Говард Маркс Господин Ганджубас


НазваниеГовард Маркс Господин Ганджубас
страница22/29
Дата публикации14.03.2013
Размер5.34 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Спорт > Документы
1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   29

Я позвонил Филу в Бангкок и попросил отправиться в Канаду. С ним можно было частично расплатиться из тех денег, которые хранил Джон Денби. Я собрался на несколько дней в Барселону. Пригласил Малика в Пальму. Позвонил Сунде в «Хилтон». Тот согласился прилететь в Пальму, если я заплачу за билет.

В самолете меня посетила шальная мысль познакомить Мак Канна с Мойниханом. Английский лорд ужинает с террористом из ИРА – это забавно.

– Итак, какие делишки обстряпывает гребаный английский лорд с валлийской сукой? –поинтересовался Мак Канн, пожимая руку Мойнихану.

– Хотел бы спросить у тебя то же самое, да благоразумие не велит, – парировал Мойнихан.

– Я ж не гребаный лорд.

– Ну, я имел в виду, какие у тебя дела с Говардом?

– Говард на меня шестерит. А ты шестеришь на него? Потому что, если так, ты шестеришь на меня. – Джим рассмеялся собственной шутке.

– Не желаю никого обидеть, но нет. Не сказал бы, что работаю на Говарда. Нас связывают деловые отношения и дружба. Мы оба учились в Оксфорде. Имеем ряд общих интересов. Любим вкусно поесть и выпить. Так, Говард?

Прежде чем я успел вставить слово, вмешался Джим.

– Ты осознаешь, что мы воюем, лорд Мойнихан.

– Пожалуйста, называй меня Тони. Кто воюет?

– Ты и я, ёб твою.

– Не понимаю.

– Англия и Ирландия.

– Мой дорогой Джим... – начал Мойнихан.

– Никакой я тебе не дорогой, ёб твою. Не надо мне тут этих гребаных оксфордских лекций.

– Джим, Мойнихан – одна из самых распространенных в мире ирландских фамилий. Я считаю себя ирландцем. Одно из моих вторых имен – Патрик. Сенатор Мойнихан – мой двоюродный брат.

– Но ты протестант, – возразил Мак Канн.

– Война идет из за власти, не из за веры. Я, вероятно, больше ирландец, чем ты, Джим.

– В палате лордов меня не увидишь, можешь быть уверен.

– Меня тоже. Я для них был занозой поострей, чем ты. И не случайно прожил почти всю взрослую жизнь в католических странах. Я самый горячий сторонник полной независимости Ирландии.

– Да неужели? Сколько же английских солдат ты застрелил? Сколько блокпостов взорвал?

И все в том же духе. Каждый старался выставить себя ярым ирландским республиканцем, ревностным католиком и патриотом.

Мойнихан посвятил меня в тайну: ему доверена часть пропавших миллионов президента Маркоса. Похоже, Карл был прав. Я согласился помочь в отмывании денег. Мойнихан дал мне поддельный филиппинский паспорт. Еще одни корочки ожидал кто то в Пальме. Мойнихан собирался попросить меня передать паспорт, но передумал и спросил, не может ли остановиться у меня с леди Эдитой. Я предложил им жилье в Пальма Нова. Квартира все еще была записана на Рафаэля Льофриу, но ключи у меня имелись.

Мак Канн спешил повидаться, чтобы выйти на Роджера Ривза. Роджер дал ему пятьдесят тысяч фунтов, и Джим приготовился провернуть поставку. Меня немного задевало, что эти двое ведут дела так, будто меня не существует, но мешать им я не собирался. Сказал Джиму, что Роджер с женой и детьми живут на Мальорке. В конце концов Джим решил, что должен приехать в Пальму.

Я добрался до Пальмы первым. Из Хитроу позвонил Малик. Его отказывались посадить на самолет «Иберии», потому что он не оформлял испанской визы.

Я позвонил Рафаэлю, пожаловался, что у моего друга, очень богатого пакистанского инвестора, проблемы, что он не может со мной встретиться. Рафаэль обещал разобраться.

Через двадцать минут он перезвонил: Малик уже в пути, все улажено.

Я отправился в аэропорт Пальмы, в офис Рафаэля. Там было два выхода: на территорию аэропорта и в зал прибытий. Рафаэль сказал, что встретит Малика у трапа и приведет к себе, чтобы избежать стычек с иммиграционной службой и таможней. После недолгого ожидания появился напуганный Малик под конвоем Рафаэля. Пакистанец думал, что его арестовали, и вздохнул с облегчением, увидев меня:

– Это уж слишком, Д. Г. Маркс!

Малик остановился в нашем доме. Льофриу, которому он понравился, представил меня и Малика богатому алжирцу Мишелю Кадри, проживавшему на Мальорке. Мы лихорадочно обсуждали грандиозные сделки, от купли продажи мебели из Бангладеша до приобретения пятизвездочных отелей в Марокко. Ни один из этих прожектов не воплотился в жизнь.

Малик предлагал мне заняться раскруткой зубной пасты, содержащей экстракт коры какого то пакистанского дерева. В одном гималайском племени, жевавшем эту кору, несколько поколений не знали забот с зубами. Еще Малика беспокоил гашиш, который он держал на складе. Я пообещал подумать, и насчет дури, и о зубной пасте.

Прибыл Мак Канн. Этого я поселил в квартире Хоббса на площади Банк де Лоли, в старой части Пальмы. Затем прилетел Сунде с известием, что агенты DEA вернулись в Пальму. Смеха ради, я и его засунул на квартиру Хоббса. Том сошел с ума от счастья, услышав, что Мойнихан имел доступ к пропавшим миллионам Маркоса. Приехали Мойнихан и Эдита и остановились в квартире Рафаэля в Пальма Нова. Я сообщил Тому, где они.

На маленьком испанском острове происходило черт те что. Член палаты лордов и содержатель филиппинских борделей остановился в доме главного комиссара испанской полиции. За лордом следил агент ЦРУ, проживавший на квартире англичанина, полового извращенца, на пару с боевиком ИРА. Ирландец готовил поставку марокканского гашиша при содействии пилота из Джорджии, работавшего на Медельинский картель. А за всем этим стоял бывший агент МИ 6, который руководил продажами тридцати тонн тайской марихуаны в Канаде и принимал в своем доме главного поставщика гашиша из Пакистана. Добавьте одинокого агента DEA, пытающегося понять, что происходит. Декорации были расставлены для эффектной сцены.

Увы, это была сцена провала. Она началась со звонка Фила из Ванкувера в первых числах сентября 1987 года. Канадская королевская конная полиция Ванкувера арестовала Джона Денби, Джерри Уиллса, Рона Аллена и многих других. Конфисковала несколько тонн марихуаны и несколько миллионов долларов. Груз накрыли на корабле, когда тот стал на якорь в порту Ванкувер. Именно туда Боб переправлял на парусниках тайскую марихуану со складов на острове Ванкувер.

Я философски отнесся к потере денег и тайской марихуаны: всякое случается, – но тяжело переживал арест Джона.

А еще меня беспокоил Фредерик. Угодит ли он в ловушку? Остался ли кто нибудь на свободе, чтобы получить марихуану? И не вьетнамскую ли траву Фредерика конфисковали?

Последнее предположение было верным. Канадская полиция нагрянула вскоре после того, как конфискованное судно встретилось с парусником Фредерика и приступило к разгрузке вьетнамской марихуаны. Фредерик отплыл, ничего не зная. В отличие от Джона Денби и Боба Лайта, Джерри Уилле и Рон Аллен не участвовали во вьетнамской поставке, но из за того, что в тайской и вьетнамской операциях были задействованы одни и те же люди, Джерри с Роном арестовали за сделку, о которой те знать не знали. Американцы не могли сказать, что миллионы конфискованных долларов выручены от продажи тайской марихуаны и что они ничего не знали о вьетнамской дури. Если Рон и Джерри заимели зуб на меня, я не мог их за это упрекать. Это была моя вина.

В тот день, когда пришли трагические известия, я отправился к Мойнихану в Пальма Нова. Он нервничал, мялся, отводил глаза. Я знал, что наш разговор записывается. Меня так и подмывало прямо сказать об этом, но я удержался и попробовал обратить ситуацию в свою пользу.

– Ты выглядишь встревоженным, мой дорогой. Что то случилось, Говард?

– Арестовали моих друзей с грузом наркотиков в Ванкувере.

– О господи! Какая жалость. Это был твой груз?

– Нет, конечно. Я не имею к нему никакого отношения. Я был не в курсе.

– А что за друзья? Я их знаю?

– Джерри Уилле. Возможно, я тебе его представлял в Маниле или Бангкоке.

– Да, было такое. Приятный человек, насколько я помню. Кто нибудь еще?

– Нет.

– Раз уж мы затронули эту тему, не возражаешь, если я задам несколько вопросов о твоем бизнесе? Я имею в виду наркотики, конечно. – Мойнихан даже не пытался хитрить.

– Продолжай, Тони.

Мойнихан накидал мне кучу глупых вопросов о перевозке наркотиков. Я отвечал с осторожностью, не сознаваясь ни в чем, кроме того, что было всем известно. Он отлучился в ванную, а когда вернулся, весь вид его выдавал сильное облегчение. Он спросил, могу ли я отмыть деньги, много денег: несколько миллионов, которые в настоящее время в Майами. Я сказал, что свяжу его с моим зятем, Патриком Лэйном, который живет в Майами.

Беседуя с Патриком, я выложил все, что знал про Мойнихана: мошенник, не заслуживает доверия, плутует со всеми, но перевозками наркотиков не занимался, к тому же лорд; утверждает, будто у него очень много денег, которые надо отмыть, есть веские основания этому верить. Патрик разрешил дать Мойнихану его номер.

Малик отправился в Лондон, а оттуда в Карачи. Мак Канн улетел в Париж. Роджер уехал в Амстердам. Сунде, вознагражденный должным образом, отбыл в Дюссельдорф, пообещав через Карла разузнать, нельзя ли как то вытащить Джона Денби из тюрьмы. Я остался в Пальме и дал клятву, которой верен по сей день: навсегда оставить сделки с наркотиками.

Не то чтобы у меня вдруг открылись глаза и я осознал, что наркоторговля – грязный бизнес, преступление против общества. Мне просто разонравилась такая жизнь. Почти все мои компаньоны сидели в тюрьме. Одни, по понятным причинам, винили меня за то, что лишились свободы. Другие – за то, что я замахивался на многое и тем самым ставил под угрозу наш бизнес. Меня критиковали и осмеивали, потому что я не занимался кокаином. Кое кто пытался подставить ножку. Кое кто не хотел делиться доходом от сделок, которые без моей помощи никогда бы не состоялись. За мной постоянно следили. Я платил немерено денег ЦРУ, чтобы отмазаться от DEA. Моя прибыль равнялась нулю. Я не виделся с семьей. Решено: отхожу от дел! Я известил об этом Роджера Ривза, Мак Канна, Фила, Малика и Джо Смита, который случайно оказался на Мальорке. Все восприняли новость скептически.

Когда в конце концов со мной связался Фредерик, я рассказал ему о судьбе груза и объявил, что больше не в деле. Он воспринял новости совершенно спокойно, только попросил достать ему поддельный паспорт. О том же просил и Роджер Ривз. Я не смог им отказать и заказал у Джимми Ньютона еще две ксивы.

Я не знал, что делать с лингвистической школой в Карачи. Это был законный бизнес с большим потенциалом, но он стоил мне немалых денег, школа несла большие убытки. Я полетел в Карачи, закрыл школу, а Джорджу и Ассумпте дал денег, чтобы собирали чемоданы и уезжали из Пакистана.

Малик сказал, что попробует получить что нибудь за гашиш, который он держал для меня. Мы договорились с этого момента заниматься только законным бизнесом: производством бумаги, импортом экспортом и раскруткой зубной пасты.

После ареста марихуаны в Ванкувере мне страшно не хотелось возвращаться в Бангкок. Массажный салон хоть и считался формально законным бизнесом, а также приносил немалые деньги, уже не увлекал меня. Более того, до меня дошло, что нередко отцы, перед тем как продать дочерей в массажные салоны, сами лишают их девственности. Участие во всем этом могло плохо сказаться на моей карме. Я заявил Филу, что завязываю. Он тоже не хотел продолжать. Мы продали салон, оставив за собой филиал «Международного туристического центра Гонконга».

Я позвонил Патрику Лэйну в Майами. Они с Мойниханом мило побеседовали, но ни о чем не договорились и вряд ли могли договориться.

В Ванкувере суд освободил под залог Джерри Уиллса, Рона Аллена и Джона Денби. Джерри и Рон не долго думая бежали. Джон остался. Он не мог не сдержать слова, даже если дал его полицейским. Джерри и Рон наняли для него великолепного адвоката Яна Дональдсона.

Теперь моя жизнь стала очень простой. Я работал на турагентство и кое чем приторговывал. Хотя все ладилось, я не находил себе места. Дела шли сами собой.

– Балендо, если бы я был твоим подчиненным и мог поехать куда угодно, что бы ты мне поручил?

– Тайвань, конечно.

– Почему? Что там такое?

– Экономический бум. Как в Гонконге и Японии, только лучше. Западные компании на тамошнем рынке пока не появились. Туристический бизнес – нетронутая целина. Многие авиакомпании не суются на Тайвань, опасаясь Китая. Надо бы изучить обстановку. Военное положение отменили. Ты со своим обаянием для Тайваня то, что надо.

Я принялся изучать Тайвань.

Начав с массового производства дешевых и скверных пластмассовых игрушек, Тайвань затем сделал рывок и стал осваивать производство высококачественной электроники, проводить ядерные исследования. Экспортируемые товары ценились выше китайских, но, несмотря на прорыв в сфере высоких технологий, средства связи и банковские системы Тайваня оставались примитивными. Туристическая индустрия находилась на зачаточном уровне. Имелось всего несколько мест, где иностранцы могли поесть.

Не составив ни плана, ни продуманной бизнес стратегии, я полетел в Тайбэй и остановился в гостинице «Фортуна» на Чуншан роуд. Освежившись в джакузи, отправился осматривать окрестности. Здесь, в залитых светом барах и кафе, текла ночная жизнь. Я зашел в одно заведение выпить и завязал разговор с хозяином, филиппинцем по имени Нести. Его жена работала в туристическом агентстве, а сестра – в баре «Хсалин», популярном среди немногочисленных гостей с Запада. Он предложил встретиться там следующим вечером. Я отправился спать и закрывал глаза со спокойной душой. Никто не знал, где я, за исключением филиппинца. И я не делал ничего противозаконного.

Следующее утро началось со звонка из Центра зарубежных покупателей. Узнав, что я прибыл на Тайвань по делу, мне предлагали посетить офис и рассказать о своих деловых интересах. Звонившая – она назвалась Джойс – пообещала заехать за мной в гостиницу в десять тридцать утра.

Джойс Ли была молода и привлекательна. Лимузин доставил нас к ее офису. Я рассказал, что главная цель моей поездки на Тайвань – рекламировать туристическое агентство в Великобритании. Джойс быстро организовала для меня встречи с руководством тайваньской авиакомпании «Китайские авиалинии» и представителями туристических агентств. Ее разочаровало, что в мои намерения не входило заказывать тайваньские товары. Я утешил ее обещанием в следующий раз прилететь с заказами.

Вечером я встретился в «Хсалин» с Нести и его женой Марией, которая рассказала о туристическом рынке Тайваня и назвала цены на авиабилеты, запрашиваемые авиакомпаниями и агентствами.

После ухода китайской пары рядом со мной уселись трое новозеландцев. Я пил виски и воду из отдельных стаканов и случайно опрокинул стакан с водой на колено одному из троицы. Стал извиняться.

– Ты из Уэльса? – спросил он, отряхиваясь.

  Да.

– Ydych chi siarad Cymraeg?76

  Odw77.

– Рой Ричарде. Рад познакомиться!

– Говард Маркс. Прости за воду.

– Ничего страшного. Слава богу, это только вода. Часом, не уэльская?

– Не думаю, Рой. Хотя несколько лет назад я и сам собирался перевозить воду на кораблях из Уэльса на Восток. Может, кто то украл мою идею.

– Так ты этим занимаешься? Водой?

– Нет, сейчас я всего лишь простой туристический агент, но раньше брался за все понемногу. А ты? Только не говори, что занимаешься водой.

– Ни в коем случае. Я сбежал из Уэльса в Новую Зеландию от дождей. Сейчас работаю на правительство Новой Зеландии. Звучит круто, но мы с друзьями просто проводим собеседования с тайваньцами, которые хотят эмигрировать в Новую Зеландию.

– Впечатляет. Значит, ты решаешь, кто поедет, а кто нет?

– Я бы так не сказал. Окончательное решение принимают другие.

– Но предварительное решение за тобой. Ты можешь не пустить.

– Наверное, так оно и есть. Я как то не задумывался.

– Рой, а почему люди уезжают с Тайваня? Вроде бы место хорошее, экономика устойчивая.

– Здесь до смерти боятся Китая, особенно с тех пор, как англичане пообещали вернуть Гонконг в 1997 году. Считают, что рано или поздно китайцы придут и сюда. Я совершенно с этим не согласен. Но многие хотят уехать. И если они отвечают определенным требованиям, мы принимаем их в Новой Зеландии.

– А что это за требования?

– В первую очередь человек должен быть весьма состоятельным. Но здесь таких довольно много. Мы принимаем университетских профессоров, физиков ядерщиков и ведущих промышленников. По несколько десятков в месяц. Мы проводим много интервью, но нам хорошо платят. И есть масса возможностей для левого заработка.

– Каких, например?

– Ну, люди, которые хотят получить новозеландское гражданство, почитают нас как богов. Согласны делать все, что им скажут. Мы можем диктовать, куда они должны вложить деньги в Новой Зеландии, где жить, какой открыть бизнес. Как ты понимаешь, у многих новозеландцев есть свои предложения на сей счет. Проталкивая некоторые идеи, можно получить хорошие комиссионные. Мы указываем, в каких гостиницах жить, как добираться. Можем диктовать что угодно.

– У вас есть хороший туристический агент?

– А что? Вообще то у нас нет постоянного турагента. Если твои цены конкурентоспособны, то я с радостью помог бы подработать земляку. Может, сходим куда нибудь. Ты был в Эм Ти Ви?

В 1988 году театры Эм Ти Ви в Тайбэе попадались на каждом углу, все разные. До сих пор у меня не возникало желания туда зайти. Тот, куда привел меня Рой, был одним из самых больших. Мы заплатили смешные деньги за билет, и попали в огромный зал, где посетителям предлагался фантастический выбор музыкальных видеозаписей и лазерных дисков. Подобного изобилия я никогда не видел. Каждый из нас должен был выбрать диск и комнату для просмотра. В Тайбэе вывески пишут на одном языке, на мандаринском диалекте китайского, но иногда попадаются надписи на английском. В этом театре Эм Ти Ви имелось два указателя на английском: «Секс» и «Без секса». Из секс отделения вываливались затраханные парочки. Мы с Роем прошли под вывеской «Без секса» и выбрали одно из многочисленных весьма комфортабельных помещений, оснащенных наисовременнейшей аудио  и видеотехникой. Устроившись на диване, стали смотреть лазерный диск с Джо Кокером в Mad Dogs and Englishmen. Официант принес пиво. Рой достал и раскурил небольшой косяк.

– Думаю, и за тобой водится такой грешок, – заметил он.

– Это настолько очевидно?

– Должен признаться, Говард, я почти не сомневался. Косяк был набит великолепной тайской марихуаной.

– Рой, как ты думаешь, а не захотел бы кто нибудь из тай ваньцев эмигрировать на Мальорку или в Уэльс?

– Они поедут куда угодно и привезут с собой кучу бабла, но только если получат гражданство. Если Уэльс станет независимым, у тебя, возможно, появится шанс, но сейчас Великобритания довольно сурово относится к иммигрантам. Про Испанию не знаю. Все страны предоставляют гражданство людям, которые отвечают всем требованиям. Все зависит от твоих связей.

Интересно, гадал я, провел бы Рафаэль несколько миллиардеров с Тайваня через аэропорт Пальмы, чтобы те обратили свое состояние на пользу Мальорки?

– Хотел бы я, чтобы Уэльс получил независимость, Рой. Могли бы произойти большие перемены.

– Что бы ты делал, если бы управлял Уэльсом?

– Я перестал бы впускать новозеландцев, пока их правительство не признает, что в семьдесят втором Уэльс уступил «Олл блэкс»78 в Кардифф Армз Парк из за нечестной игры.

– Боюсь, дни уэльского регби прошли. Ты поймешь это летом, когда Уэльс будет играть в Новой Зеландии. Но серьезно, что бы ты делал, если бы управлял Уэльсом?

– Прежде всего легализовал марихуану, чтобы в моей стране ее мог курить кто угодно. Активно поддерживал бы выращивание конопли. Разрешил импорт марихуаны.

– С этим многие бы согласились. Я в том числе. А героин? Как насчет него?

– Я бы легализовал все наркотики, но с оговоркой. Пусть марихуану продают и покупают как целебную траву, которая не вредит здоровью. Другие наркотики, вызывающие привыкание, токсичные или приносящие иной вред, следует продавать свободно, но сопровождать полной и правильной информацией относительно их эффекта. Если люди хотят жить под кайфом, отлично, но они должны знать, с чем имеют дело. Общество может себе позволить субсидировать тех немногих личностей, которые, как это ни печально, не мыслят себе иной жизни.

– И только то? Ты думаешь, что легализация наркотиков решила бы все проблемы?

– Многие. Наверняка я бы уничтожил атомные электростанции и вооруженные силы, высвободил бы капиталы, вложенные в оборонный комплекс. Тогда не стало бы очень богатых или очень бедных. Все бы работали. Ты же знаешь, обычная история.

– В Новой Зеландии тебя бы точно в тюрьму посадили, Говард. Почему бы тебе не уговорить тайваньцев построить пару заводов в Уэльсе, Говард? Создать новые рабочие места.

– Но ты сказал, что тайваньцев Уэльс не интересует – слишком сложно получить гражданство.

– Да, но это другое дело. Посмотри, сколько в Уэльсе японских заводов. И японцы не пытаются осесть там. Тай ваньцы те же японцы. Они готовы осваивать любой рынок, чтобы заработать много денег.

– Почему же их нет в Уэльсе?

– Потому что ни один уэльсец не сделал им привлекательного предложения, сулящего налоговые льготы, вид на жительство и возможности в будущем получить гражданство. Почему бы тебе не стать тем человеком, который первым построит тайваньский завод в Уэльсе?

– И как я найду тайваньцев, которых заинтересует такое предложение?

– Я вижу около двадцати каждый день.

Следующая неделя прошла за ужинами, коктейлями и разного рода встречами с руководством промышленных предприятий и турагентств.

Обзаведясь обширной информацией о деловой практике на Тайване и кучей знакомых из местной элиты, я вернулся в Лондон. Балендо пришел в восхищение. Он мог предложить правительству Новой Зеландии и всем, кто летел на Тайвань, более дешевые билеты. Начался обмен телексами между Лондоном, Новой Зеландией и Тайбэем. Через несколько недель «Международный туристический центр Гонконга» стал ведущим продавцом билетов «Китайских авиалиний» в Англии и заполучил в клиенты «Эвергрин», самую крупную в мире компанию по контейнерным морским перевозкам.

Я нанял исследователя, чтобы узнать, какие льготы предлагают желающим открыть предприятия в Южном Уэльсе. Резюмировал информацию и написал легкий для понимания доклад.

В ходе этих изысканий, я познакомился с американцем, любителем го, которого звали Майкл Кац. Он был адвокатом, имел право практиковать в Великобритании и Соединенных Штатах и знал кое что о моем прошлом. Игра в го сделала нас друзьями.

С того самого времени, как я узнал от Тома Сунде, что мной занимаются агенты DEA, мне хотелось получить заключение грамотного юриста о том, удастся ли американцам добиться моей экстрадиции. Кац сказал, что может слетать в Америку, изучить законы об экстрадиции, встретиться с адвокатами и властями и раскопать всю информацию, имеющую отношение к моему делу.

Вернувшись в Пальму, я побеседовал с Рафаэлем на тот предмет, сумеем ли мы извлечь какую нибудь пользу из желания тайваньских магнатов приехать на Мальорку, построить здесь дома и фабрики. Он уверял, что сумеем. Рафаэль не собирался нарушать испанские иммиграционные законы, но видел иные возможности. Он представил меня Луису Пине из Университета Балеарских островов, который подготовил подробный отчет об экономической ситуации на Мальорке, и с министром туризма Мальорки, снабдившим меня кучей рекламной информации.

В июне 1988 года я, за исключением двадцати косяков в день, не позволял себе ничего предосудительного и жил спокойно. Поездки на Тайвань и в Лондон не мешали мне проводить гораздо больше времени дома и получать от этого удовольствие. Многие мои законные проекты теперь сосредоточивались на Пальме. Не было нужды облетать полмира ради деловой встречи или получения денег. Какое то время я тешил себя порочной идеей баснословно разбогатеть законными способами, но вскоре от нее отказался. Люди в этом преуспевшие казались несчастными или внушали отвращение. Те немногие умные и счастливые богачи, которых я знал, либо были преступниками, либо принадлежали к академической элите. Я имел множество знакомых в криминальном мире, а вот с ученой средой не соприкасался со студенческой скамьи. Было ошибкой потерять с нею связь.

Каждые семь лет бывшие выпускники Баллиола получают приглашение встретиться со своим выпуском. Я окончил колледж в 1967 году, но ни в 1974, ни в 1981 на приглашения не откликнулся. В 1988 году я передумал и полетел из Пальмы в Лондон. Джулиан Пето встретил меня в Хитроу и отвез в Оксфорд на машине.

Было странно снова гулять по внутреннему двору Баллиола. Мои сокурсники за двадцать лет мало изменились, и старые связи быстро возрождались. Моих подвигов по части контрабанды гашиша никто не осуждал, ощущался лишь интерес и вежливое любопытство. Мы обменивались телефонами и адресами, строили планы, как встретимся снова. К сожалению, Мак не приехал, но дал о себе знать. Он обретался в Лондоне и на меня, казалось, зла не держал.

Один из сокурсников, уэльсец Питер Гиббинс, стал состоятельным профессором. Во время каникул он проводил семинары по информационным технологиям для менеджеров со всего мира. Мы поговорили о Тайване, о том, интересна ли тайваньцам европейская бизнес практика. Питер спросил, не подберу ли я желающих поучаствовать в семинарах, которые он организует и на которые пригласит ведущих академических лекторов. Гостей с Тайваня можно поселить в студенческом общежитии Баллиола. Я согласился помочь чем смогу.

В Пальме меня ожидало несколько бредовых сообщений от Роджера Ривза. Мы встретились в кафе в Санта Понсе, маленьком курортном городке на побережье, на полпути между Ла Вилетой и домом Роджера в Андрайтксе.

– Говард, мальчик мой, паспорт, который ты мне дал, оказался лажей.

– Что значит лажей? Его выписали прямо в паспортном столе.

– Мне наплевать, где выписали эту лажу. На прошлой неделе я отправился в Амстердам. На иммиграционном контроле взглянули в паспорт и потащили допрашивать.

– Но, Роджер, могли быть другие причины. Вдруг полиция села тебе на хвост, пока ты летел?

– Черта с два! Я только и собирался, что купить лодку другую. Копы не делают стойку на такие вещи.

– Почему нет, Роджер? Чем интересовалась голландская полиция?

– Я не остался, чтобы выяснить. Ну уж нет! С божьей помощью дернул оттуда.

– В смысле?! Тебя преследовали?

– Преследовали? Еще как! Я чесанул через взлетную полосу, перелез через две высоченные изгороди из колючки вокруг аэропорта. Меня на кусочки изрезало. Слушай, может, дело и не в паспорте, но ты гарантируешь, что он чист?

– Не могу.

– Хорошо. Достань другой.

Спустя несколько часов Роджер позвонил мне домой:

– Говард, либо они охотятся за тобой, либо ты коп.

– Что?!

– Как только ты отъехал от кафе в Санта Понсе, четверо в штатском вышли из машины и попытались меня арестовать. Наговорили какого то дерьма про машину, про то, что должны посмотреть мои документы. Я распихал их и удрал через пекарню. Если бы не господня помощь, меня бы засадили в клетку. Они за тобой охотятся, приятель.

– Тогда почему же они меня не арестовали, Роджер?

– То то и оно, Говард. Думаю, нам не стоит разговаривать какое то время.

– Роджер, ты же не считаешь, что я полицейский, правда?

– Нет, не считаю. Конечно, нет. Но чую опасность. Большую опасность.

В тот же день со мной связался Том Сунде и потребовал денег на мою защиту. Я сказал, что живу в ладах с законом, а потому денег не имею. И добавил, что если бы агенты DEA собирались меня арестовать, давно бы уже так и сделали. Он ответил, что большое жюри79 собирается предъявить мне обвинение. За четверть миллиона долларов я получу все материалы. Я ему не поверил. Он объявил, что дружбы ради заниматься этим не будет, но предупредит, если арест станет неминуем.

На следующий день к нам пришла жена Роджера, Мари. Сразу после нашего с Роджером разговора Ривзы поехали забрать сына из школы на другом конце Пальмы. Несколько вооруженных полицейских окружили машину и арестовали Роджера. Ночь он провел в полицейском участке, а утром его повезли во Дворец правосудия на встречу с судьей, кабинет которого находился на втором этаже. Роджер, хоть и был в наручниках, перемахнул через стол судьи, выпрыгнул из окна и упал на крышу припаркованной машины. Он мчался по главной улице, преследуемый ордой полицейских, пока его не схватили. Теперь он находился в тюрьме, в Пальме. Его выдачи добивались немцы, а не американцы.

Мне пришлось долго расспрашивать Мари, прежде чем в тумане забрезжила истина. Мак Канн поставил Роджеру кучу марокканского гашиша, а тот нанял немецкое грузовое судно с немецкой же командой, чтобы отвезти дурь в Англию. Немцев арестовали в Германии, когда судно пришвартовалось в порту уже без груза. Они сразу выложили властям все, что знали. Немецкий закон запрещает использовать корабли для перевозки наркотиков. Роджеру было предъявлено обвинение в Любеке, и он не сомневался, что немцы и ко мне имеют претензии.

Я покинул Пальму на первом же самолете. Оставаться там стало опасно. Со мной был чемодан бумаг, относящихся к иммиграции тайваньцев на Пальму, семинарам по информационным технологиям и строительству заводов в Южном Уэльсе. Я прилетел в Тайбэй и поселился в гостинице «Фортуна». Хоть я и прихватил паспорт на имя Уильяма Тетли (спрятанный в картонной сторонке книжного переплета), но пользовался настоящим удостоверением личности. Я не прятался. Не считал, что нахожусь в бегах. Просто на Тайване я чувствовал себя в безопасности. Там даже не существовало американского посольства.

Пока я находился в Европе, Рой Ричарде на пару недель слетал в Новую Зеландию и побеседовал обо мне с друзьями в Уэллингтоне. Один из них читал «Счастливые времена» Дэвида Лея. Рой привез книжку и попросил у меня автограф.

Ричарде помог мне заключить с «Чайна метал» предварительное соглашение о строительстве завода в Южном Уэльсе и вручил длинный список тайваньских миллионеров, желающих жить на Мальорке и вкладывать там деньги. Кроме того, некоторые менеджеры промышленных предприятий заинтересовались семинарами в Оксфорде. Чтобы поддержать отношения с Маликом, я договорился о закупке тюбиков для зубной пасты. Дела шли просто великолепно.

Джерри Уилле нашел меня через Балендо. Мы почти год не разговаривали. Джерри сказал, что от знакомого адвоката, имеющего связи в DEA, услышал, будто в Майами большое жюри приняло обвинительный акт против него, меня и других. По всей видимости, меня считали главарем преступного клана. Американцы собирались потребовать моей экстрадиции.

Была ночь. Я пошел прогуляться по кампусу Тайваньского университета. Должен ли я снова исчезнуть и жить по паспорту Тетли? Тайком, урывками встречаться с женой, детьми и родителями? Осесть на Тайване? Ведь это одна из немногих территорий, не заключивших с США договор об экстрадиции. И похоже, я тут приживусь. По крайней мере, семья сможет проводить со мной много времени.

Я отправился к Нести, мы пропустили по стаканчику. В баре было против обыкновения пусто.

– Где Мария? – спросил я, не увидев его жены.

– Пошла в Храм Собаки со своим дядей.

– Что это, черт возьми, за собачий храм?

– Есть только один Храм Собаки, Говард. Он стоит на берегу рядом с Таншуй, в часе двух езды отсюда. Тридцать лет назад рыбацкий сампан разбился во время шторма, и погибли все тридцать три человека, которые были на борту. Их всех похоронили в общей могиле. Собака одного из рыбаков прыгнула в могилу, да так и не вылезла. Ее тоже похоронили. Теперь эту собаку почитают воплощением верности, и она покоится в храме на берегу. Верность – очень важная вещь для преступника. Поэтому многие из тех, кто преступил закон, приходят туда молиться.

Я расспросил Нести, как найти Храм Собаки, и добрался туда на такси. Приехал на рассвете. На парковке возле храма теснились всевозможные средства передвижения, от мотороллеров до «мерседесов». Тысячи нищих, гангстеров и проституток сновали между автостоянкой и святилищем. Внутри храма перед двухметровой статуей из черного камня люди стояли на коленях и молились собаке. Кто то лепил на изваяние крохотные листочки сусального золота. Моя молитва была простой: «Сделай, чтобы я остался с женой и детьми!» При одной мысли о детях на глазах выступили слезы. Мифэнви собиралась провести с нами лето, а мне редко выпадала возможность побыть сразу со всеми своими четырьмя детьми. Всего несколько дней отделяло меня от годовщины свадьбы. Я хотел быть с женщиной, которую люблю.

Майкл Кац прилетел ко мне в Тайбэй из Лос Анджелеса. Он собрал кучу бумаг об экстрадиции и деле Эрни Комбса. Последние подтверждали, что телефоны в моем доме на Мальорке прослушивались. По мнению Каца, обвинения против меня не выдвигали, и запроса на выдачу не поступало. Я воспринял его слова как ответ на свою молитву собаке. Я мог возвращаться в Пальму.

Покончив с делами, я полетел из Тайбэя в Вену, потом в Цюрих. Позвонил Тому Сунде из аэропорта. Он посоветовал мне не задерживаться в Пальме более сорока восьми часов. Рафаэль встретил меня в аэропорту Пальмы, провел в обход иммиграционного и таможенного контроля и отвез домой. Я завалил детей подарками из Тайваня и, чтобы отпраздновать годовщину свадьбы, повел Джуди поужинать в «Тристан», в «Пуэрто портале», затем мы отправились в «Уэллиз» выпить с Джеффри Кенионом. Уик энд я провел в кругу семьи.

1   ...   18   19   20   21   22   23   24   25   ...   29

Похожие:

Говард Маркс Господин Ганджубас iconК. маркс тезисы о фейербахе
Маркс К., Ф. Энгельс Сочинения/М.: Государственное издательство политической литературы; 1955
Говард Маркс Господин Ганджубас iconЛавкрафт Говард Филипс Лавкрафт Говард Филипс Наследство Пибоди Говард...

Говард Маркс Господин Ганджубас iconФридрих Энгельс Карл Генрих Маркс Манифест Коммунистической партии
«Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. – 2-е изд. – Т. 4»: Государственное издательство политической литературы; М.; 1955
Говард Маркс Господин Ганджубас iconОбращение граж д ан к президентуро сс и йс к ой федерации владимиру...
...
Говард Маркс Господин Ганджубас iconГовард Филлипс Лавкрафт Алхимик Говард Ф. Лавкрафт Алхимик
Франции, наводя ужас на одних и восхищая других. Бойницы и укрытия видели баронов, графов и даже королей, готовых биться до последнего,...
Говард Маркс Господин Ганджубас iconИван Алексеевич Бунин Господин из Сан-Франциско
Господин из Сан-Франциско – имени его ни в Неаполе, ни на Капри никто не запомнил – ехал в Старый Свет на целых два года, с женой...
Говард Маркс Господин Ганджубас iconГовард Филлипс Лавкрафт Хребты Безумия Говард Лавкрафт. Хребты Безумия I
Не хотелось бы раскрывать причины, заставляющие меня сопротивляться грядущему покорению Антарктики — попыткам растопить вечные льды...
Говард Маркс Господин Ганджубас iconМаркс К., Энгельс Ф.; Избранные произведения. В 3-х т. Т. 3
По изданию: Маркс К., Энгельс Ф.; Избранные произведения. В 3-х т. Т. М.: Политиздат, 1986, 639 с. 
Говард Маркс Господин Ганджубас iconУрс Видмер Господин Адамсон Урс Видмер господин адамсон
Шоколада под ними почти не стало видно, а может, они и впрямь его вытеснили. Оставшиеся сорок четыре свечки стояли вокруг торта....
Говард Маркс Господин Ганджубас iconГовард Филлипс Лавкрафт Тень над Иннсмаутом Говард Филлипс Лавкрафт Тень над Иннсмаутом I
Не отличающиеся повышенным любопытством граждане отнеслись к данной акции всего лишь как к очередной, пусть даже и достаточно массированной,...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница