Великая крестьянская


НазваниеВеликая крестьянская
страница1/24
Дата публикации26.03.2013
Размер4.21 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24



http://kraeved.opck.org – История Оренбуржья

http://history.opck.org – Историческая страница Орска

Авторские проекты Раковского Сергея


Д.А.Сафонов

ВЕЛИКАЯ

КРЕСТЬЯНСКАЯ

ВОЙНА

1920 - 1921 гг.

И

ЮЖНЫЙ УРАЛ

Оренбург

1998

Памяти тысяч и тысяч крестьян, павших жертвой жестокости государства.

В 1920-1921 гг. гражданская война, полыхавшая на просторах России, приобретает новую составляющую - в активную борьбу за свои интересы включается российское крестьянство. Разумеется, неверно было бы считать, что в предыдущие годы войны крестьянство оставалось как бы в стороне, но все же определяющим моментом тогда было противостояние красных и белых. На том этапе крестьянство в значительном своем большинстве выжидало, какая из противоборствующих сторон лучше всего сможет удовлетворить нужды крестьянских масс. При этом наибольшую симпатию вызывали большевики, как власть, давшая крестьянам землю в октябре 1917 г.

Теперь же многое изменилось. Красная армия фактически победила. По мере ее продвижения, на освобождаемых от белых территориях начиналось активное воплощение в жизнь мероприятий "военного коммунизма", в первую очередь продразверстки. Отсутствие здорового рационализма в этих начинаниях компенсировалось все более усиливающимся насилием со стороны властей в отношении крестьян. Насилие вызывает ответную реакцию и вот активными выступлениями крестьян охватываются новые и новые территории, а сами выступления становятся все более и более массовыми.

Почти сразу же они были заклеймены властью как бандитские, или же как контрреволюционные, а затем, на протяжении десятилетий советской истории над ними вообще опустился занавес умолчания. Между тем, без изучения этих событий невозможно получить цельную картину жизни крестьянства региона тех лет.

Нам кажется возможным говорить о наличии в России в эти годы очередной крестьянской войны. По нашему убеждению, события 1920-1921 гг. попадают под это определение в равной степени и с точки зрения марксистской историографии, и с позиций современного крестьяноведения. Не собираясь вступать в давнишний спор о количестве крестьянских войн в истории России, просто отметим, что с учетом требований, предъявляемым традиционной советской историографией крестьянским войнам, данная война им полностью соответствует. Налицо массовость участия, значительность территории, охваченной движением, существование программы действий у восставших. В советской историографии крестьянские войны жестко связывались с феодальным строем, рассматривались как протест против феодальной эксплуатации. Отсюда выходило, что с утверждением капитализма, исчезала сама основа для крестьянских войн. Однако, если посмотреть на проблему шире, и в крестьянских войнах увидеть протест против государства, а в действиях крестьян - стремление к созданию условий для свободного хозяйствования, то становится ясно, что и в значительно более позднее время сохраняется основа для новых крестьянских выступлений.

Современное крестьяноведение трактует крестьянские войны достаточно расширительно. Так, один из ведущих специалистов Т.Шанин считает возможным говорить даже о двух крестьянских войнах в России начала ХХ в. - в 1905-1907 гг. и 1917-1922 гг. При этом понятие войны включает в себя массовость, всеобщность и конфронтацию с государством. [129(см. список литературы в конце книги), С.274.]

Им же была высказана важная мысль о том, что в начале ХХ в. мир сталкивается с новым качественным этапом в развитии крестьянского протеста - "мировой волной крестьянских войн" в странах, находящихся на периферии глобального капиталистического прогресса. Корни их в кризисе капиталистического проникновения в крестьянские общества и раскрестьянивания. Мы наблюдаем феномен "второго дыхания" крестьянских войн, и в новых условиях не способных победить, но могущих теперь изменять историю. [129, С.145.]

Крестьянская война 1920-1921 гг. отличалась от предшествующих еще и тем, что в ней не было единой лидирующей силы. Здесь мы не видим ни одной харизматической фигуры вожака, сродни Разину или Пугачеву. Невозможно выделить какой-либо регион, который можно было бы объявить центром крестьянской войны. Зато в отличие от других войн, мы наблюдаем выступления крестьян практически повсеместно. И хотя организационное единство между ними в большинстве случаев отсутствовало, зато есть единство причин, единство требований - в общем, единонаправленность протеста. Именно уникальный размах крестьянского протеста, на наш взгляд, позволяет говорить о "Великой крестьянской войне".

Мы поставили цель изучить события этой войны в пределах Южного Урала. С ХIХ в. регион охватывал две губернии: Оренбургскую и Уфимскую. Уфимская губ. включала в себя Белебеевский, Бирский, Мензелинский, Уфимский, Стерлитамакский и Златоустовский уезды. В Оренбургскую губ. входили уезды Оренбургский, Орский, Челябинский, Троицкий и Верхнеуральский. После 1917 г. произошли некоторые изменения, которые уместно отметить.

На основании соглашения 23 марта 1919 г. о создании Башкирской автономии ей передавалось около 70 волостей из Уфимского, Оренбургского, Верхнеуральского, Троицкого, Челябинского, Шадринского, Екатеринбургского, Златоустовского, Стерлитамакского уездов. В Уфимской губ. оставались уезды Уфимский, Белебеевский, Бирский, Мензелинский, части Златоустовского и Стерлитамакского. 3 сентября 1919 г. Президиум ВЦИК принял решение об отделении от Оренбурга Троицкого и Челябинского уездов с образованием Челябинской губернии. В ее состав входили Курганский, Миасский, Троицкий, Верхнеуральский, а в 1920 г. присоединен Кустанайский у., до окончательного территориального размежевания Сибири. В 1920 г. Мензелинский уезд (кроме 5 волостей) был передан Татарской АССР, а г.Стерлитамак - Башреспублике. Тогда же к Башреспублике отошли Аргаяшский кантон, большая часть Верхнеуральского и часть Троицкого уездов. На основании постановления II Оренбургского губернского съезда Советов от 25 марта 1920 г. было упразднено уездное деление, губерния была разделена на 8 районов. С 7 июля по декабрь 1920 г. Оренбургская и Тургайская губернии были слиты в одну - Оренбургско-Тургайскую, затем вновь разъединенную. В сентябре 1920 г. Оренбургско-Тургайская губ. была включена в состав вновь образованной автономной Киргизской (Казахской) ССР. Тогда же Оренбург до 1925 г. стал столицей КССР. Уфимская губерния была упразднена на основании декрета ВЦИК от 14 июня 1922 г., ее уезды вошли в состав БАССР. 7 июня 1922 г. Президиум Оренбургского губисполкома постановил ликвидировать районы и вновь восстановил уезды - теперь были образованы 3 уезда: Оренбургский, Орский, Исаево-Дедовский ( с 5.12. 1923 г. - Каширинский).

В послеоктябрьский период для удобства управления в уездах создавались дополнительные административные единицы - районы. В интересующие нас годы неоднократно вносились изменения в конструкцию уездов, районов и волостей.

Хронологические рамки исследования - 1920-1921 гг. - достаточно условны в том смысле, что крестьянские выступления, вызванные одними и теми же причинами, можно наблюдать как в 1919, так и в 1922 гг. Указанные же годы были временем наибольшего подъема крестьянских выступлений, их наибольшей массовости и организованности.

Объект исследования - многонациональное крестьянство региона, в 1921 г. составлявшее 81% населения края. При изучении крестьянского социального протеста есть некоторая опасность впасть в крайность - точно также, как еще недавно всех восставших крестьян огульно именовали "бандитами", теперь всех участников выступлений начать называть "повстанцами". Естественно, кроме "идейных" отрядов восставших, были группы откровенных авантюристов, и просто бандитов. Жестокость стала нормой, непременным условием борьбы. При этом кто был более прав, однозначно определить трудно: с одной стороны - расправы над коммунистами и продотрядовцами, а с другой - жестокие карательные меры коммунистических отрядов. Собственно, в этом-то и заключается весь ужас гражданской войны.

Нами предпринята попытка впервые реконструировать историю крестьянских восстаний региона на основе имеющихся публикаций и новых архивных материалов. Впервые введен в научный оборот массив пропагандистских изданий восставших. На основании внимательного изучения иногда достаточно противоречивых источников составлена карта крестьянских движений в регионе (см.приложение). Из значительного количества фактов о вооруженных конфликтах Советов с "бандами" мы остановились лишь на тех, которые доказанно можно назвать "идейными", а также наиболее массовыми.

Автор выражает благодарность своему Учителю, доктору исторических наук, профессору Василию Федоровичу Антонову, в свое время указавшему на важность разработки данной проблемы.
^ Глава 1. Историография и источники
Трудно спорить со справедливым суждением известного историка Т.В.Осиповой, что с самого начала становления советской историографии тема "Крестьянство в гражданской войне" убедительно демонстрировала зависимость сознания историков от общественного климата - сказывалась коммунистическая непримиримость к крестьянскому самовыражению: "Многовековая самостоятельная история российского крестьянства в советской историографии закончилась на Октябрьской революции. За крестьянским большинством была прочно закреплена роль ведомого, послушного союзника пролетариата, потерявшего свою самобытность и право субъекта исторического процесса".[83, С.92]

Еще в начале 20-х гг., что называется "по горячим следам", крестьянские восстания и выступления рассматривались многими, как историками, так и мемуаристами, как составляющая гражданской войны. Без особого сочувствия, но с достаточным уважением писал о крестьянских восстаниях М.Покровский [94, С.4]. Предпринимались попытки понять их причины. Любопытно, что по этому вопросу сходились во мнениях исследователи разных воззрений. Так эмигрант С.Маслов считал массовое повстанчество 1920-1921 гг. "чисто социальным рефлексом на насилие властей" [74, С.132] и продолжением крестьянского поиска "лучших методов действия" в отношении власти [74, С.128]. Советский историк М.Кубанин констатировал враждебное отношение крестьянства к советской власти в 1919 г., однозначно заключая, что произошло это в результате "нашей политики". [52, С.38] По его мнению, именно из-за этого "враждебного отношения" "мы были вынуждены" прибегнуть к карательным действиям. Середняк выбирал из двух зол, заключал он, и "пытался занять самостоятельную позицию, но это ему не удалось". [52, С.44] М.Кубанин однозначно полагал, что неверно называть эти выступления антисоветскими, поскольку восставшие выступали за советы, но только без коммунистов. На том историческом отрезке допустима была и критика власти - взять, например, критику "нашей политики" у М.Кубанина, или отдельных сторон деятельности комбедов у Л.Крицмана. Но это продолжалось очень недолго.

Если в начале 20-х гг. и были попытки анализа происходившего, то в период господства в науке догм "Краткого курса Истории ВКП(б)"(1937) тематика крестьянских восстаний 1920-21 гг. вообще оказалась закрытой. Уже в "Истории гражданской войны"(1934) о восстаниях ничего нет - тема была просто вычеркнута. На смену проблеме борьбы крестьян с диктатурой пришла тема военно-политического союза рабочего класса со средним крестьянством. Прочно утверждается версия об окраинном характере крестьянских антикоммунистических выступлений при непременной поддержке интервентов, белогвардейцев и мелкобуржуазных партий. Из всех восстаний упомянуты были лишь "кулацкие мятежи в Сибири, на Украине и в Тамбовской губернии (антоновщина)". [40, С.157.]

Возвращение темы происходило очень медленно. И если в отношении некоторых исторических тем желанные перемены наступили достаточно скоро, то в отношении крестьянских восстаний начала 20-х г. этого долго не происходило. Несмотря на все перемены в жизни и исторической науке, выступления крестьян продолжали считаться белогвардейскими, кулацкими и эсеровскими. Теперь определяющими становятся исключительно высказывания В.И.Ленина. Как известно, Ленин отрицал массовый характер крестьянских выступлений: "Чтобы в России были крестьянские восстания, которые охватили бы значительное число крестьян, а не кулаков, это неверно. К кулакам присоединяется отдельное село, волость, но крестьянских восстаний, которые охватили бы всех крестьян в России, при советской власти не было. Были кулацкие восстания...Такие восстания неизбежны". [62, С.9.] Он же подчеркивал неизбежность зверств со стороны "мятежных кулаков": "Кулак бешено ненавидит Советскую власть и готов передушить, перерезать сотни тысяч рабочих. Если бы кулакам удалось победить, мы прекрасно знаем, что они беспощадно перебили бы сотни тысяч рабочих". [60, С.39.] Эти и некоторые иные положения легли в основу последующих исследований и оценок в них.

Новым в публикациях, если это можно считать таковым, было признание факта, что со стороны Советской власти все же имели место насилия в отношении крестьян, а также злоупотребления. Установилось стереотипное утверждение, что злоупотребления продотрядов, их произвол есть во-первых, явление частного порядка, а во-вторых, это происки классовых врагов, использовавших советский партийный аппарат для дискредитации диктатуры пролетариата. В остальном все осталось по-старому, даже терминология. Практически каждый автор, даже самый начинающий, считал обязательным в историографическом очерке упрекнуть современника тех лет М.Покровского за то, что тот "не разглядел" сущности событий и назвал "мятежи" восстаниями.(1)

Важной вехой стала монография И.Трифонова, изучавшего "кулацкую контрреволюцию" кануна НЭПа, иными словами - восстания 1920-1921 гг. По большому счету многое из того, о чем он писал, было в некотором роде повторением опубликованного в 20-х гг. Но учитывая, что публикации тех лет были практически изъяты из научного обращения и забыты, можно сказать, что Трифонов вновь открыл тему. Он предложил различать военно-политический бандитизм [117, С.6.] и "вооруженную кулацкую контрреволюцию". [117, С.8.] При этом автор отказывал "кулацким мятежам" в праве считаться крестьянскими, критикуя "искажения в раскрытии социально-политического характера контрреволюционных выступлений кулачества вплоть до попыток представить их в качестве крестьянского движения". [117, С.18.] В общей оценке происходившего, он не отходил от общих установок: кулацкий бандитизм - есть "детище международного империализма", "форма иностранного вмешательства". [117, С.43.] Интервенты вмешивались в события преимущественно на окраинах, а в случаях выступлений внутри страны во всем были виноваты эсеры, которые "сблокировались с империалистами". В лучших традициях недавнего прошлого в отношении упоминаемых лиц особо отмечалось, кто из них был эсер, а кто - зажиточный крестьянин - как факт обличающий и все объясняющий. Общий же вывод звучал так: главной движущей силой мятежей и вообще политического бандитизма были "кулацко-зажиточные слои деревни".[117, С.299.]

Но помимо этого, в монографии было немало нового и интересного. Историк поставил перед собой задачу исследовать программу, политическую тактику и лозунги т.н. "кулацкой контрреволюции", военную организацию, вооружение, тактические приемы и методы ведения боя, а также "преступления и злодеяния банд". Отметим, кстати, что говоря о "зверствах", он не говорил ни слова о подавлении восстаний. В работе был введен в научный оборот значительный объем нового архивного материала.

Не признавая мятежи крестьянскими, И.Трифонов, тем не менее, писал о том, что "кулацкие банды поставили себе на службу весь арсенал вековой крестьянской хитрости" [117, С.112.]; "Тактика банд строилась на внезапности нападения, стремительных передвижениях, коварстве и вероломстве". [117, С.113.] Среди "самых подлых и вероломных приемов" упоминались передвижения под видом похоронной или свадебной процессии, случаи, когда "бандиты" выдавали себя за красноармейскую часть, оставляли ложные приказы на убитых и т.п., все, что по большому счету относится к сфере военных хитростей.

Автор демонстрирует целую коллекцию зверств, якобы совершенных "бандитами". Нам хотелось бы быть правильно понятыми - жестокость и насилия действительно имели место, как с той, так и с другой стороны. Другое дело - явный субъективизм подбора фактов. В абсолютном большинстве примеров - либо факт приводится без ссылки (2), либо дан со ссылкой на явно ненадежный источник (3), либо просто не выдерживает критики здравым смыслом (4).

Серьезного анализа требований восставших не было, да и быть не могло. Все определяла следующая установка: "Отсутствие у банд какой-либо положительной, творческой программы прикрывалось бессмысленной жестокостью и террором". [117, С.121.] "Кулацкие банды всюду выглядели одинаково - как шайки отъявленных извергов, палачей, грабителей". [117, С.130.]

Достаточно традиционен был и итоговый вывод, что "после введения нэпа крестьянство полностью перестало поддерживать банды, и они, взбешенные неудачами, мстили населению". [117, С.123.]

В 70-х гг. тема вновь "угасает", упоминания о восстаниях в литературе если и делаются, но без каких-либо подробностей. Основные акценты были расставлены в книге Л.Голинкова "Крушение антисоветского подполья в СССР". Само название однозначно показывает, как автор оценивает крестьянские восстания - как составную часть антисоветской подпольной контрреволюционной деятельности. Факт, что книга выдержала ряд переизданий - в 1975, 1980, 1986 (2 издания) - убедительно свидетельствовал, что ей отводилась роль определенного стандарта в оценке данной темы. Изначальная установка не требовала выяснения в деталях причин "мятежей"- во всем видна была "вражеская рука". [21, С.93] Анализа идей восставших, конечно же, не было (5). В книге подчеркивался ряд общих моментов: "заправилы" мятежей "не решились" ликвидировать советскую форму правления; во всем виноваты эсеры [21, С.97.]; повсюду на территории, захваченной повстанцами, сельские кулаки жестоко расправлялись с беднотой, с учителями и советскими работниками. [21, С.96.] Неоднократно отмечалось, что чрезвычайные комиссии и революционные трибуналы великодушно относились к крестьянству, обманно вовлеченному в антисоветское движение. [21, С.99 и др.]

Отказ от столь упрощенного видения происходившего наблюдается в работах Ю.А. Полякова. Историк более не использует избитого тезиса о белогвардейских заговорах и т.п., признает массовость и неизбежность крестьянского протеста: "К весне 1921 г. стало ясно, что недовольство крестьян приняло самые широкие размеры, и только перемена экономической политики могла изменить положение". [97, С.366.] Главная причина недовольства - продразверстка. Автор делал принципиальный теоретический вывод: недовольство при Советской власти отличается от недовольства при эксплуататорском строе - там надо было менять все, здесь причина - трудности и ошибки. [97, С.364-365.] Крестьяне, неоднократно подчеркивал он, были не против разверстки вообще, а только против чрезмерности ее. [97, С.366, 370.] Не отрицая фактов злоупотреблений при взимании разверстки, Ю.Поляков утверждал, что они "допускались большей частью классово чуждыми элементами, проникавшими в продовольственные органы". [97, С.367.] Постепенно недовольство перерастало в недовольство властью, как носительницей этой политики. Но автор не отказался совсем от организующей роли контрреволюции - именно враги, по его мнению, направляли настроения крестьян в русло антисоветской борьбы. [97,С.371.] Сыграли свою отрицательную роль демобилизация [97, С.375.] и то, что "ряд контрреволюционных элементов, бывших ранее в белых армиях, начали антисоветскую борьбу иными методами". Впервые после десятков лет умолчания, вновь в историографию вернулся тезис, что крестьянская борьба есть часть гражданской войны. [97, С.372.] Автор выделил новые черты восстаний конца гражданской войны: 1) увеличился географический охват; 2) расширилась территория, непосредственно охваченная выступлениями; 3) возросла массовость выступлений; 4) мятежи стали длительными, упорными; 5) очень опасно, что выступления имели место в военных частях. [97, С.374-375.] Отметим еще один важный новый момент - признание главной причиной роста восстаний - участие в них середняков. [97, С.376.]

Тезис Ю.Полякова о том, что крестьяне были недовольны не разверсткой вообще, но возникающими трудностями из-за ее чрезмерности, а также ошибками конкретных личностей, впоследствии получил дальнейшее распространение. Так, в монографии П.Кабытова, В.Козлова и Б.Литвака разногласия крестьян с Соввластью из-за разверстки названы "внутренним, "семейным" делом". [42, С.120.] Положение о том, что в "кулацких мятежах 1920-1921 гг." принимали участие середняки и даже бедняки [42, С.123.] теперь не только не оспаривается, но как бы дополняется дифференциацией крестьянства еще и по уровню сознательности: участие середняков в мятежах чаще всего было "бессознательным" - это "неадекватная реакция не знавшего, "куда пожаловаться", среднего крестьянина". [ 42, С.121.] Сознательная же часть крестьян "требовала от своей власти уменьшения продразверстки, упорядочения системы ее взимания, но не допускала и мысли о контрреволюционном вооруженном восстании". [42, С.123.]

Отметим еще один момент, свойственный советской историографии, а именно - приписывание руководящей роли в восстаниях партии эсеров. Утверждение об этом возникло почти одновременно с восстаниями и было одной из важных составляющих коммунистической контрпропаганды начала 20-х гг. Впоследствии оно было детализировано в целом ряде работ советских историков, чья позиция была однозначна - партия эсеров - непосредственный руководитель кулацких мятежей. [ 43, С.155;, 21, С.95-99; 117, С.97; 97, С.207.]

Определенный итог разработке темы дала Т.В. Осипова (1995) [83]. Она четко определила ряд недостаточно разработанных в литературе проблем: отношение крестьянства к гражданской войне, крестьянство и армии воюющих сторон, дезертирство из Красной Армии, как проявление крестьянской оппозиции советской власти, борьба крестьянства против "военного коммунизма", крестьянские восстания, как органическая часть гражданской войны. [83, С.90.] Совершенно справедливо она указывала, что до сих пор даже не разработана дефиниция крестьянских восстаний в условиях советской власти: источники называют восстанием любое выступление с оружием против коммунистов. Позиция же многих историков, в свою очередь определяющих их, как "кулацкие ", вообще, по ее мнению, не выдерживает научной критики. Автор определяет восстанием "вооруженную борьбу крестьян против государственной политики". [83, С.91.] Отсюда совершенно неверным она полагала насильственное разделение истории крестьянства на рубеже 1917 г. Крестьянство и до и после этого периода боролось против государства - за лучшие условия существования : "Первые годы истории советской власти - это годы ее борьбы с крестьянством и крестьянства с государством". [83, С.95.] Т.Осипова делала заключение, что мы не имеем до сих пор подлинной истории крестьянских восстаний тех лет: "Вся историография крестьянской войны построена на фальшивом идеологическом фундаменте, исключавшем возможность войны между коммунистическим государством и крестьянством". [83, С.96.] Ответственность за размах крестьянских восстаний той поры она возлагает на большевиков, на проводимую ими политику. [83, С.96.] Касаясь традиционного тезиса о врагах, пробравшихся в продорганы, автор впервые высказывает мысль, что их действия там вовсе не есть обязательно умысел дискредитировать диктатуру пролетариата, но есть естественная реакция маргиналов, людей, оторванных от традиционных корней, вытолкнутых к власти начавшейся революцией. [83, C.109.] Особо выделялся из всех 1920 год, определяемый как решающий год крестьянской революции: движение стало осознаннее, организованнее, у крестьян появляются авторитетные руководители, стали широко применяются партизанские методы борьбы, выдвигаться политические требования. [83, С.141.]

На современном этапе историки стараются найти глубинные корни крестьянского протеста 1920-1921 гг., не ограничиваясь только субъективными моментами. Большинство исследователей сегодня разделяют точку зрения, что суть его - в конфликте государства и крестьянства. В.Данилов очень четко сформулировал принципиальный вывод, что расхождение революции в городе и деревне начинается с посылки продотрядов. А в итоге - "повседневное и всеохватывающее насилие стали пронизывать отношения деревни с "внешним" миром и это сыграло самую важную роль в трансформации крестьянской революции в крестьянскую войну против большевистского режима". [30,С.19.] Обобщая значительный исторический материал, С. Есиков и В. Канищев заключали, что крестьянство восставало против государства тогда, когда: 1) последнее чрезмерно вторгалось в сферу интересов крестьян; 2) явно не оправдывало их социальных ожиданий; 3) показывало крестьянам некоторую слабость. Сочетание этих трех моментов и наблюдалось в интересующий нас период. [36, С.29.] С.Павлюченков, посвятив в монографии о военном коммунизме крестьянству особую главу с показательным названием "Между революцией и реакцией - крестьянство в гражданской войне", акцентирует внимание на том, что крестьянство в те годы шло как бы своим, третьим путем. Причину массовых крестьянских восстаний он видит в том, что деревня "фактически была лишена возможности легально, законно отстаивать свои политические и экономические интересы". [ 87,С.129.]

Намеренное невнимание советских историков к теме имело следствием столь же намеренное обращение к ней зарубежных историков. Тема превратилась в своеобразный полигон, где шла борьба идеологий. Советские авторы в обязательном порядке критиковали и разоблачали писания буржуазных историков, практически недоступные широкому кругу читателей и известные лишь в выборочных пересказах тех же критиков (6).

К концу 80-х гг. полемический задор угас. На сегодняшний день большинство западных авторов сходятся во мнении, что у большевиков не было четких программных установок по преобразованию жизни на селе. [48, С.41.] Потому и восстания 1920-1921 гг. есть реакция крестьянства на реквизиции 1919-1920 гг. - попытку строить безрыночный социализм. [48, С.46.]

Особый интерес представляет иностранная историография, известная и доступная российским исследователям, благодаря публикациям в России. Она делится на две своеобразные части: собственно иностранные исследователи и "бывшие" советские историки. Для западных историков Россия есть прежде всего достойный объект исследования. Так, коснувшись вопроса о крестьянских восстаниях, Э.Карр ограничился определением их, как "зеленых", а причиной роста рядов повстанцев 1920-1921 гг. полагал начавшуюся демобилизацию - "демобилизация дала зеленых". [44, С.538.] Другой известный в нашей стране историк - Н.Верт - сравнивал крестьянские восстания с "настоящей партизанской войной", но при этом не развивал сравнение дальше, а сводил эту войну к "возобновлению вечного конфликта между двумя общественными силами, на которые делилась русская нация: деревня повернулась против города, а город - против деревни". [17, С.118.]

Выводы и заключения западных авторов достаточно любопытны, но нередко они затрагивают лишь часть большой проблемы, далеко не все они в полной мере понимают особенности России и менталитета ее народа. Так, рассуждения Р.Пайпса ("Россия при большевиках") о крестьянских восстаниях очень интересны, но столкнувшись с "мелочами", типа небрежного упоминания о "сибирских казаках атамана Александра Дутова" [88, С.42.], начинаешь сомневаться в обоснованности выводов...

Гораздо более глубоко и с большим пониманием вопроса высказывались по теме "бывшие" советские историки.

Первым в русскоязычной историографии крестьянских восстаний этого периода как самостоятельной проблемы исследования коснулся М.Френкин (Израиль). [123.] Впервые четко было заявлено, что крестьяне защищали свои собственные интересы. Работа была написана на значительном массиве советских публикаций, с небольшим привлечением западных, недоступных тогда советским историкам, источников, что, впрочем, не делало погоды. Работа М.Френкина, конечно же, далека от исчерпывающего раскрытия темы, но она важна во-первых, самим фактом постановки проблемы исследования и во-вторых, тем уроком, какой был дан советским исследователям на предмет источниковой базы - что внимательный историк найдет многое даже в подцензурной советской печати, не говоря уж о богатстве архивов. М. Френкин совершенно справедливо говорит об "антинаучном и политически тенденциозном" термине "кулацкие мятежи" и "политический бандитизм". [123, С.81.] Он также однозначно считает, что крестьянские движения этих лет не есть часть "белого" движения - поссорясь с большевиками из-за их порядков и продотрядов, крестьяне выступили и против Колчака с его мобилизацией. [123, С.117.] Автор приводит некоторые новые данные по восстанию А.Сапожкова в Бузулуке.

В.Бровкин (США) коснувшись крестьянского движения, использовал термин "зеленые", как противовес и красным и белым: "Зеленые" - "третья сила гражданской войны". [9, С.34.] Но на наш взгляд, по большому счету, термин этот здесь не совсем удачен - он автоматически объединяет крестьянский протест в нечто единое, кроме того "зелеными" обычно именуются партизаны. Крестьянские восстания 1920-1921 гг. В.Бровкин однозначно полагает составной частью войны гражданской - "Крестьяне вели борьбу с властями, не считаясь с официальной линией фронта гражданской войны". [9, С.26.] Имело место несколько переплетающихся разновидностей войны: правительств между собой, против новых государств и внутренняя война - белых и красных против населения на тех территориях, где они претендовали на власть. [9, С.26.] Нарастание крестьянской войны автор полагает прямым следствием большевистского политического курса. Важным нам кажется вывод, что все армии - белых, красных, зеленых - прошли в ходе гражданской войны по пути деградации: широко распространилось насилие, сведение счетов, и как итог - крайнее озверение общества. Пытаясь объяснить причины поражения крестьян, автор заключает: "Крестьяне не могли победить, потому что они никогда не стремились овладеть государством". [9, С.34.] Еще одна из причин, почему крестьянское движение не одержало победы - свойственная каждой губернии или области политическая жизнь, текущая не в унисон с остальной страной. [ 9, С.36.] И в то же время автор заключал, что крестьяне в 1922 г. победили - ибо "большевикам пришлось от них отвязаться". [9, С.37.]

М.Геллер и А.Некрич в "Утопии у власти (История Советского Союза с 1917 года до наших дней)" выделили для этой проблемы специальную главу: "Крестьянская война", также рассматривая ее как часть войны гражданской. В 1920 г. гражданская война фактически завершается, заключали они, а в 1920-21 становится крестьянской. [19. С.102.]

В одной из последних изданных в России работ иностранных авторов - исследовании Нормана Перейры [89] - внимание уделено, в частности, Западно-Сибирскому восстанию 1920 г. (охватившего и Челябинскую губ.) и выступлению А. Сапожкова. Пытаясь ответить на вопрос о причинах этих крестьянских выступлений, он заключал, что таковые в Сибири и Поволжье едины: непереносимое увеличение налогового бремени на сельскую экономику в результате гражданской войны, неопределенность в правилах торговли между городом и деревней не в пользу крестьян, процесс политической централизации, подрывающий влияние крестьян в местных Советах. [89, С.144.] Н.Перейра однозначно высказывался против причисления крестьянских армий к "белой контрреволюции" - они не появлялись на поле боя, до того, как белые потерпели поражение; пока существовала угроза контрреволюции - крестьяне не осмеливались подвергать опасности правительство большевиков. [89, С.145.]

Однако нужно признать, что значительная часть выводов зарубежных историков, кажущихся свежими и оригинальными, есть повторение положений исследователей отечественных, только по разным причинам забытых.

Региональная, южноуральская историография в основном повторяла тот путь, который прошла историография общесоюзная. Как составляющая гражданской войны этот этап ее раскрыт в монографии И.Подшивалова о гражданской войне на Урале (1925). В этом военно-историческом исследовании была даже самостоятельная глава "Борьба с крестьянскими восстаниями". Относительно причин таковых автор был неоригинален - естественно, ими руководили кулаки, духовенство и местные офицеры. [93, С.123.] Действительно ценно и ново было то, что автор предпринял попытку анализа основных форм крестьянской борьбы: 1) защита села или района; 2) атака враждебного пункта (города, станицы); 3) действия в лесах, горах; 4) налеты (партизанская война). [93, С.178.] Автор особо подчеркивал, что борьба велась преимущественно на дорогах и в селениях, "как во времена пугачевщины": "Словом, вся организация и тактика крестьянского движения имела самый примитивный характер". [93, С.178.] "Примитивность" тактики крестьян он объяснял степным характером края и соответствующей психикой его населения: "Южноуральская борьба имела крестьянский характер и особенности, и казалась перенесенной с времен глубокой древности". [93, С.178.] В качестве "разлагающих" факторов автор называл: 1) усталость от войны; 2) боязнь коммунистических и социальных экспериментов; 3) неясность цели и результатов борьбы; 4) массовую инертность деревни. Представляют несомненный интерес выделенные автором особенности крестьянской борьбы: известная стадность крестьянских частей, культ личности, неравномерность боевой активности (то яростные атаки, то паническое бегство), примитивность военной организованности и тяготение к нерегулярным отрядным формам. [93, С.189.]

И все-таки это была именно военно-аналитическая работа, фактический материал в ней практически не привлекался. Первой исследовательской можно считать статью Р.Таубина (1934) о восстании А.Сапожкова в Бузулуке в июле 1920 г. Ранее, во второй половине 20-х гг., об этом событии был ряд публикаций в региональной прессе, преимущественно мемуарного характера. Теперь автор привлек новые архивные материалы. Он, конечно же, придерживался установок своего времени. В лучших традициях эпохи акценты ставились на "компрометирующих" деталях - что "Сапожков, никогда, конечно, не был революционером, а тем более большевиком"[114, С.36.]; что Сапожков брал в дивизию и уральских казаков [114, С.57.], что "кулачество и его агенты - эсеры - вели ... бешеную агитацию за свободную торговлю". [114, С.57.] Следуя установившейся тогда традиции акцентировать отрицательные стороны, Таубин без ссылок на источники, голословно утверждал, что Сапожков "из деклассированных элементов создал преданную лично ему черную сотню", проводил массовые порки, массовые изнасилования. [114, С.58.] Обвинение сапожковцев в "поголовном пьянстве" базировалось на факте, что они даже во время боев в обозе возили несколько бочонков со спиртом. Не утруждая себя доказательствами, автор писал об "ожесточенном терроре и омерзительнейших зверствах" сапожковцев.

Существовавший тогда тезис о контрреволюционности казачества вообще неизбежно влиял на логику рассуждений и доказательности выводов: "середняцкие и бедняцкие массы особенно ясно поняли характер сапожковщины, после того, как Сапожков обратился с воззванием к уральским казакам, зверства которых в 1905-1917 гг. хорошо помнили крестьяне Заволжья". [114, С.59.]

Все последующие исследователи основательно базировались на этой статье, в зависимости от своих целей то используя, то намеренно опуская отдельные моменты её.

После длительной временной паузы, оживление темы наблюдается только в 60-х гг. Но новаций здесь не найти - авторы четко следуют заданной центром схеме. Так, З.Аминев, основное внимание сосредотачивал не на анализе причин восстаний, но "зверствах кулаков" (7), при этом откровенно замечая, что
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   24

Похожие:

Великая крестьянская iconСоветский голод и украинский голодомор
Его же. Великая крестьянская война в СССР. Большевики и крестьяне. 1917-1933. М.: Российская политическая энциклопедия, 2001. 96...
Великая крестьянская icon44. Крестьянская реформа 1861 г. Правовое положение крестьян после отмены крепостного права
Крестьянская реформа 1861 г. Правовое положение крестьян после отмены крепостного права
Великая крестьянская iconВеликая Княгиня Елизавета Феодоровна Алапаевская чудотворица День памяти: 5/18 июля
Святая преподобномученица Великая Княгиня Елизавета Феодоровна была вторым ребенком в семье Великого герцога Гессен-Дармштадтского...
Великая крестьянская icon1929 год. Обвал фондовой биржи. Паника. Крах инвесторов. Ценность...
С обвала фондовой биржи началась великая депрессия – экономический кризис Америки, который затронул ряд передовых государств. Великая...
Великая крестьянская iconНа сем стою
Вместо содержания: 1517 г. 95 тезисов. 1520 г. Пропаганда. 1521 г. Вормсский эдикт. 1521 г. Возвращение в Виттенберг. 1525 г. Крестьянская...
Великая крестьянская iconКрестьянская реформа 1861 г
Крестьянство не учитывалось им как сила, влияющая на разработку реформы. А в 1891 году Ходский в работе «Земля и земледелец» сформулировал:...
Великая крестьянская icon06: 30 Великая книга природы

Великая крестьянская icon-
Ершов сергей алексеевич. Великая русь. Народонаселение и войны I xx в. В. 2009-06-24 20
Великая крестьянская iconРасписание студии восточных единоборств "Огава Додзё", (Великая Река) осень 2012

Великая крестьянская iconВеликая цель всякого человеческого существа осознать любовь. Любовь...
Великая цель всякого человеческого существа — осознать любовь. Любовь — не в другом, а в нас самих, и мы сами ее в себе пробуждаем....
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница