Книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина»


НазваниеКнига Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина»
страница46/47
Дата публикации02.08.2013
Размер4.79 Mb.
ТипКнига
userdocs.ru > Право > Книга
1   ...   39   40   41   42   43   44   45   46   47

– Так я и думал. Готовясь к обороне, Сирота переправил свою невесту в какое-нибудь б-безопасное место… – Эраст Петрович удовлетворённо кивнул. – Нам не нужно ждать десять лет. Мочевой пузырь акулы тоже не понадобится.

– А что нам понадобится? – тихо-тихо, словно боясь спугнуть добычу, спросил Тамба.

Его племянник весь подался вперёд, не сводя глаз с гайдзина. Тот отвернулся и через открытое окно смотрел на улицу. Кажется, его чем-то заинтересовал висевший на столбе синий ящик с двумя перекрещёнными почтовыми рожками.

Ответ состоял из одного слова:

– Почтальон.

Дядя и племянник переглянулись.

– Который носит письма? – уточнил дзёнин.

– К-который носит письма.

Полная сумкаЛюбви, радости, горяУ почтальона.
<br />Настоящий акунин<br />
Срочная городская почта, одно из удобнейших достижений девятнадцатого столетия, в Сеттльменте появилась недавно, и оттого жители прибегали к её услугам чаще, чем того требовала истинная необходимость. Почтальоны доставляли не только официальные письма, скажем, адресованные из торговой фирмы на Мэйн-стрит в таможенную контору на Банде, но и приглашения на файф-о-клок, рекламные листки, интимные послания, даже записки от жены мужу с сообщением, что пора идти обедать.

Не прошло и получаса после того, как Фандорин бросил конверт с пятицентовой маркой «молния» в щель под перекрещёнными рожками, а уже подъехал на пони молодец в щегольском синем мундире, проверил содержимое ящика и зацокал вверх по булыжной мостовой – доставлять корреспонденцию адресату: Блафф, №130.

– Что в конверте? – в четвёртый раз спросил Тамба.

Первые три попытки результата не дали. Лихорадочное оживление, с которым Фандорин надписывал конверт, сменилось апатией. Обращённых к нему вопросов гайдзин не слышал – сидел, безучастно глядя на улицу, время от времени начинал хватать ртом воздух и потирать грудь, словно жилет был ему слишком тесен.

Но старый Тамба был терпелив. Помолчит-помолчит – и снова спросит. Потом ещё.

Наконец, дождался ответа.

– А? – встрепенулся Эраст Петрович. – В конверте? Стихотворение. Как только Сирота его прочтёт, сразу сорвётся. И проедет вот по этой улице, через м-мост. Один.

Про стихотворение Тамба не понял, но расспрашивать не стал – не имело значения.

– Один? Очень хорошо. Мы его схватим, это будет нетрудно.

Наклонился к Дэну, быстро заговорил по-японски. Племянник кивал, повторяя:

– Хай, хай, хай…

– Не нужно его хватать, – вмешался в деловой разговор Фандорин. – Достаточно, если вы просто приведёте его сюда. Сможете?
* * *
Сирота появился очень скоро – Тамба едва успел подготовиться.

Раздался частый стук копыт, и из-за поворота вылетел всадник в шляпе-панаме и светло-песочном костюме. Бывшего письмоводителя было не узнать – так элегантно, даже франтовато он выглядел. Под плосковатым носом чернела щёточка прорастающих усов, на лице вместо стальных очочков сверкало новёхонькое золотое пенсне.

Судя по раскрасневшейся физиономии туземного джентльмена, по бешеному аллюру лошади, Сирота ужасно торопился, но перед мостом ему пришлось натянуть поводья – наперерез верховому бросился сгорбленный нищий в запылённом кимоно.

Ухватился за уздечку, заклянчил противным, фальшиво жалостным дискантом.

Сдерживая разгорячённого коня, Сирота обругал попрошайку, дёрнул поводья – но бродяга вцепился в них насмерть.

Эраст Петрович наблюдал эту маленькое происшествие из окна чайной, стараясь держаться в тени. Двое-трое прохожих, в первый миг привлечённые криками, уже потеряли интерес к столь малоинтересной сцене и отправились своей дорогой.

С полминуты всадник тщетно пытался высвободиться. Потом, наконец, сообразил, что есть способ побыстрее. Бормоча проклятья, порылся в кармане, выудил монетку и бросил старику.

И точно – нищий немедленно выпустил уздечку. В порыве благодарности схватил благодетеля за руку и прижался к ней губами (должно быть, видел, как это проделывают какие-нибудь гайдзины). Потом отскочил назад, низко поклонился и засеменил прочь.

Удивительное дело: кажется, Сирота забыл о том, что торопится. Он помотал головой, затем потёр висок, словно пытался что-то вспомнить. И вдруг, пьяно покачнувшись, завалился вбок.

Он непременно упал бы и, скорее всего, жестоко расшибся о булыжники, если бы, по счастью, мимо не проходил молодой туземец очень приличного вида. Юноша успел подхватить сомлевшего всадника на руки, а из чайной на помощь уже бежали хозяин и пастор, покинувший своё многочисленное семейство.

– Пьян? – крикнул хозяин.

– Мёртв? – крикнул пастор.

Молодой человек, пощупав Сироте пульс, сказал:

– В обмороке. Я врач… То есть, скоро буду врачом. – И обернулся к хозяину. – Если бы вы позволили внести этого господина в ваше заведение, я мог бы оказать ему помощь.

Втроём они втащили бесчувственное тело в чайную и, поскольку в английской половине положить больного было некуда, перенесли его в японскую половину, на татами – как раз туда, где допивал свой чай Эраст Петрович.

Несколько минут ушло на то, чтобы избавиться от хозяина и особенно от пастора, который очень хотел утешить страдальца в его последние минуты. Студент-медик объяснил, что это обыкновенный обморок, никакой опасности нет, пострадавшему нужно просто немного полежать.

Вскоре вернулся Тамба. В этом благообразном, чистеньком старичке невозможно было узнать отвратительного попрошайку с моста. Дзёнин подождал, пока посторонние уйдут. Затем наклонился над Сиротой, сжал ему пальцами виски и отсел в сторону.

Ренегат немедленно очнулся.

Похлопал ресницами, озадаченно рассматривая потолок. Приподнял голову – и встретился взглядом с холодными голубыми глазами титулярного советника.

Рывком приподнялся, заметил рядом двоих японцев. На юного Дэна едва глянул, зато на тихого старичка уставился так, будто ужаснее зрелища видеть ему в своей жизни не доводилось.

Сирота страшно побледнел, на лбу выступили капельки пота.

– Это Тамба? – почему-то спросил он у Фандорина. – Да, я узнал по описанию… Этого я и боялся! Что Соню похитили они. Как можете вы, цивилизованный человек, быть заодно с этими оборотнями?

Но снова поглядев в неподвижное лицо былого сослуживца, сник и пробормотал:

– Да-да, конечно… У вас не было выбора… Я понимаю. Но я знаю, вы благородный человек. Вы не позволите, чтобы синоби причинили ей зло! Эраст Петрович, господин Фандорин, вы ведь тоже любите, вы меня поймёте!

– Не пойму, – равнодушно ответил вице-консул. – Женщины, которую я любил, больше нет. Вашими стараниями. Тамба сказал, что это вы разработали операцию. Что ж, Дону повезло с п-помощником.

Сирота смотрел на Эраста Петровича со страхом, напуганный не столько смыслом слов, сколько безжизненностью тона, которым они были произнесены.

Он страстно прошептал:

– Я… я сделаю всё, что они хотят, только отпустите её! Она ничего не знает, она в моих делах ничего не понимает. Её нельзя держать заложницей! Она – ангел!

– Мне и в голову не приходило брать Софью Диогеновну в з-заложницы, – тем же вялым, придушенным голосом ответил Фандорин. – Что за гадости вы говорите.

– Неправда! Я получил от неё записку. Это Сонин почерк! – И Сирота прочитал, вынув из надорванного конверта маленький розовый листок: «Беда пришла, нет уж мочи сердцу, явись скорей, спаси меня! А коль не явишься, то знай, что погибаю чрез тебя». Тамба догадался, где я спрятал Соню, и похитил её!

На жениха «капитанской дочки» было жалко смотреть: губы трясутся, пенсне болтается на шнурке, пальцы умоляюще сцеплены.

Но Эраста Петровича эта беззаветная любовь не растрогала. Потерев грудь (проклятые лёгкие!), вице-консул сказал лишь:

– Это не записка. Это стихи.

– Стихи?! – поразился Сирота. – Ну что вы! Я знаю, что такое русские стихи. Здесь нет рифмы. «Меня – тебя» – это не рифма. Рифмы может не быть в белом стихотворении, но там есть ритм. Например, у Пушкина: «Вновь я посетил тот уголок земли, где я провёл изгнанником два года незаметных». А тут ритма нет.

– И всё же это стихи.

– Ах, может быть, это стихотворение в прозе! – осенило Сироту. – Как у Тургенева! «Чудилось мне, что я нахожусь где-то в России, в глуши, в простом деревенском доме».

– Может быть, – не стал спорить Эраст Петрович. – Так или иначе, Софье Диогеновне ничто не угрожает. Я п-понятия не имею, куда вы её спрятали.

– Так вы… Вы просто хотели меня выманить! – Сирота залился краской. – Что ж, вам это удалось. Но я ничего вам не скажу! Даже если ваши синоби станут меня пытать. – При этих словах он снова побледнел. – Лучше откушу себе язык!

Эраст Петрович слегка поморщился:

– Никто не собирается вас пытать. Сейчас вы встанете и уйдёте. Я встретился с вами, чтобы задать один-единственный вопрос. Причём вы можете на него даже не отвечать.

Перестав что-либо понимать, Сирота пробормотал:

– Вы меня отпустите? Даже если я не отвечу?

– Да.

– Что-то я вас… Ну хорошо-хорошо, спрашивайте.

Глядя ему в глаза Фандорин медленно произнёс:

– Помнится, вы называли меня д-другом. И говорили, что вы навеки мой должник. Потом вы предали меня, хотя я доверился вам. Скажите мне, искренний человек и поклонник Пушкина, неужели служение отечеству оправдывает любую подлость?

Сирота напряжённо хмурился, ожидая продолжения. Но продолжения не было.

– Всё. Вопрос задан. Можете на него не отвечать. И п-прощайте.

Поклонник Пушкина снова сделался красен. Видя, что Фандорин поднимается, воскликнул:

– Постойте, Эраст Петрович!

– Let us go [54], – устало махнул Фандорин Тамбе и его племяннику.

– Я не предавал вас! – быстро заговорил Сирота. – Я поставил Дону условие: вы должны остаться в живых!

– После этого его люди несколько раз пытались меня убить. Погибла женщина, которая была мне дороже всего на свете. Погибла из-за вас. Прощайте, искренний человек.

– Куда вы? – крикнул ему в спину Сирота.

– К вашему покровителю. У меня к нему счёт.

– Но он убьёт вас!

– Как так? – Титулярный советник обернулся. – Ведь он обещал вам оставить меня в живых.

Сирота бросился к нему, схватил за плечо.

– Эраст Петрович, что мне делать? Если я помогу вам, я предам отечество! Если я помогу отечеству, я погублю вас, и тогда я подлец, мне останется только покончить с собой! – Его глаза зажглись огнём, – Да-да, это выход! Если Дон Цурумаки вас убьёт, я покончу с собой!

В окоченевшей душе Фандорина шевельнулось слабое подобие чувства – это была злоба. Раздувая эту чахлую искорку в надежде на то, что она разрастётся в спасительное пламя, титулярный советник процедил:

– Да что это вы, японцы, чуть какая моральная трудность, сразу кончаете с собой! Будто подлость от этого превратится в благородный поступок! Не превратится! И благо отечества здесь ни при чём! Я не желаю зла вашему д-драгоценному отечеству, я желаю зла акунину по имени Дон Цурумаки! Вы что, перед ним тоже в «вечном долгу»?

– Нет, но я считаю, что этот человек способен вывести Японию на путь прогресса и цивилизации. Я помогаю ему, потому что я патриот!

– Что бы вы сделали с тем, кто убил бы Софью Диогеновну? Ишь, как глазами засверкали! Помогите мне отомстить за мою любовь, а потом служите своему отечеству, кто вам мешает! Добивайтесь конституции, укрепляйте армию и флот, давайте укорот иностранным державам. Неужто п-прогресс и цивилизация невозможны без бандита Цурумаки? Грош им тогда цена. И ещё. Вы говорите, вы патриот. А разве может быть патриотом человек, который знает про себя, что он подлец?

– Мне нужно подумать, – прошептал Сирота и, опустив голову, направился к выходу.

Дэн подождал, пока он выйдет, бесшумно двинулся следом, но Тамба остановил племянника.

– Как жаль, что я не понимаю по-русски, – сказал дзёнин. – Не знаю, что вы ему говорили, но я никогда ещё не видел, чтобы за пять минут зона самоудовлетворенности под левой скулой так бесповоротно меняла свой контур и цвет.

– Не спешите радоваться. – Эраст Петрович с тоской ощутил, что пламя гнева так и не разгорелось – искорка съёжилась, угасла, и снова стало трудно дышать. – Он сказал, что должен подумать.

– Сирота уже все решил, просто сам ещё этого не понял. Теперь всё будет очень просто.
* * *
Мастер нинсо, разумеется, не ошибся.

Операция выглядела такой несложной, что Тамба хотел взять с собой одного Дэна, но Эраст Петрович настоял на своём участии. Он знал, что будет «крадущимся» обузой, но боялся, что, если не уничтожит Цурумаки собственными руками, кольцо, стиснувшее грудь, никогда не разомкнётся.

В укромном месте, на высоком берегу моря, переоделись в чёрное, лица закрыли масками.

– Настоящий синоби, – покачал головой Тамба, разглядывая титулярного советника. – Только очень длинный…

Масе было велено остаться и стеречь одежду, а когда фандоринский вассал вздумал бунтовать, Тамба легонько взял его за шею, надавил – и мятежник закрыл глаза, улёгся на землю и сладко засопел.

Прямо к воротам соваться не стали – там неотлучно сторожили часовые. Прошли через сад достопочтенного Булкокса. Свирепых мастифов усмирил юный Дэн: трижды дунул из трубки, и страшилища, подобно Масе, погрузились в мирный сон.

Проходя мимо знакомого дома с тёмными окнами, Эраст Петрович всё смотрел на второй этаж, ждал, не шевельнётся ли что-то в душе. Не шевельнулось.

Перед калиткой, что вела из сада на соседний участок, остановились. Дэн достал какую-то свистульку, затрещал цикадой.

Калитка беззвучно распахнулась, даже пружиной не звякнула. Это Сирота позаботился – заранее смазал.

– Туда, – показал Фандорин в сторону пруда, где темнел силуэт павильона.

Всё должно было закончиться там же, где начиналось. В подробной записке Сирота сообщал, что Цурумаки в доме не ночует – в спальне ложится один из его людей, очень на него похожий, да ещё с приклеенной бородой. Сам же хозяин, не слишком полагаясь на своих часовых, уходит спать в павильон, о чем в доме никто не знает, кроме Сироты и двух телохранителей.

Потому-то Тамба и счёл операцию совсем несложной.

Приближаясь к павильону, в котором было проведено столько счастливых часов, Эраст Петрович снова прислушался к сердцу – застучит чаще или нет? Нет, не застучало.

Дзёнин положил ему руку на плечо, велел жестом лечь на землю. Дальше двинулись только синоби. Они не ползли, не замирали на месте – просто шли, но таким поразительным образом, что Фандорин их почти не видел.

По траве, по дорожкам скользили тени от ночных облаков, и Тамба с племянником умудрялись всё время держаться в тёмных пятнах, ни разу не угодив на освещённый участок.

Когда часовой, дежуривший со стороны пруда, внезапно повернул голову и прислушался, оба застыли в полной неподвижности. Эрасту Петровичу казалось, что телохранитель смотрит прямо на «крадущихся», от которых его отделял какой-нибудь десяток шагов, но часовой зевнул и снова уставился на мерцающую водную гладь.

Раздался еле слышный звук, похожий на короткий выдох. Дозорный мягко повалился на бок, выронив карабин. Это Дэн выстрелил из духовой трубки шипом. Снотворное действует мгновенно. Через четверть часа человек очнётся, и ему покажется, что он задремал секунду назад.

Молодой ниндзя перебежал к самой стене, свернул за угол. Через несколько мгновений высунулся, подал знак: второй телохранитель тоже усыплён.

Можно было подниматься.

Тамба ждал титулярного советника у двери. Но вперёд не пропустил – нырнул первым.

Не долее чем на миг наклонился над спящим, после чего сказал – негромко, но в голос, не шёпотом:

– Входи. Он твой.
1   ...   39   40   41   42   43   44   45   46   47

Похожие:

Книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина» iconАкунин Левиафан «Левиафан»
«Левиафан» (герметичный детектив) — третья книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина»
Книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина» iconКнига издана в двух томах. Первый том начинается в 1905 году, со...
«Алмазная колесница» — книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина»
Книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина» iconБорис Акунин Любовница смерти
«Любовница смерти» (декаданский детектив) – девятая книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина»
Книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина» iconБорис Акунин Любовник смерти
«Любовник смерти» (диккенсовский детектив) – десятая книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина»
Книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина» iconСмерть Ахиллеса «Смерть Ахиллеса»
«Смерть Ахиллеса» (детектив о наемном убийце) – четвертая книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина»
Книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина» iconКнига Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина»
Ндорина и роковой красавицы о-юми, любви, изменившей всю его жизнь и напомнившей ему о себе через многие годы 0 – создание fb2 Black...
Книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина» iconПриключения Эраста Фандорина 14 Борис Акунин Чёрный город От автора (во избежание недоразумений)
Я с совершенно одинаковой симпатией отношусь и к азербайджанцам, и к армянам, глубоко уважаю обе эти нации и продолжаю надеяться,...
Книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина» iconБорис Акунин. Алмазная колесница том I. Ловец стрекоз *
Алмазная колесница" издана двухтомником, причем оба тома помещаются под одной суперобложкой. Это четвертый (пропущенный) роман цикла...
Книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина» iconБориса Акунина «Ф. М.»

Книга Бориса Акунина из серии «Приключения Эраста Фандорина» iconБорис Акунин Турецкий гамбит Серия: Приключения Эраста Фандорина 2 «Турецкий гамбит»
Варвара Суворова, петербургская красавица передовых взглядов и почти нигилистка, отправляется в зону боевых действий к жениху. Началось...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница