Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути


НазваниеГосподь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути
страница27/36
Дата публикации12.04.2013
Размер5.63 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
1   ...   23   24   25   26   27   28   29   30   ...   36

Глава 29
Когда зазвонил будильник, Вивьен не сразу открыла глаза.

С удовольствием понежилась еще немного в постели, ленясь подняться после тревожного, не принесшего отдыха ночного сна. Шевельнулась и обнаружила, что лежит едва ли не поперек кровати. Выходит, волнение, которое не давало ей уснуть, будоражило и во сне. Выключила будильник. Часы показывали девять. Она потянулась и глубоко вздохнула. Подушка рядом еще сохраняла запах Рассела.

Или только показалось – тогда еще хуже.

Она окинула взглядом свою спальню в полумраке. Белью дал ей ночь на передышку. Она улыбнулась, когда он сказал это. Как будто возможна передышка с мобильником на тумбочке, ведь он может в любую минуту зазвонить и принести известия, от которых захочется спрятаться под одеяло и проснуться за тысячу лет и за тысячу миль отсюда.

Она поднялась, набросив махровый халат, взяла телефон и босиком направилась в кухню. Принялась готовить кофе. В это утро вопреки привычке ей не хотелось завтракать. При одной только мысли о еде желудок сводило. Подумать только, последний раз она ела вместе с Расселом у киоска в Мэдисон Сквер Парке.

Рассел…

Вставляя фильтр в кофеварку, она вдруг ощутила досаду. При том, что творилось, с этим безумцем, угрожавшим взорвать полгорода, и Гретой, лежавшей в больнице в тяжелейшем состоянии, ей казалось, в голове не должно быть места для мыслей об этом человеке.

Накануне вечером, когда, вернувшись из Хорнелла, они приехали к ней домой, он взял свои вещи и ушел. Не попросил разрешения остаться, а она знала, что, если сама предложит, получит отказ.

Уходя, уже на пороге, он обернулся и посмотрел на нее. Посмотрел своими темными глазами, в которых печаль соединялась с решимостью:

– Позвоню завтра утром.

– Хорошо.

Вивьен постояла несколько секунд перед закрытой дверью – в последнее время она только и делала, что натыкалась на закрытые двери – и налила в чашку кофе, который, сколько ни добавляй сахара, все равно вечно остается слишком горьким.

Сказала себе: произошло то, что уже не раз случалось в жизни. Слишком часто, наверное. То была ночь необыкновенной любви, которую время не накрыло инеем, любви, которая, вспыхнув вечером, угасла с восходом солнца. Он именно так воспринял эту ночь, и она тоже должна отнестись к ней так же.

Но если такова, цена за то, чтобы получить тебя, охотно соглашусь на осложнения…

– Да пошел ты, Рассел Уэйд.

Она вслух произнесла свое нецензурное заклятие, задержалась у стола, собираясь выпить кофе, которого нисколько не хотела, и заставила себя подумать о другом.

В муниципальном аэропорту Хорнелла перед отлетом в Нью Йорк она позвонила капитану, чтобы сообщить плохие новости. Изложив их, услышала в ответ молчание и поняла, что Белью сдерживает ругательство.

– Значит, все сначала.

Вивьен не сдавалась:

– Есть еще один путь.

– Какой?

В голосе капитана послышался легкий вызов.

– Нужно вернуться ко времени Вьетнамской войны. Нужно во что бы то ни стало выяснить, что на самом деле случилось с Уэнделлом Джонсоном и с этим парнем по прозвищу Младший Босс. Это единственная зацепка, какая у нас остается.

– Позвоню шефу. Сейчас вряд ли что то можно сделать, но завтра утром, вот увидишь, он сразу займется этим.

– Оʼкей. Держи меня в курсе.

Ответ заглушил рев двигателя, разрывавшего воздух вокруг себя. Они с Расселом поднялись в вертолет и за всю дорогу не произнесли ни слова.

Зазвонил телефон. Словно вызванный телепатией, на дисплее появился номер Белью. Вивьен ответила:

– Слушаю.

– Как дела?

– Никак. Есть новости?

– Да. Плохие.

Она помолчала, ожидая обещанный холодный душ.

– Уиллард сегодня рано утром связался с военными. Имя Уэнделла Джонсона засекречено. Нет доступа к его досье.

Вивьен вспыхнула гневом.

– Да они с ума сошли. В таком случае, как этот…

Белью прервал ее.

– Знаю. Ты, однако, забываешь о двух моментах. Первый – мы не можем раскрыть подробности нашего расследования. Второе – даже если сделали бы это, зацепка слишком слабая, чтобы стена рухнула сразу же. Шеф полиции обещал помощь мэра, который может проконсультироваться с президентом. Но в любом случае, даже самому главному человеку в Америке для этого требуется какое то время. А если Рассел все рассудил правильно, то время – это как раз то, чего у нас нет.

– Безумие. Столько людей погибло…

Ясно, что она хотела продолжить: и сколько еще может погибнуть?

– Да, однако мы ничего не в силах сделать… сейчас.

– А еще новости?

– Есть одна небольшая, которая порадует тебя лично. Анализ ДНК подтвердил, что человек, найденный в стене, действительно Митч Спарроу. Ты оказалась права.

В другое время это означало бы успех. Идентифицирована жертва, и убийца уже наказан некими силами, выходящими за пределы человеческого понимания. Однако сейчас это лишь прибавило чуть чуть гордости, но не утешения.

Вивьен попыталась преодолеть уныние. Она знала, чем заняться, пока вопрос решается на высшем уровне.

– Хочу взглянуть на квартиру этого человека.

Думала сказать – «Уэнделла Джонсона», но поняла, что имя это уже не имеет никакого смысла. Теперь и для них он превратился в Призрака Стройки.

– Я велел своим людям ничего не трогать. Знал, что поедешь туда. Пошлю агента, он будет ждать тебя там с ключами.

– Очень хорошо. Еду немедленно.

– Любопытная деталь. Во всей квартире почти нет никаких отпечатков. А среди немногих, что нашлись, нет ни одного совпадающего с отпечатками Уэнделла Джонсона, которые мне прислал капитан Колдуэлл.

– Это означает, он стер их?

– Может быть. Или же их просто не было у нашего человека. Возможно, не стало после ожогов.

Призрак.

Без имени, без лица, без отпечатков пальцев.

Человек, который даже после смерти оставался безвестным. Вивьен подумала о том, что же довелось пережить и какие пришлось претерпеть страдания этому несчастному, чтобы стать тем, кем он стал, и душой, и телом. Задумалась, как давно он проклинает общество, окружавшее его, которое отняло у него жизнь, не дав ничего взамен. Относительно того, как именно он проклинал, не было никаких сомнений. Десятки погибших служили тому более чем убедительным доказательством.

– Хорошо. Я поехала.

– Будь на связи.

Выключив телефон, Вивьен сунула его в карман халата, ополоснула чашку в мойке и, поставив рядом, прошла в ванную. Наслаждаясь теплым душем, не могла не подумать, что история эта при всей своей драматичности граничит с гротеском. Не из за ускользающего результата и невозможности подобраться к цели, а из за того, что судьба, словно в насмешку, все время подбрасывает какие то новые ходы, какие то неожиданные тайники.

Она вышла из под душа, вытерлась и надела чистое белье. Когда сунула в корзину грязное, в каком ходила накануне, ей показалось, будто почувствовала запах разочарования, который в ее воображении напоминал запах увядших цветов.

Наконец взяла телефон и позвонила Расселу.

Бесстрастный голос сообщил, что телефон выключен или вне пределов досягаемости.

Странно.

Ей казалось невероятным, чтобы он отказался от расследования, в котором так хотел участвовать и проявил такую проницательность… Может, уснул. Обычно люди, привыкшие к неупорядоченному образу жизни, умеют засыпать словно по команде, так же как и бодрствовать сколько угодно.

Тем хуже для него…

Она поедет одна осматривать квартиру. Она привыкла работать одна, и ей всегда казалось, что так лучше.

Вивьен спустилась по лестнице и вышла на улицу, где ее встретили солнце и голубое небо, которые в это время года по прежнему радовали землю.

Возле своей машины на парковке она увидела Рассела.

Он стоял спиной к ней. Она заметила, что он тоже переоделся, поскольку его одежда носила следы слишком длительного пребывания в сумке. Он смотрел на реку, по которой буксир тянул баржу против течения. В этой картине заключалось некое предвестие победы над зловредной судьбой, в которую пока что верилось с трудом.

Услышав шаги, Рассел обернулся:

– Привет.

– Привет. И давно ты здесь?

– Да нет.

Вивьен указала на свой подъезд:

– Мог бы подняться.

– Не хотел беспокоить тебя.

Вивьен подумала, что на самом деле он просто не хотел оставаться с нею наедине. Пожалуй, именно так следовало понимать его слова. В любом случае, искать тому подтверждения вряд ли имело смысл.

– Я звонила тебе, но телефон выключен. Я решила, что ты вышел из игры.

– Я не могу себе этого позволить. По целому ряду причин.

Вивьен не сочла возможным спрашивать, по каким именно. Она открыла дверцу «вольво». Рассел обошел машину, сел рядом и, пока она заводила двигатель, поинтересовался, что они будут делать сегодня.

– Куда едем?

– Бродвей, 140, в Бруклине. В дом Призрака Стройки.

Они выехали на Вест стрит и направились на юг. Вскоре миновали Бруклин Баттери туннель и отправились к Рузвельт Драйв. По пути Вивьен рассказала Расселу о том, что история Уэнделла Джонсона представляет собой военную тайну и что очень трудно раскрыть ее быстро.

Он выслушал молча, со своим обычным отсутствующим видом, словно обдумывая что то, чем, однако, не считал нужным поделиться.

Тем временем они выехали на Вильямсбургский мост, и под ними засверкали покрытые рябью от легкого ветерка воды Ист Ривер. С моста свернули направо на Бродвей и вскоре остановились у нужного дома.

Это оказалось большое жилое здание, довольно старое, как сотни других таких же безвестных ульев, где ютились в этом городе столь же безвестные люди, жившие тут годами, не оставляя никаких следов своего пребывания. А когда они умирали, то нередко никто и не узнавал об этом, потому что никто не навещал их и не искал.

У подъезда их ожидала полицейская машина. Вивьен припарковалась напротив, на месте для разгрузки товара. Салинас, выйдя из машины, пошел ей навстречу.

Он даже взглядом не удостоил Рассела. Похоже, такова была в отношении него официальная позиция полиции Тринадцатого округа. И симпатия, которую Салинас всегда проявлял к Вивьен, тоже словно испарилась.

Он протянул ей связку ключей:

– Привет, Вивьен. Капитан велел передать тебе.

– Очень хорошо.

– Квартира номер 418 Б. Проводить тебя?

– Нет, не нужно. Мы сами справимся.

Салинас не настаивал, весьма довольный, что может покинуть и это место, и эту компанию. Глядя на его отъезжающую машину, Вивьен услышала голос Рассела:

– Спасибо.

– За что?

– Он только тебя спросил, не нужно ли проводить. Ты ответила во множественном числе, имея в виду и меня. За это и благодарю.

Вивьен подумала, что сделала это непроизвольно, поскольку присутствие Рассела рядом стало для нее уже привычным. И все же не могла не отметить его деликатность.

– Так или иначе, мы с тобой одна команда.

Рассел слегка улыбнулся такому определению:

– Не думаю, что это прибавит тебе друзей в управлении.

– Пройдет.

Бросив свой лаконичный ответ, Вивьен направилась к подъезду, и Рассел последовал за ней.

В вестибюле, где разило людьми и кошками, они дождались лифта, проскрежетавшего что то непонятное, поднялись на пятый этаж и сразу же нашли нужную квартиру, поскольку дверь ее оказалась заклеена желтой лентой, которая означала, что вход запрещен, ведется расследование.

Вивьен сорвала ленту и повернула ключ в замке.

Едва дверь открылась, на них пахнуло особым запахом, какой бывает в помещениях, где давно никто не живет. Гостиная совмещалась с кухней. Одного взгляда хватило, чтобы понять – здесь жил одинокий мужчина. Одинокий и не питавший никакого интереса к окружающему миру.

Справа плита и холодильник, стол и единственный стул. Напротив, у окна кресло и старый телевизор на шатком столике. Все покрыто тонким слоем пыли со следами проведенного накануне обыска.

Они вошли сюда, словно в некое капище зла, задержав дыхание и думая о том, что некий человек годами жил в этих стенах, ходил тут, спал, ел – всегда в обществе каких то призраков, которые виделись лишь ему одному и для борьбы с которыми он выбрал самый жестокий способ, какой только мог придумать.

Теперь, догадываясь, что с ним произошло, они получили точное представление о том, чем питалась – день за днем – злоба, которая привела его к опустошающему неотступному безумию.

Он решил убивать людей, рассчитывая вместе с ними убить и свои воспоминания.

Они бегло осмотрели пустую комнату и увидели только самые необходимые вещи. Не было никаких картин, безделушек – ничего, что говорило бы о каком то личном вкусе – если не считать личным вкусом полнейшее отсутствие такового. Рядом с холодильником нашлась единственная примета обыденной жизни – миска с сушеными травами, признак того, что здешний обитатель сам готовил себе еду.

Они прошли в соседнюю комнату, где и завершили осмотр крохотной квартирки. Справа от двери размещался шкаф, напротив него односпальная кровать, отделенная от стены тумбочкой, на тумбочке – лампа с убогим абажуром.

Слева что то вроде двухуровневого стеллажа – одна полка на высоте обычного стола, а вторая пониже, примерно в полуметре от пола. Рядом стул, второй в этой квартире, и старое конторское кресло на колесиках, такое истрепанное, что, казалось, подарено старьевщиком, а не куплено в магазине. Стены тоже голые, если не считать большой карты города, висящей над столом.

На нижней полке лежали в основном книги, а также несколько журналов, колода карт, наводящая на мысль скорее о бесконечных пасьянсах, чем о партиях с друзьями, и толстая серая папка с какими то бумагами.

Вивьен подошла ближе.

Если именно тут он собирал свой хитроумный взрывной механизм, то вчера во время обыска агенты, надо полагать, забрали для исследования инструменты и детали. Однако капитан заверил, что тут ничего не тронуто, видимо, ничего не нашли.

Она наклонилась и просмотрела книги. Библия. Книга кулинарных рецептов. Детектив Джеффри Дивера, писателя, которого она и сама очень любила. Туристический путеводитель по Нью Йорку.

Взяла папку и положила на верхнюю столешницу. Открыв, обнаружила в ней множество каких то странных рисунков. Все выполнены не на обычной бумаге, а на прозрачном пластике, словно художник хотел тем самым подчеркнуть свою оригинальность, не только талант.

Она стала просматривать рисунки. Возможно, пластик и обеспечивал некую оригинальность, но даже неискушенному взгляду становилось ясно, что никакого таланта у автора рисунков не было и в помине. Композиция примитивная, линия неуверенная, краски аляповатые и полное отсутствие техники.

Человек, живший в этом доме, казалось, был одержим созвездиями. Каждый рисунок изображал какое то из них в соответствии с картой звездного неба, существовавшей только в его собственной голове.
Созвездие Красоты, Созвездие Карен, Созвездие Конца, Созвездие Гнева…
Множество точек, соединенных разноцветными линиями. Иногда звезды, нарисованные словно детской рукой, иногда круги или кресты, просто неровные мазки кистью.

Рассел, державшийся в стороне, подошел ближе, желая тоже взглянуть, что рассматривает Вивьен. И невольно высказал мнение, с которым она не могла не согласиться.

– Какой ужас.

Она собиралась ответить, когда зазвонил мобильник. Хотела было выключить его, даже не посмотрев, потому что опасалась увидеть номер больницы «Марипоза», но все же взглянула и обнаружила на дисплее имя отца Маккина.

– Алло.

Знакомый голос прозвучал неузнаваемо – напряженный, будто испуганный, без следа обычной энергии:

– Вивьен, это я, Майкл.

– Привет. Что случилось?

– Нужно повидать тебя, Вивьен. Как можно скорее. Надо поговорить – без свидетелей.

– Майкл, я сейчас занята ужасным делом и не…

Священник заговорил твердо и настойчиво, будто уже десятки раз повторял про себя эти слова.

– Вивьен, это вопрос жизни или смерти. Не моей, а многих людей.

На какой то момент человек на том конце провода заколебался. На какой то момент, который ему, наверное, показался вечностью, судя по тому, как он продолжил:

– Это связано со взрывами, да простит меня Господь.

– Взрывами? Но какая связь между тобой и взрывами?

– Приезжай скорее, прошу тебя.

Преподобный Маккин выключил телефон, а Вивьен осталась на солнечном пятне, падавшем из окна на пол. Заметила, что, пока говорила по телефону, машинально сделала несколько шагов, как нередко бывает во время особенно важного разговора, и прошла в другую комнату. Рассел последовал за ней и остановился на пороге.

Она посмотрела на него, не зная, что сказать ему и, самое главное, себе. Майкл просил о разговоре без свидетелей. Привезти с собой Рассела означало бы не посчитаться с его просьбой и, пожалуй, помешать ему сказать то, что он так хотел сообщить. Означало бы также признаться Расселу, что ее племянница находится в общине для наркозависимых. Ей не хотелось переживать еще и это.

Она спешно приняла решение – потом разберется, правильное или нет.

– Мне необходимо срочно уехать по одному делу.

– Единственное число глагола означает, что уехать ты должна одна. Я правильно понял?

Во время разговора с Майклом Вивьен обронила слово «взрывы».

Рассел сразу обратил на это внимание.

– Да. Мне нужно увидеться с одним человеком. И без посторонних.

– Я думал, мы договорились.

Она отвернулась, потом устыдилась, что поступила так.

– На эту встречу наша договоренность не распространяется.

– Капитан дал мне честное слово, что я смогу наблюдать за расследованием.

Вивьен вспыхнула гневом. Разозлилась на него, на себя, на то, что бессильна что либо предпринять или изменить, а вынуждена только терпеть все это.

Она с каменным лицом повернулась к нему и ответила сухим, резким тоном:

– Слово дал тебе капитан, а не я.

Следующая секунда длилась в этой комнате вечность.

Не могу поверить, что я действительно так сказала…

Рассел побледнел. Некоторое время смотрел на нее, как смотрят на человека, который уезжает, чтобы никогда не вернуться. И в глазах его светилась такая печаль, словно он утратил что то бесконечно дорогое.

Потом он молча прошел к выходу. И у нее не нашлось сил что то сделать или сказать. Рассел вышел на лестницу, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Вивьен почувствовала себя как никогда одинокой. Так хотелось выбежать следом и окликнуть его, но нет, она не может сделать этого. Во всяком случае сейчас. Только когда узнает, что хотел сказать отец Маккин. Речь шла о жизни многих людей.

Ее собственная жизнь и жизнь Рассела остались на втором плане. Отныне и впредь ей понадобятся вся ее воля и все мужество, чтобы признаться самой себе, что она полюбила человека, который отвергает ее.

Она подождала немного, пока он выйдет из здания и удалится. И, ожидая, вспомнила, что сказала ему, когда они приехали сюда.

Она сказала, что они с ним одна команда.

Он поверил, и она предала его.
1   ...   23   24   25   26   27   28   29   30   ...   36

Похожие:

Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути icon19 итак, когда Господь Бог твой успокоит тебя от всех врагов твоих...
Были некоторые в стане Израиля те, которые отставали от него. Отставали по разным причинам: кто-то ослабел, кто-то устал и утомился....
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconНеверными, ибо какое общение праведности с беззаконием?
Бог: вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом. И потому выйдите из среды их и отделитесь, говорит...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconВидение пророка аввакума бывает ли в городе бедствие, которое не Господь попустил бы? Ам. 3: 6
Могу ли Я, спрашивает Бог, скрыть от Авраама то, что я намерен сделать? (Быт 18: 17)
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconГоре пастырям, которые губят и разгоняют овец паствы Моей! говорит Господь
Господь. 3 И соберу остаток стада Моего из всех стран, куда я изгнал их, и возвращу их во дворы их; и будут плодиться и размножаться....
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconБеседы с Богом для нового поколения
Боге, деньгах, сексе, любви, обо всем, чему тебя учили. Но если ты когда-либо хотел знать, слышит ли тебя Бог, может ли Бог действительно...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconНиколай Кружков я назвал бы Россию Голгофой, но Голгофа одна на земле…
«Один Бог – Истина, Свет, Жизнь, Любовь, Премудрость. Один Господь – Святая Цель всего творения. И любые виды искусства – прежде...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconГерман Гессе Петер Каменцинд Книга на все времена
В начале был миф. Господь Бог, сотворивший некогда скрижали поэзии из душ индийцев, греков, германцев, дабы явить миру великую сущность...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconДжеймс Хиллман. Внутренний поиск
Запада. Поэтому на ее страницах предстает Бог, а не боги; Бог как Он, а не Она; Бог как Любовь. Многочисленны упоминания Иисуса Христа...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconРик Джойнер Дерево Познания Добра и Зла и Дерево Жизни олицетворяют глубинный конфликт
И произрастил Господь Бог на земле всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconСтефани Херцог Бог ваш Сват Посвящение
Пусть они учатся, прежде всего, как, будучи безбрачными, жить для Бога и восполнять свою личность и полноту только в Нем. Если Господь...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница