Задача обогатить хрестоматию


НазваниеЗадача обогатить хрестоматию
страница3/47
Дата публикации05.05.2013
Размер7.89 Mb.
ТипЗадача
userdocs.ru > Психология > Задача
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   47

А.Н. Северцов ^ ЭВОЛЮЦИЯ И ПСИХИКА*

<... > Существуют два способа приспособ­ления организмов к изменениям окружающих условий: 1. наследственные изменения органи­зации, способ, посредством которого дости­гаются весьма значительные количественно приспособленные изменения строения и фун­кций животных; способ весьма медленный, посредством которого животные могут приспособиться только к очень медленно про­текающим и весьма постепенным изменени­ям среды; 2. способ не наследственного функ­ционального изменения строения, посредством которого животные могут приспо­собляться к незначительным, но быстро на­ступающим изменениям окружающих условий. И в том, и в другом случае строение организ­мов изменяется. Оба эти способа приспособле­ния существуют и у животных, и у растений.

Кроме них существуют еще два способа приспособления, которые встречаются только у животных и которые мы могли бы обозна­чить как способы приспособления посредством изменения поведения животных без изменения их организации. Они являются для нас особен­но интересными и этот вопрос приводит нас к рассмотрению различных типов психичес­кой деятельности животных в широком смыс­ле этого слова. Мы знаем три основных типа психической деятельности у животных, а именно рефлекторную деятельность, инстин­ктивную и деятельность, которую мы услов­но обозначим как "деятельность разумного типа". Само собой разумеется, что я здесь рас­сматриваю этот вопрос о психической деятель­ности животных не как психолог, и соединяя эти три типа (рефлекс, инстинкт и "разум­ный тип") в одну общую группу, хочу только выразить, что здесь мы имеем деятельности одного порядка. Термином рефлекс мы обо­значаем наследственные, однообразные, пра­вильно повторяющиеся целесообразные, т. е. приспособительные реакции организма на спе­цифические раздражения. Обыкновенно гово­рят, что рефлекторные действия отличаются

* Северцов А.Н. Эволюция и психика. М: Издание М. и С. Сабашниковых, 1922.54 с. (с сокр.)
машинообразностью, определение, которое только до известной степени точно, так как далеко не всегда одна и та же реакция следует за одним и тем же раздражением. Рефлектор­ная деятельность является наследственной, т. е. молодое животное начинает производить те же рефлекторные действия, которые про­изводили его родители, без всякого предвари­тельного обучения, вполне правильно.

Точно так же как и рефлекторная деятель­ность, инстинктивная деятельность является целесообразной, наследственной и до извест­ной степени машинообразной, но отличается от рефлекторной своей гораздо большей слож­ностью. Здесь мы обычно находим длинный ряд сложных целесообразных действий, явля­ющихся ответом на определенное внешнее раздражение.

"Деятельность разумного порядка" явля­ется так же целесообразной, но в отличие от предыдущих типов психической деятельности не наследственной и не машинообразной. На­следственной является способность к деятель­ности данного типа, но не самые действия, и животные являются наследственно весьма раз­личными в этом отношении: одни способны к сложным действиям "разумного" порядка, другие к весьма элементарным, но самые дей­ствия не предопределены наследственно и в индивидуальной жизни не являются готовы­ми, как рефлексы и инстинкты: для произ­водства определенного действия требуется оп­ределенная выучка. Далее эти действия не являются "машинообразными": за определен­ным раздражением могут следовать весьма раз­нообразные действия. Сопоставляя эти три типа приспособительной деятельности животных, мы видим вполне ясно, что мы можем рас­пределить их по основному сходству между ними на две группы: к одной будут относить­ся рефлексы и инстинкты, которые отлича­ются друг от друга только количественно, к другой — действия "разумного типа": первые наследственны (как действия), не требуют вы­учки и машинообразны, вторые не наслед­ственны, требуют выучки ив общем не ма­шинообразны. Совершенно ясно, что при сравнении с приспособительными изменени­ями строения животных, инстинкты и реф­лексы будут соответствовать наследственным изменениям строения органов, действия "ра­зумного" типа — функциональным измене­ниям органов.

Рефлексы свойственны всем животным и в общем хорошо известны: на них я не буду останавливаться, и приведу некоторые при-


16


^ А.Н. Северцов




меры, поясняющие биологическое значение инстинктов с одной стороны, действий "разум­ного" типа — с другой.

В различных группах животных преимуще­ственное значение имеет либо тот, либо дру­гой тип деятельности. Суживая нашу задачу и принимая в соображение только метамерных билатерально симметричных животных, мы находим, что в типе членистоногие преиму­щественное значение приобрела деятельность типа инстинкта, в типе хордат — психика "ра­зумного" типа; мы говорим, конечно, только о преимущественном значении, а не об исклю­чительном, так как несомненно и у членис­тоногих психика "разумного типа" играет из­вестную, хотя и второстепенную роль (мы говорим главным образом о высших предста­вителях этого типа, насекомых, психика ко­торых относительно хорошо изучена) и у выс­ших хордат, т. е. позвоночных существуют сложные инстинкты, как например строитель­ные инстинкты птиц и т. д*.

В типе членистоногих мы видим постепен­ное повышение инстинктивной деятельности, причем у высших представителей типа, у на­секомых, инстинкты сделались необычайно высокими и сложными, и достигли высокой степени совершенства, вследствие чего созна­тельная психика если не атрофировалась, то во всяком случае отступила на задний план. Напомню необычайно сложные строительные инстинкты общественных насекомых, соты

• Говорить об эволюции психики, конечно, можно толь­ко с известными оговорками, ибо трудность изучения эволюции психической деятельности, конечно, чрезвы­чайно велика и в наших представлениях об этом про­цессе, несомненно, еще более гипотетического эле­мента, чем в наших сведениях об эволюции морфоло­гических признаков. Трудность эта станет понятна чита­телю, если он примет в соображение, что для вопроса об эволюции психических свойств палеонтология дает очень мало, а именно, только довольно отрывочные сведения о строении мозга ископаемых животных и не­которые, сделанные на основании строения ископае­мых форм, умозаключения об их образе жизни (Абель). Психоэмбриологическое исследование, т. е. учение о развитии психических свойств, вследствие отрывочно­сти произведенных исследований, до сих пор дало тоже немного; сравнительная зоопсихология в этом отноше­нии дает гораздо больше, но и здесь приходится посто­янно учитывать недостатки самого метода, затрудняю­щие его применение. Основным из этих недостатков является то, что при сравнительно-психологическом ис­следовании (как и при сравнительно-анатомическом) мы имеем дело с конечными членами эволюционных ря­дов. эволюционировавших независимо друг от друга, а не с последовательными членами одного и того же фи­логенетического ряда.
пчел, гнезда муравьев и термитов и т. д.. Вы­сота и сложность инстинктов насекомых ста­нут ясны для всякого, кто ознакомится с классической книгой Фабра или с более близ­кими нам прекрасными работами В. А. Вагне­ра об инстинктах пауков и шмелей. Сложность и постоянство (машинообразность) инстинк­тов здесь очень ясны, точно так же, как их удивительная целесообразность. В качестве при­мера возьмем одну из роющих ос, сфекса, и посмотрим, в каких действиях выражается ее инстинкт заботы о потомстве. Сначала оса роет норку, сообщающуюся узким коридором с ячейкой, в которой откладывается добыча, служащая пищей будущей личинке; затем эта добыча (сверчок) отыскивается и после неко­торой борьбы крайне своеобразным способом делается неподвижной и беспомощной: сфекс перевертывает сверчка на спину, придержи­вает его лапками и своим жалом колет его в три совершенно определенные места, а имен­но в три передних нервных ганглия брюшной нервной цепочки: в результате добыча остает­ся живой, но парализованной, так что не мо­жет двигаться. После этого сфекс приносит ее к норке, кладет у входа, влезает в норку, вы­лезает из нее, втаскивает туда добычу, откла­дывает в совершенно определенное место ее тела яйцо, из которого впоследствии вылупится личинка и наконец заделывает ячейку; затем в другую ячейку откладывается другая добы­ча, совершенно так же парализованная и т. д. Целесообразность этого инстинкта поразитель­на: слабая личинка снабжается свежей пищей, которая не портится в течение всей жизни ли­чинки, и вместе с тем добыча неподвижна в такой степени, что не может сбросить с себя личинку-хищника, питающегося ее телом. Ана­логичных примеров того же инстинкта можно привести немало для других насекомых. Весь­ма интересно, что этот очень сложный вид инстинктивных действий является вполне на­следственным: животное производит их без всякой выучки, без всяких изменений из по­коления в поколение с замечательной правильностью.

Машинообразность инстинктивных дей­ствий, отличающих их от действий, которые нам приходится отнести к типу "разумных ", особенно бросается в глаза при так называе­мых ошибках инстинктов, когда правильный ход процесса вследствие каких либо причин нарушается и окончание его становится впол­не бесполезным и бесцельным, и тем не менее животное заканчивает его по раз на­всегда установленной рутине. Если у роющей

Эволюция и психика 17

осы, принесшей парализованную добычу, в то время как она осматривает норку, утащить до­бычу, то она некоторое время ищет ее, но за­тем успокаивается и заделывает пустую норку совершенно так же, как будто там была поло­жена добыча, что вполне бесцельно. Пчелы имеют обыкновение исправлять поврежденные ячейки сотов, причем производят ряд слож­ных действий; при нормальных условиях эти действия вполне целесообразны, но пчелы про­делывают те же действия, когда ячейка по­вреждена наблюдателем и пуста и действия совершенно бессмысленны. Таких примеров можно привести много и они показывают, что инстинкты суть приспособления видовые, по­лезные для вида в такой же степени, как и те или другие морфологические признаки и столь же постоянные. Если мы будем следить за последовательным изменением инстинктов в течении жизни насекомого или паука, то ока­зывается, что целый ряд инстинктов сменяет друг друга и что каждый инстинкт соответ­ствует организации и образу жизни животно­го в определенный период жизни особи: при этом каждый инстинкт определенного перио­да жизни является готовым, действует опре­деленное время и сменяется новым, таким же совершенным, когда изменяется при индиви­дуальном развитии организация и образ жиз­ни особи, например, когда личинка пре­вращается в куколку и т. д.

Мы видим таким образом, что инстинк­ты суть приспособления, во многих случаях очень сложные и биологически весьма важ­ные, что приспособления эти являются впол­не стойкими, т. е. повторяются у каждой осо­би неизменно из поколения в поколение. Мы выше поставили вопрос о том, к какой из перечисленных нами категорий приспособ­лений рефлексы и инстинкты относятся? Мы видим, что наш ответ на этот вопрос был правилен и что он вытекает из самого ха­рактера инстинктов и рефлексов, а именно из того, что и те и другие наследственны;

при этом весьма существенно, что наслед­ственным признаком является не способность к действиям определенного типа, а самые действия с их типичными чертами, т. е. пос­ледовательностью определенных движений, их характером и т. Д..

В виду того, что и инстинкты и рефлексы являются приспособлениями наследственны­ми, они эволюируют точно так же, как и прочие наследственные признаки, т. е. край­не медленно и постепенно, посредством суммирования наследственных мутаций ин­

стинктов*. Таким образом эти чрезвычайно важные для организма приспособления суть приспособления к медленно протекающим из­менениям внешней среды и о них мы можем сказать то же, что сказали о наследственных морфологических изменениях организма:

количественно они могут быть очень велики, но протекают очень медленно и поэтому не могут иметь значения для животных, когда последние подвергаются относительно быст­рым неблагоприятным изменениям среды. Иной характер имеют психические свойства организмов, которые мы относим к категории "разумных".

Здесь наследственной является только из­вестная высота психики и способность к оп­ределенным действиям, но самые действия не предопределены наследственно и могут быть крайне разнообразными. При этом эти слож­ные действия не являются готовым ответом на определенные внешние раздражения или внутренние состояния организма, как в слу­чаях инстинктов и рефлексов: каждая особь выучивается им заново в зависимости от тех более или менее своеобразных условий, в ко­торых она живет, чем достигается необыкно­венная пластичность этих действий, громад­ная по сравнению с инстинктами.

У читателя может возникнуть вопрос о том, существуют ли в действительности у живот­ных действия, которые мы могли бы отнести к категории "разумных"? Во избежание недо­разумений предупреждаю, что я употребляю этот термин только с классификационной точ­ки зрения, чтобы отличить известную катего­рию действий животных от других, а именно, от тех, которые мы охарактеризовали терми­нами инстинкт и рефлекс. Я здесь совершенно не вдаюсь в вопрос о том, обладают ли жи­вотные (и если обладают, то в какой степени) самосознанием, способны ли животные к аб­стракции и т. д.

Как пример самой низкой степени процес­сов психических этой категории, мы можем привести так называемые условные рефлексы:

'Это наиболее вероятный способ эволюции наслед­ственных рефлексов и инстинктов по современному со­стоянию наших сведений об эволюции наследственных изменений. Если бы мы стали на неоламаркистскую точ­ку зрения и предположили, что инстинкты и рефлексы эволюируют благодаря упражнению и влиянию внешних условий и затем делаются наследственными, то и этот способ эволюции является крайне медленным, так как и так по этой гипотезе требуется чрезвычайно большое число поколений, чтобы особенности, приобретаемые таким способом, сделались наследственными.

18 ^ А.Н. Северцов

животное приучается реагировать постоянно и до известной степени машинообразно на раз­дражение, на которое оно нормально этим способом совершенно не реагировало: напри­мер, у него начинает выделяться слюна, ког­да оно слышит определенный звук, или при ином раздражении, при котором нормально слюна не выделялась, и таким образом уста­навливается новый рефлекс: этот рефлекс от­личается от обычного типа рефлексов тем, что он не наследствен и приобретен животным в необычно короткое с эволюционной точки зрения время. В искусственных условиях ус­ловные рефлексы могут быть нецелесообраз­ны с биологической точки зрения, но по ана­логии мы имеем полное основание думать, что вполне целесообразные условные рефлексы, имеющие приспособительный характер, могут устанавливаться и в естественной обстановке животных и что здесь они имеют весьма боль­шое биологическое значение. Мы знаем, на­пример, что некоторые дикие животные, на­пример, птицы и млекопитающие, живущие на уединенных островах и не знавшие челове­ка, при первом появлении его ведут себя как ручные животные и не боятся человека, не убегают от него и т. д.; при повторном появле­нии его и после того, как они испытали не­удобства и опасности, проистекающие от при­сутствия этого нового для них существа, они начинают пугаться и убегать: установился но­вый условный рефлекс. Между очень просты­ми условными рефлексами и несравненно бо­лее сложными действиями, которым животные выучиваются, и в которые несомненно вхо­дит элемент разумности, существует полный ряд постепенных переходов.

Близка к условным рефлексам и способ­ность диких и домашних животных к дресси­ровке, т. е. к приобретению новых навыков:

мы преимущественно знаем эту способность по домашним животным: и благодаря ей жи­вотное может производить крайне сложные и весьма целесообразные (конечно, с человечес­кой точки зрения) действия. Охотничья соба­ка приучается ложиться и вставать по коман­де, идет на свисток к хозяину, идет по его команде в определенном направлении, знает классические слова "тубо" и "пиль", подает дичь и т. д.. Многие комнатные собаки, на­пример, пуделя, проделывают гораздо более сложные вещи, отворяют и затворяют двери, приносят определенные вещи, снимают с хо­зяина шляпу, лают по команде, ходят за по­купками и аккуратно приносят их. Всякий зна­ет удивительные вещи, которые проделывают
дрессированные лошади, свиньи и другие жи­вотные в цирке. Весьма интересно, что к дрес­сировке способны не только домашние, но и дикие и прирученные животные. Как извест­но, слоны, обезьяны, даже такие крупные хищники, как львы, тигры, медведи, подда­ются дрессировке и после выучки у искусного дрессировщика проделывают удивительные штуки, носят поноску, прыгают через коль­ца, маршируют и т. д. В известных отношениях эти сложные действия близки к простым ус­ловным рефлексам, о которых мы только что говорили, но вместе с тем отличаются от них тем, что, во первых, они несравненно слож­нее, во вторых, тем, что в них, несомненно, до известной степени входит тот элемент, ко­торый мы у человека относим к категории ра­зума. Конечно, я этим не хочу сказать, что животное понимает мысли и цели человека, который с ним имеет дело, т. е. что собака, которую охотник заставляет идти у ноги, по­нимает, что он боится, что она спугнет дичь и т.д. Но всякий, кому приходилось дрессиро­вать собаку или лошадь, знает, что одна из главных трудностей дрессировки состоит в том, чтобы добиться, чтобы животное поняло то, что от него требуют. Сказать, что мы имеем здесь дело только с условным рефлексом — едва ли можно. В разбор этого, уже психологи­ческого, вопроса я вдаваться не буду, да он для нас и неважен. Для нас интересно, что как у домашних, так и у диких животных при известных условиях (приручении и дрессиров­ке) устанавливаются в сравнительно корот­кое время и простые, и очень сложные и длин­ные ряды новых действий, которых животное в обычной обстановке не производит и без этой выучки не способно произвести. По аналогии мы имеем полное право заключить, что выс­шие позвоночные (птицы и млекопитающие) и в естественной обстановке могут приобре­тать новые привычки и навыки, вызывающие ряды сложных действий уже биологически це­лесообразных.

Тут может появиться сомнение в том, воз­можна ли такая выучка (дрессировка) без дрес­сировщика. Наблюдения над домашними жи­вотными, а отчасти и над дикими, устраняет это сомнение: мы знаем, что птицы и млеко­питающие сами, без дрессировки, выучива­ются новым для них и сложным действиям. Собаки и кошки выучиваются отворять две­ри, доставать еду из тех мест (шкафов, по­лок), куда она спрятана и т. д. Молодого шим­панзе (которого исследовала Н. Н. Коте), когда он разыгрался, заманили в клетку с двумя

^ Эволюция и психика 19

дверцами, одной закрытой, другой открытой и для приманки положили в нее грушу; бегая, он немного приоткрыл закрытую дверцу, по­том быстро вбежал в открытую дверь, схва­тил грушу и выскочил в другую дверцу клет­ки. Одно время у меня жил попугай, который сам выучился отворять дверцу своей клетки, запертую на задвижку. Подобные примеры по­казывают, что животные, по крайней мере высшие позвоночные, способны вырабатывать новые и целесообразные способы поведения вполне самостоятельно.

Примеры, которые мы приводили до сих пор, касаются прирученных животных; явля­ется вопрос — происходит ли тоже и в есте­ственной обстановке, т. е. способны ли дикие животные вырабатывать под влиянием изме­нений внешней среды новые способы действия и новые привычки приспособительного характе­ра? Аналогия с прирученными животными является сильным аргументом в пользу этого предположения, но и кроме этой аналогии имеются, как мне кажется, указания на то, что такие привычки действительно вырабаты­ваются. Трудность решения этого вопроса зак­лючается в значительной степени в том, что наблюдение животных в их естественной об­становке всегда затруднительно, и что нам приходится в данном случае пользоваться ма­териалом, доставляемым нам путешественни­ками, коллекционерами, охотниками и т. д., к наблюдениям которых зоопсихологи, осо­бенно современные, склонны относиться крайне скептически. Принимая, что осторож­ность по отношению к достоверности сооб­щаемых сведений, конечно, здесь необходи­ма в той же степени, как и по отношению ко всяким другим наблюдениям биологического характера, как, например, относительно вре­мени гнездования, перелета и т.д., я думаю, что мы свободно можем, в виду особенности постановки нашего вопроса, пользоваться эти­ми данными. Дело в том, что зоопсихологи совершенно справедливо относятся скептичес­ки к толкованиям, даваемым наблюдателями действий животных, когда, например, согласованные действия общественных насе­комых приписываются их взаимной симпатии, когда говорят об особенной сообразительнос­ти пчел или муравьев и о разумности пост­ройки гнезд птиц или жилищ бобров и т. д.;

но для нас не интересен вопрос о том, что чувствуют те или иные из рассматриваемых нами животных при своих действиях, что они думают, словом, о чисто психологической сто­роне их деятельности (поэтому мы и употреб­

ляем такие неопределенные термины, как дей­ствия "типа разумных"): мы ставим вопрос о том, в какой мере и настолько скоро способ­ны высшие животные изменять характер сво­их приспособительных действий при измене­нии внешних условий. Трудность проверки относительно диких животных состоит в том, что нам приходится принимать в соображение только те стороны их поведения, которые ка­саются несомненно новых для них условий су­ществования: таким образом отпадает целый ряд проявлений их психической деятельнос­ти, в которых мы могли бы заподозрить суще­ствование уже установившихся привычек и инстинктов, например, их поведение при лов­ле привычной добычи, способы спасания от привычных врагов и т. д. Принимая во внима­ние это ограничение, мы тем не менее на­ходим ряд примеров, которые показывают нам, что высшие позвоночные приспособля­ются к несомненно новым для них условиям.

Рузевельд в своем путешествии по Африке приводит факт, что слоны изменили свое по­ведение с тех пор, как за ними стали охотить­ся охотники с дальнобойными винтовками:

они перестали пастись в открытой местности, где к ним охотник может подкрасться издали и использовать свое дальнобойное оружие, а стали держаться в лесу, где их отыскать гораз­до труднее и где дальнобойное оружие не пред­ставляет преимуществ; охота за ними стала гораздо труднее и истребление приостанови­лось. Интересно, что носороги, гораздо более тупые, не приобрели этой привычки и поэто­му усиленно истребляются.

Это изменение у слонов произошло очень быстро, в течение одного поколения, так что о наследственном изменении инстинкта здесь говорить нельзя. Совершенно аналогичное из­менение в повадках произошло у бизонов в Канаде: они тоже под влиянием преследова­ния из степных животных сделались лесны­ми, и тоже в короткое время.

С рассматриваемой точки зрения весьма характерным является отношение диких жи­вотных к различного рода ловушкам; здесь животное сталкивается с совершенно новыми для него опасностями, которые подготовляет ему человек и изменение его поведения, пос­ле сравнительно немногих опытов, является весьма показательным. Песцы, которым кла­ли приманку, соединенную шнуром с насто­роженным ружьем, первоначально ее хватали и погибали, но весьма скоро стали прорывать ход в снегу и схватывать приманку снизу, так что выстрел не попадал в них и они благопо-

20 ^ А.Н. Северцов

лучно утаскивали добычу. В качестве анало­гичного примера упомяну о так называемых "контроблавах" на оленей: когда в данной местности произведено несколько облав, то поведение оленей изменяется, и они, вместо того, чтобы бежать от шума, производимого загонщиками, на стоящих тихо и спрятанных охотников, начинают бежать на шум, т. е. на загонщиков и прорываются через их линию и таким образом уходят. Это становится настоль­ко постоянным, что стрелкам приходится ста­новиться позади загонщиков, тогда олени на­рываются на них. Некоторые интересные случаи такого изменения поведения были со­общены мне нашим известным орнитологом, проф. П.П. Сушкиным; и ввиду авторитетнос­ти наблюдателя я их здесь приведу. Если кол­лекционер сторожит хищную птицу у гнезда с птенцами (П.П. Сушкин наблюдал это от­носительно соколов), то старые птицы, заме­тив охотника, не подлетают к гнезду и дер­жатся от него на почтительном расстоянии;

при этом птенцы, сидя без корма голодают и пищат. В этом случае иногда старые птицы, принося пищу для птенцов, не опускаются с ней в гнездо, а пролетая высоко над ним, т. е. вне выстрела охотника, бросают добычу в гнез­до; конечно, она далеко не всегда падает птен­цам, но все-таки иногда попадает и съедается. Тут мы видим ряд сложных действий явно при-способительного характера, которые едва ли можем истолковать иначе., как употребляя та­кие термины как сообразительность, сметка и т. д. Другой случай тоже весьма характерен:

если ворона пытается утащить птенца из вы­водка домашних уток, то сначала она просто бросается на утят и иногда ей удается схватить утенка и утащить его; но если старая утка от­била нападение и повторные попытки нападе­ния не удаются (старые утки защищают птен­цов весьма ожесточенно, и собирают утят под себя), то ворона начинает сильно кричать и обыкновенно на крик прилетает другая воро­на и атака возобновляется вдвоем: одна из во­рон нападает на утку и дразнит ее, стараясь отвлечь от утят, а другая держится в стороне и пользуется моментом, когда утка занята дра­кой с ее компаньонкой, чтобы схватить утен­ка и утащить его. По мнению П.П. Сушкина, факт, что первоначально атака производится одной птицей и только в случае неудачи дру­гая призывается на помощь, показывает, что мы имеем здесь не постоянный инстинкт, а ряд индивидуальных действий приспособитель-ного характера. Оценивая теоретическое зна­чение только что приведенных примеров, мы
должны обратить внимание на кратковремен­ность того периода времени, в течение кото­рого вырабатывается изменение поведения животных: здесь мы имеем развитие психи­ческой деятельности, совершенно отличной от инстинктивной и, наоборот, весьма похожей на сообразительность человека, где после не­скольких попыток выбирается наиболее целе­сообразный метод поведения.

Если мы сопоставим все сказанное отно­сительно только что рассмотренного нами типа действий высших животных, то мы можем сде­лать несколько небезинтересных для эволю­ционной теории выводов.

1. У высших позвоночных животных широ­ко распространены действия, которые в отли­чие от наследственных рефлексов и инстинк­тов мы имеем полное право отнести к типу, который мы обозначим условным термином "разумный"; в низшей форме эти действия подходят под тип простых условных рефлек­сов; у более высоко стоящих животных они усложняются настолько, что приближаются к действиям, которые мы у человека обозначаем, как произвольные и разумные действия.

2. В отличие от инстинктов, эти действия не наследственны и этим отличаются от ин­стинктов и рефлексов; наследственными при­знаками являются здесь не самые действия, как таковые, а только некоторая высота пси­хической организации (способности к установ­ке новых ассоциаций и т. д.).

С биологической точки зрения, т. е. с точки зрения приспособляемости животных, мы име­ем здесь фактор чрезвычайной важности, биологическое значение которого до сих пор не было достаточно оценено: значение его со­стоит в том, что он в весьма значительной сте­пени повышает пластичность животных по отношению к быстрым изменениям среды. При изменении внешних условий животное отве­чает на него не изменением своей органи­зации, а быстрым изменением своего пове­дения и в очень большом числе случаев ^ может приспособиться к новым условиям весьма скоро.

Чтобы оценить значение этого фактора (мы говорим именно о биологическом значении его) нам надо принять в соображение факт, что многие органы высших животных являются органами с полиморфными функциями. ;

Мы знаем, что весьма многие органы жи­вотных, имеющие отношение к внешней среде, способны к довольно разнообразным i функциям. Это положение касается прежде i всего органов движения: мы видим, напри-

Эволюция u психика 21

мер, что конечности высших позвоночных способны к перемене функции без всякой перемены строения. Крылья крупных птиц служат для полета, но в случае надобности птица ими пользуется как органами нападе­ния и обороны: орлы наносят крыльями сильные удары и сбрасывают при случае до­бычу со скал ударом крыла. Задние лапы птиц служат не только для передвижения по зем­ле (первичная функция задней конечности), но и для обхватывания веток при сидении на них, для схватывания, перенесения до­бычи при полете, для нападения и защиты. То же можно сказать и о передних лапах мно­гих млекопитающих, которые служат для бе-гания, для лазания, для плавания, и в каче­стве органов обороны и т.д. Даже ноги копытных животных, гораздо более специа-лизованные, чем пятипалые конечности, служат и в качестве органов передвижения, и в качестве органов обороны. Напомню о необычайно разнообразных функциях всех четырех конечностей обезьян и лемуров; о разнообразных функциях рта и зубов очень многих млекопитающих и клюва некоторых птиц, например, попугаев; о необычайном многообразии действий, которые может про­извести своим хоботом слон и т. д. Даже ки­шечный канал способен к довольно разно­образным функциям: мы знаем, что многие животные, нормально питающиеся опреде­ленной пищей, как, например, млекопита­ющие, у которых о роде пищи, которой они питаются, можно судить по строению зубов, переходят в случае нужды к другому типу пищи, например, от мясной к растительной, или от мясной к питанию насекомыми, и свободно переваривают эту пищу. Я не буду останавливаться на подробном перечислении таких примеров органов с полиморфными функциями; всякий читатель, несколько знакомый с биологией, их легко подыщет сам. Для меня важно только отметить, что у многих высших животных (мы их здесь и имеем главным образом в виду) существует полиморфизм функций экзосоматических органов: другими словами, данное животное может употреблять один и тот же орган, име­ющий отношение к окружающей среде, для нескольких, часто весьма непохожих друг на друга функций.

Мы можем спросить себя, от чего зависит тот факт, что животное в известный момент своей видовой жизни вдруг станет употреб­лять данный орган для функций, для которых его предки этого органа не употребляли?
Если мы примем в расчет не только быст­роту и легкость изменения поведения живот­ных при наличности того типа психики, ко­торый мы обозначили как "разумный", но и полиморфность функций органов, то нам ста­нет понятно все громадное значение этого типа психической деятельности как фактора при­способления. Мы привели ряд примеров более или менее сложных и целесообразных изме­нений поведения животных при со­ответственных изменениях условий существо­вания; мы можем представить себе, что изменения эти могут быть еще более значи­тельными, если животные будут при этом пользоваться своими органами для несколько иных целей, чем они ими пользовались рань­ше: тогда изменения поведения могут приве­сти к весьма значительным изменениям в об­разе жизни животного. Например, наземное животное может сделаться путем описанного нами активного приспособления из бегающе­го лазающим или роющим без изменения своей организации, т. е. в весьма короткий промежу­ток времени.

Прибавим к сказанному еще некоторые соображения относительно деятельности "ра­зумного" типа: наблюдая жизнь высших жи­вотных, у которых эта психика развита до из­вестной степени высоты, мы видим, что всякое такое животное живет в обычное вре­мя среди условий, хотя и в достаточной мере сложных, но в общем повторяющихся; оно имеет дело с определенными условиями не­органической природы, определенным типом растительности данной местности, определен­ной и в общем знакомой ему фауной, конеч­но, в той мере поскольку эта фауна, т. е. дру­гие животные, касаются его в качестве конкурентов, врагов, добычи или полезных для него животных. Для того, чтобы выжить при этих данных и определенных условиях тре­буется определенная высота "разумной" пси­хики, и в среднем животные, приспособлен­ные к данным условиям, ею и обладают.

Но если условия резко и быстро изменятся в неблагоприятную сторону, т. е. если появит­ся новый и опасный враг (мы берем этот гру­бый пример для наглядности), то данному виду придется приспособляться к этим новым ус­ловиям посредством быстрого изменения оп­ределенных сторон своего поведения. Есте­ственно думать, что при этих условиях выживут и приспособятся, т. е. окажутся спо­собными быстро и целесообразно изменить свое поведение и выработать новые привычки, осо­би с потенциально более высокой психикой,

22 ^ А.Н. Северцов

т. е. животные наиболее умные и наиболее спо­собные: говоря метафорически выживут "изоб­ретатели " новых способов поведения.

Другими словами, при эволюции этим пу­тем повышается потенциальная психика, при­чем дело здесь идет уже о наследственном по­вышении психических способностей данного типа. Этот процесс, как и другие наследственные процессы, идет, само собой разумеется, очень медленно. Когда животное приспособилось к наступившим изменениям и установилось не­которое новое состояние равновесия, так ска­зать, некоторая рутина жизни, то эта интен­сивная изобретательность, игравшая большую роль в период сильного изменения условий, не требуется, и животное ее может обычно не проявлять, но способность к ней, так сказать, некоторый "запасной ум" в психике живот­ного сохраняется, и при случае, т. е. при на­ступлении нового изменения условий, может проявиться. Таким образом мы приходим (я отношусь к этому предположению только как к гипотезе) к заключению, что высшие по­звоночные животные (птицы и млекопитаю­щие) в общем умнее, чем это кажется при наблюдении их при обычных условиях их жиз­ни. Мне кажется, что опыты дрессировки ди­ких животных (особенно таких, от которых по условиям их существования трудно ждать вы­сокой психики, как, например, тюлени или морские львы) вполне подтверждают эту ги­потезу о "запасном уме" млекопитающих. Мо­жет быть эта гипотеза могла бы оказаться по­лезной при суждении об исключительных проявлениях ума животных, которые мы име­ем у лошадей Кралля, собак проф. Циглера и т. д. Вдаваться в разбор этих вопросов, требую­щих специально психологического разбора (от которого я в настоящей статье сознательно ук­лоняюсь), я не буду.

В предыдущем мы сделали некоторую по­пытку разобрать способы, посредством кото­рых животные приспособляются к различным изменениям среды, и пришли к выводу, что способов этих два, причем каждый из них мо­жет в свою очередь быть подразделен на две категории: первый тип составляют наслед­ственные изменения, которые являются спо­собом, посредством которого животные приспо­собляются к очень медленным, но вместе с тем и очень значительным изменениям среды. По­средством наследственного изменения изменя­ются: а) организация животных и вырабатыва­ются те бесчисленные приспособительные изменения, которые нам известны на основа­нии данных палеонтологии и сравнительной
морфологии, и б) рефлексы и инстинкты жи­вотных, причем изменяется наследственно са­мое поведение животных; в некоторых случаях это изменение поведения происходит без изме­нения строения органов, в других сопровождает его, т. к. эволюция нового, активного, а часто и пассивного органа всегда требует изменения поведения животного.

Ко второму типу приспособления относят­ся ненаследственные приспособления, которые в свою очередь являются приспособлениями к быстрым, хотя и не особенно значительным изменениям в условиях существования живот­ных; сюда относятся: а) те изменения строе­ния, которые мы, за неимением лучшего тер­мина, обозначили как функциональные изменения строения животных и б) измене­ние поведения животных, происходящее без изменения их строения под влиянием тех пси­хических процессов, которые мы отнесли к разумному типу. Отметим, что в основе и тех и других приспособлений лежит, в конце кон­цов, наследственное изменение: способность животных к приспособительным реакциям на раздражения, получаемые из внешней среды, весьма различна у различных животных и мы имеем полное основание думать, что если не сама реакция, то способность к ней наслед­ственна и эволюирует по типу наследствен­ных изменений. Напомню о различиях в спо­собности к регенерации у различных животных, относительно которых мы с боль­шой вероятностью можем сказать, что они произошли от общих предков. Тоже самое мож­но сказать о психических действиях разумно­го типа: самые действия не наследственны, но способность к ним является наследственной и соответственно этому эволюирует очень мед­ленно. Указанное распределение можно выра­зить, следовательно, такой классификацион­ной схемой:

I. Наследственные приспособления к очень медленным изменениям среды:

1. Наследственные изменения строения животных.

2. Наследственные изменения поведения без изменения строения (рефлексы и инстинкты).

II. Ненаследственные приспособления к сравнительно быстрым изменениям среды:

1. Функциональные изменения строения животных.

2 Изменения поведения животных "ра­зумного" типа.

Мы видим таким образом, что существу­ет несколько отличных друг от друга спосо­бов приспособления животных к окружаю-

^ Эволюция и психика 23

щей среде, посредством которых они при­способляются к изменениям протекающим с различной скоростью. Эти типы приспособ­ления до известной степени независимы друг от друга, т. е. в одних эволюционных рядах сильнее развиты одни, в других другие. Я не буду подробно разбирать здесь значения наследственных (I, 1) и ненаследственных (II, 1) приспособительных изменений стро­ения животных, и только коротко останов­люсь на эволюции двух остальных типов при-способления посредством изменения действий и поведения животных.

Если мы возьмем членистых и членисто­ногих животных, начиная от аннелид* и кончая насекомыми и пауками как высши­ми представителями, то мы видим, что здесь прогрессивно развивалась деятельность рефлекторно-инстинктивного типа, так что у высших представителей членистоногих, на­секомых и пауков, инстинкты достигают вы­сокой степени сложности и совершенства. У многих общественных и одиноких насе­комых и очень многих пауков мы должны признать, что психическая деятельность это­го типа достигает необычной высоты, слож­ности и целесообразности: напомню строи­тельные инстинкты пауков, общественные и строительные инстинкты насекомых, ин­стинкты заботы о потомстве у тех и других и т.д. В каждом из таких инстинктов мы имеем длинный ряд очень точно регулированных и строго повторяющихся действий, которые при обычных условиях существования представ­ляют самые удивительные примеры приспо­собления животных к совершенно определен­ным условиям существования. Но даже у тех форм членистоногих, у которых инстинкты достигли высокой степени совершенства, психическая деятельность того типа, кото­рый мы обозначили как разумный, стоит от­носительно весьма низко. Приспособление, посредством перемены способа действий и выучки у них по-видимому играет весьма небольшую роль**.

Поскольку мы можем судить, эволюция приспособлений при помощи изменения по­ведения животных здесь пошла в сторону про­грессивного развития наследственно фикси­рованного поведения (инстинкта).

"Т.е. кольчатых червей, (прим. сост.)

" Надо сказать, что этот род психики у членистоногих исследован сравнительно мало, так как исследователи обращали преимущественное внимание на изучение ин­стинктов и их эволюции; может быть, было бы весьма интересно проверить существование условных рефлексов у насекомых и паукообразных; насколько мне известно, таких исследований сделано не было.
В другом ряду билатерально симметричных животных, а именно у хордат, мы видим что, эволюция пошла в направлении прогрессивно­го развития психики "разумного типа", т. е. на­следственно не фиксированных действий. Нельзя сказать, чтобы инстинктов в этом ряду не было, но в общем они гораздо менее сложны и менее распространены, чем у высших членистоногих, и к ним постоянно примешиваются действия "разумного типа"; это мы видим даже в тех слу­чаях, когда мы имеем дело со сложными инстинктами высших позвоночных, как, напри­мер, с инстинктом постройки гнезд птиц или заботы о детенышах у амфибий, птиц и млеко­питающих.

Если же мы возьмем тот тип психической деятельности, который мы обозначим термином "разумный", то в ряду позвоночных, мы в об­щем видим, что он развивался прогрессивно: у рыб и амфибий он, поскольку мы можем су­дить, сводится к сравнительно простым услов­ным рефлексам***, значительно сложнее он у рептилий, и достигает своего высшего развития у птиц, с одной стороны, у млекопитающих — с другой. И у тех и у других приспособления посредством изменения поведения в течение ин­дивидуальной жизни имеют громадное биоло­гическое значение и позволяют высшим пред­ставителям этих двух групп быстро приспособляться к весьма разнообразным усло­виям и к весьма быстро наступающим измене­ниям в последних. Последнее особенно ясно вид-

*** Мы должны сделать здесь весьма значительные оговорки относительно наших сведений об эволюции этого типа психики у позвоночных и принять в расчет, что раз­работка сравнительной психологии позвоночных только начата и мы очень многого просто не знаем. По имею­щимся в нашем распоряжении данным мы можем сде­лать только общее и очень приблизительное заключение относительно хода эволюционного процесса, т.е. мы мо­жем, например, сказать, что психическая деятельность млекопитающих в общем выше психики рептилий, и то же мы можем сказать при сравнении птиц и рептилий; на этом основании мы можем сделать некоторое приблизи­тельное заключение относительно хода эволюции психи­ческой деятельности у птиц и у млекопитающих, причем мы делаем допущение, верное только до известной сте­пени, что психика современных рептилий дает нам пред­ставление о психической деятельности рептилеобразных предков птиц и млекопитающих. Сравнительно психоло­гического исследования психологии различных классов позвоночных по группам, которое нам бы дало действи­тельное представление о ходе эволюции психических свойств высших позвоночных, мы, насколько мне извес­тно, до сих пор не имеем и ввиду трудности задачи и едва ли будем скоро иметь.

24 ^ А.Н. Северцов

но, когда животным приходится приспособлять­ся к изменениям, вносимым в их жизнь чело­веком.

Наибольшее значение приспособлений это­го типа мы, конечно, видим при эволюции человека, где они несомненно играли первен­ствующую роль. Можно сказать, что благода­ря развитию сознательно-разумной психики, способность непосредственных предков чело­века и самого человека к приспособлению по­высилась в невероятной степени и что имен­но благодаря этой способности человек и занял, не только в ряду млекопитающих, но и в ряду всех животных, доминирующее по­ложение: он может приспособляться в чрез­вычайно короткое с эволюционной точки зре­ния время решительно ко всяким изменениям и условиям существования.

Может быть, было бы интересно сравнить с этой точки зрения способы приспособления животных и человека к изменениям внешних условий: при таком сравнении мы видим, что относительное значение отдельных факторов приспособления, которые мы только что рас­смотрели, весьма различно в разных группах животных и у человека. Представим себе, что какое-нибудь млекопитающее животное пере­селяется из теплого климата в холодный и при­способляется к новым условиям существова­ния. Обычно мы видим, что у него вырабатываются новые приспособления, т. е. что организация его путем наследственного изме­нения весьма сильно изменяется и что поэто­му самый процесс переселения есть процесс весьма медленный: общие покровы животно­го изменяются таким образом, что они дела­ются способными защитить животное от хо­лода, соответственно этому происходит целый ряд изменений во внутренних органах, часто изменяется окраска животного и т. д. Анало­гичные изменения мы видим, когда млеко­питающее из лесного делается степным, ког­да оно переменяет пищу и т. п. Даже такие незначительные различия, как питание тра­вой и питание ветками деревьев, сопровожда­ются изменениями строения: мы знаем, на­пример, что у обыкновенного носорога на верхней губе существует пальцевидный при­даток для захватывания веток, которого нет у белого носорога, питающегося травой. Всяко­му известны удивительные приспособления в языке и лапах дятлов, выработавшиеся как приспособления к сравнительно незначитель­ному изменению в образе жизни и способе питания: лазанию по стволам деревьев и до­быванию насекомых и их личинок из под коры
и из щелей последних. Напомню, что эти при­меры относятся и к птицам и к млекопи­тающим, у которых приспособление посред­ством изменения поведения играет большую роль.

Обращаясь к человеку, мы видим, что со­ответствующие и даже гораздо большие изме­нения в образе жизни, переселения в совер­шенно иной климат, весьма значительные изменения в способе питания и т.д. не отра­зились на организации человека, и к таким весьма значительным с биологической точки зрения изменениям человек приспособлялся , только изменениями своего поведения и сво- j их привычек. Переселяясь в холодный климат, j человек не изменяет своей организации, но i изменяет свою одежду, свое жилище и т. д. При встрече с новым и опасным врагом он не вырабатывает новых органов нападения и за­щиты, рогов, клыков, чешуи и т. д. но изобре­тает новый способ борьбы, новое оружие.

Другими словами, человек, начиная с очень ранней стадии своей эволюции, начи­нает заменять новые органы новыми орудия­ми. Там, где животное для приспособления к новым условиям существования вырабатывает новые особенности строения, требующие гро­мадных промежутков для своей эволюции, человек изобретает (при той же организации) новые орудия, которые практически заменя­ют ему органы, одежду, согревающую его, огонь для варки пищи; каменный топор, уве­личивающий силу его удара, копье, позволя­ющее поражать врага на расстоянии, лук и стрелы, увеличивающие это расстояние и т. д. и т. д. Благодаря членораздельной речи человек приобрел способность быстро передавать но­вое изобретение или, с нашей точки зрения, новое приспособление, другим людям, чем увеличилась легкость обучения; слово, песня и затем письмо фиксировали всякое новое изобретение, сделали возможным его переда­чу из поколения в поколение, и облегчили его усовершенствование и т. д.

Я не буду разбирать этой стороны эволю­ции человека в деталях, так как это выходит далеко за пределы моей задачи: сказанного достаточно, чтобы показать, что тот тип дея­тельности, который мы у животных обозна­чали как "разумный" и который у человека уже в полной мере заслуживает этого имени, был у человека необычайно важным факто­ром прогрессивной эволюции. Главное значе­ние этого фактора заключается в том, что он до крайних пределов повысил способность че­ловека к приспособлению, сделав его суще-

^ Эволюция и психика 25

ством в самой высокой степени пластичным по отношению к изменениям среды.

Мы видели, что этот фактор действует в весьма значительной степени и у других по­звоночных и может быть корней его прихо­дится искать очень глубоко среди предков по­звоночных: высокого развития он достигает только у высших позвоночных и в конце кон­цов у человека.

Эволюция "приспособлений посредством изменения поведения без изменения органи­зации" пошла в дивергирующих направлени­ях по двум главным путям и в двух типах жи­вотного царства достигла своего высшего развития. В типе членистоногих прогрессивно эволюировали наследственные изменения поведения, инстинкты и у высших предста­вителей их, у насекомых, мы находим нео­быкновенно сложные и совершенные, приспособленные ко всем деталям образа жиз­ни инстинктивные действия. Вся жизнь обще­ственного насекомого введена в строгие рам­ки, подчинена строго определенной рутине. Каждый повторяющийся случай обыденной жизни муравья или паука служит стимулом, вызывающим к деятельности определенную, в большинстве случаев весьма совершенную, инстинктивную реакцию: все правила поведе­ния наследственны и даны раз навсегда. Но этот сложный и совершенный аппарат инстин­ктивной деятельности является вместе с тем крайне громоздким: если происходит измене­ние в условиях среды, то изменение деятель­ности, посредством которого животное может приспособиться к новым условиям (если оно к ним приспособляется этим путем, а не раз­витием новых органов), совершается необык­новенно медленно, так что к быстрым изме­нениям животное этим путем приспособиться не может. Таким образом, мы здесь имеем тип животных очень совершенных, с высоко сто­ящей психикой, но у которых пластичность организации не превышает пластичности, до­стигаемой посредством наследственного изме­нения организации.

В типе хордат эволюция пошла по другому пути, инстинктивная деятельность не достиг­ла очень большой высоты (так же как у чле­нистоногих деятельность разумного типа), но зато приспособление посредством инди­видуального изменения поведения, деятель­ность разумного типа стала развиваться про­грессивно и в высокой степени повысила пластичность организмов: над наследственной приспособляемостью появилась целая над­стройка индивидуальной приспособляемости
поведения. У человека эта надстройка достиг­ла максимальных размеров и благодаря этому человек является существом, приспособляю­щимся к любым условиям существования, со­здающим себе, так сказать, искусственную среду, — среду культуры и цивилизации: с био­логической точки зрения мы не знаем суще­ства, обладающего большею способностью к приспособлению, а, следовательно большим количеством шансов на выживание в борьбе за существование, чем человек.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   47

Похожие:

Задача обогатить хрестоматию iconBlueprint dvd1
Я думаю, что не мог выпустить её до сегодняшнего момента, потому что когда каждый раз когда я что-то узнавал, я обнаруживал что-то,...
Задача обогатить хрестоматию iconУчебно-методический комплект включает в себя пособие «История русской...
Учебно-методический комплект включает в себя пособие «История русской журналистики (1703—1917) в кратком изложении» с тестами и вопросами...
Задача обогатить хрестоматию iconOverview лист 1 лист 2 Задача 1 Задача 2 Задача 3 Задача 4 2ндфл см Sheet 1: лист 1

Задача обогатить хрестоматию iconЕ. Я. Басин искусство и эмпатия москва 2010 ббк 87 и 86
Книга состоит из брошюры «Творческая личность художника» (ранее опубликованной) и хрестоматии. В хрестоматию вошли высказывания об...
Задача обогатить хрестоматию iconЗадача 4
Задача Определите объем реализуемой продукции исходя из данных, приведенных ниже
Задача обогатить хрестоматию iconКнига откроет вам, как укрепить ваш брачный союз и обогатить вашу жизнь
Что делает женщину привлекательной в глазах мужчины? Что такое счастье для замужней женщины?
Задача обогатить хрестоматию iconЗадача 1
...
Задача обогатить хрестоматию iconСмысл игры в том, что в городе две команды: мирные жители и мафия....
Задача мирных жителей посадить в тюрьму всю мафию и маньяка. Задача мафии – убить всех граждан и маньяка. Ну а задача маньяка остаться...
Задача обогатить хрестоматию iconЗадача 10
Задача Рассчитать объем выгружаемой смолы за 1 цикл сорбции при прохождении через колонну 1000 м3 пр. Сорбционная емкость смолы 20...
Задача обогатить хрестоматию iconПеревод с немецкого С. Апта и наталии mah
Иными словами, посильна ли человеку моего склада эта задача, задача, на выполнение которой меня подвигло скорее сердце, нежели право...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница