем конкретным содержанием, которое слово получает в контексте своего употребления (не только сказал, но и сказалось). Мало того, в слове необходимо видеть еще и его символическую природу. В знаке означающее не связано сущностно с означающим, в символе же содержание проступает в выражении. Сказалось то, что должно и могло было сказаться. В слове всегда зазор между значением и смыслом, а потому право всегда будет предполагать букву закона и дух закона.

Право стремится к точности и однозначности своих норм, что отражается на языке права и обусловливает принципиальную особен­ность языка права — жесткую семантизацию языковых единиц. Се­мантика слова естественного языка не обладает такой жесткостью, поскольку вариативность понимания текста не приводит к коммуни­кативным проблемам. В случае же языка права вариантность нару­шает сущностные, фундаментальные требования права. Интерпретация нормативного правового акта задается властью, не может быть абсолютно свободной.

Указанные обстоятельства обусловливают стремление языка права лишить используемые слова полисемичности, формализовать лексику. Семантика юридических терминов основана на условных определениях. Значение слова определяется в акте или уточняется иными способами (в процессе правоприменения: высшие судебные органы дают свое толкование нормы, и оно на практике становится обязательным к применению), и слово становится юридическим тер­мином.

Конечно же, формализуются не все слова, используемые в тексте нормативных правовых актов. Однако процесс устранения полисе­мичности происходит с основными словами текста. Для обозначения важных понятий в актах используются правовые термины с жестко определенным значением, которые и составляют основу языка права. Слово, обозначающее ключевое понятие, в ходе правотворчества и правоприменения неизбежно превращается в правовой термин (оно важно для права, следовательно, трансформируется для того, чтобы соответствовать требованиям к языку права). По этой причине естест­венную полисемичность могут сохранить лишь второстепенные по значению слова. Однако даже если значение слова не подверглось формализации, смысл слова в тексте все равно изменяется контекстом (поскольку смысл во многом задается контекстом, а контекстом ста­новятся термины).

Формализация влечет невозможность использования языка права носителем естественного языка без специальной подготовки. Естест­венное слово, ставшее термином, уже является омонимом своему ис­ходному корреляту. Первично значение слова естественного языка, однако оценка значения юридического термина в аспекте правильно­сти (соответствия естественному слову) не вполне уместна. Для ис­пользования языка права необходимо уяснение адресатом значений знаков-терминов. При этом совпадение плана выражения термина и общенародного слова усугубляет трудности понимания языка права, так как создает у носителя естественного языка иллюзию понятности. Несмотря на это, нельзя согласиться и с тем, что стремиться к общедоступности текстов нормативных актов не нужно. Граждане должны соблюдать требования норм права, следовательно, содержа­ние норм в идеале должно быть им известно.

Повысить уровень понимания возможно в результате юридиче­ской образованности граждан. Необходимо также стремиться к тому, чтобы язык права стал как можно понятнее (но не в ущерб точности). Это достигается соблюдением правил юридической техники, тща­тельной проработкой проектов актов. Может помочь также исследо­вание семантического расстояния между терминологическими и ис­ходными значениями. Шкала тождества-различия может показать степень правильности понимания языка права носителями естествен­ного языка и выявить наиболее проблемные в этом смысле термины.

Тенденцию к формализации уравновешивает невозможность ох­вата формализованными текстами бесконечного разнообразия явле­ний. Абсолютная «смысловая жесткость» приведет к тому, что право не будет соотноситься с реальностью, однако стремление к формали­зации все же является основной характеристикой языка права.

Невозможность бытия права в языке без толкования определяет значительный масштаб той роли, которая в праве отводится герменевтике. Собственно герменевтика есть наука и искусство толкования, имеющая достаточно длительную историю своего становления. Однако до середины ХХ века герменевтика не покидала рамок методологии, и только произведенный Хайдеггером онтологический поворот герменевтики, а в еще большей степени труды Х.Г. Гадамера формируют полностью философский облик герменевтики.

Центральной категорией герменевтики является понимание. Оно предстает при этом не методом познания, а модусом самого бытия. Исходный пункт герменевтики субъективное существование, полагающее ориентиры своего бытия. Это положение происходит путем понимания мира, но не по принципу познания, а по принципу свершения. Гадамер утверждает полную инаковость понимания и познания, уничижает разум. Суть не в постуляции истины как соответствия. Смысл в акте свершения истины в понимании, ее открытости для экзистенции субъекта. Знать не значит понимать, а коль скоро понимание первично для субъекта, то подлинной становится истина понимания.

Стихия понимания, его сфера – герменевтический круг. В классической парадигме философского мышления герменевтический круг предстает частным случаем диалектики части и целого, однако неклассическое мировоззрение, отталкиваясь от личной экзистенции, видит в нем гораздо большее. Постижение целого через часть, а часть через целое, действительно, становится проблемой первостепенной важности, едва только подлинным бытием становится экзистенция личности, а ее первичным модусом, - понимание. Поэтому, по мысли Хайдеггера, важно не разомкнуть круг, а войти в него. Эту идею продолжает Гадамер. Для него взаимообусловленность истолкования бытия человеком и человеческого самоистолкования, обретаемая в герменевтическом круге, совершается в рамках традиции и предрассудка - смыслового наброска, предшествующего осмыслению.

Анализируя юридическую герменевтику необходимо различать вслед за современными западноевропейскими мыслителями26 2 вида герменевтики: догматическую и цететическую. Разделение это основано на двух различных типах «работы» с материалом, подлежащим интерпретации. Цететическая герменевтика - это герменевтика, нацеленная на вычленение еще не известного смысла текста, собственно познавательная герменевтика. Догматическая герменевтика состоит в применении уже известного, четко фиксированного смысла текста - догмы - к определенной ситуации, вопросу.

К догматической герменевтике относят такие частные дисциплины как теологическая, юридическая, в определенной мере, филологическая и педагогическая герменевтики. Смысл текстов в данных дисциплинах представляет собой догму. Задача специалиста (напр. юриста, теолога) - знать этот смысл и соответственно интерпретировать, совместить с догмой то или иное событие. Специалист читает Библию, кодекс или учебник не для исследования их как таковых, а лишь с целью возвести какое-либо определенное событие в рамки догматических категорий. В логическом плане мы имеем здесь дело с операцией подведения частного (отдельное событие) под общее (догма). Так, в учебном процессе не требуется понимать в собственно исследовательском плане учебник, познавая, например, позицию его автора. От учащегося требуется лишь усвоение догматического источника в той мере, чтобы отдельный факт мог быть подведен, проинтерпретирован в свете этой безусловной догмы. При необходимости смысл уточняется «вышестоящей инстанцией» (пророк, учитель, конституционный суд), но понимание остается пониманием в свете догмы.

Слишком жестко фиксированная догматическая система не сможет продолжительное время удовлетворять запросам изменчивого мира. Именно поэтому каждый догматический текст имеет определенные свободные пространства, которые позволяют сделать его более подвижным. В теологии такое пространство создает постулат о много осмысленности Священного Писания. Такую же функцию в юриспруденции выполняет альтернатива между «буквой закона» и «духом закона». Вторая особенность догматической герменевтики - это полное отсутствие истины как критерия. Она связана скорее с критерием качества: интерпретация события в свете догмы может быть удачной или неудачной, плохой или хорошей, профессиональной или дилетантской, элегантной или неуклюжей, но никогда в полном смысле истинной или ложной.

Догматическая герменевтика всегда тесно связана с областью ее применения и не подлежит распространению. Ее задача в том, чтобы дать ответ на поставленный вопрос, но не более. Тесно связанными являются еще две следующие особенности: обязательный ответ и избыток смысла. Догматическая интерпретация всегда должна полностью разъяснять необходимую ситуацию, давать желаемый ответ. Именно поэтому, догматический текст считается преисполненным смыслом. Примеры этому: «Святое писание выше любого разума», «закон умнее юриста», «классикам всегда есть, что сказать».
1   2   3

Похожие:

«Философия права» iconИ. И. Кальной философия права (учебное пособие)
Целью учебного пособия является обоснование положения о том, что философия права является пропедевтикой теории права
«Философия права» iconИ. И. Кальной философия права (учебное пособие)
Целью учебного пособия является обоснование положения о том, что философия права является пропедевтикой теории права
«Философия права» iconЛекция установочная по дисциплине «Философия права»
Алексеев С. С. Философия права: История и современность. Проблемы. Тенденции. Перспективы. М.: Норма. 2009
«Философия права» icon«философия права»: история и современность «Философия права»
О духе законов» Монтескье, «Об общественном договоре» Руссо, «Метафизические начала учения о праве» Канта, «Основы естественного...
«Философия права» iconТеория государства и права Примерная тематика курсовых работ
Структура теории государства и права: философия права, догма права, социология права
«Философия права» iconФилософия права Понятие и предмет философии права
Философия права – это наука? Есть точка зрения, что это просто способ мышления, а не наука. Но мы будем придерживаться точки зрения...
«Философия права» iconПланы семинарских занятий Дискуссия о задачах и статусе философии...
Малинова И. П. Философия права в системе юридического образования // Рос юрид журнал. 1995. №3
«Философия права» iconВопросы к экзамену по дисциплине "Философия"
Вопросы к экзамену по дисциплине "Философия" для студентов дневной и заочной формы обучения рассмотрены и одобрены на заседании кафедры...
«Философия права» iconФилософия, ее генезис и важнейшие проблемы. Специфика философского...
Древнегреческая философия, ее периодизация. Космоцентризм в понимании мира и человека
«Философия права» iconАктивный раздаточный материал «Философия» фогп, 3 кредита 3 семестр...
Под современной западной философией понимается западно-европейская философия и философия США конца XIX-ХХ веков. Ведущими направлениями...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница