Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути


НазваниеГосподь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути
страница29/36
Дата публикации12.04.2013
Размер5.63 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   ...   36

Глава 31
Сидя в удобном красном кресле, Рассел ждал.

Он привык ждать. Годами ждал, даже не зная чего. Возможно, и сам не осознавал, что находится в состоянии ожидания. И все это время смотрел на мир как опасливый зритель, прячущий свои страхи за сарказмом и настолько отупевший от постоянной жизненной гонки, что не понимал простой истины: единственный способ забыть о своих проблемах – это разрешить их.

Когда же понял, то обрел уверенность и как результат – непривычное душевное спокойствие. И действительно, даже сейчас, снедаемый нетерпением, он сидел спокойно, равнодушно оглядывая обстановку.

Он находился в небольшой приемной ультрасовременного офиса, спроектированного и обставленного Филиппом Старком и занимавшего целый этаж красивого небоскреба на Пятидесятой улице.

Стекло, кожа, позолота, чуть чуть разумного китча и несколько продуманных дерзких штрихов. Аромат мяты и кедра. Миловидные секретарши, соответствующие обстановке сотрудники. Все тщательно продумано для того, чтоб принять и ошеломить посетителей.

Рассел ожидал в нью йоркском офисе «Уэйд Энтерпрайз», компании своего отца. Фирма с головным офисом в Бостоне, с представительствами в крупнейших городах Соединенных Штатов и основных столицах мира работала в самых разных направлениях – от строительства до технологических поставок армии, от финансов до торговли сырьем и прежде всего – нефтью.

Рассел посмотрел на табачного цвета ковровое покрытие с фирменным логотипом в центре, которое наверняка обошлось в целое состояние. А возможно, приобретено и по фабричной цене, поскольку изготовлено на одном из предприятий группы.

Все вокруг являло собой молчаливую и немалую дань уважения божеству по имени «Деньги» и его почитателям. Рассел хорошо знал их и знал, как крепка их вера.

Его лично деньги мало интересовали, тем более сейчас. Единственное, чего ему хотелось, – перестать быть неудачником.

Раз и навсегда.

До сих пор он оставался неудачником, повсюду пребывая в тени. В тени своего отца, своего брата, своей фамилии, огромного офисного здания фирмы в Бостоне. В тени заботливого крыла матери, пока ей удавалось справляться с огорчениями и затруднениями, которые он обрушивал на нее своими поступками.

Теперь пришел момент выйти из тени и самому рисковать. Он не стал спрашивать себя, что на его месте сделал бы Роберт. Теперь он сам знал, что делать. Поведать миру историю, попавшую ему в руки, можно только одним единственным способом – необходимо расследовать ее до конца, а потом изложить с самого начала.

Самому.

Когда он наконец понял это, воспоминание о брате изменилось. Рассел всегда настолько идеализировал его, что отказывался считать человеком со своими достоинствами и недостатками, каковых годами упрямо не замечал. Теперь брат перестал быть мифом, а стал другом, чей образ его не покинет, точкой отсчета, а не кумиром на слишком высоком пьедестале.

В дверях появился лысый мужчина в очках, в безупречном синем костюме и направился к секретарше. Увидев его, она поднялась ему навстречу:

– Мистер Кли, если будете так любезны и подождете несколько секунд, мистер Робертс сразу же примет вас.

Посетитель кивком поблагодарил ее и осмотрелся, куда бы сесть. Заметив Рассела, брезгливо окинул взглядом его измятый костюм и прошел к креслу подальше. Рассел понимал, что его присутствие в этом офисе – фальшивая нота в уютном царстве гармонии и хорошего вкуса. Он улыбнулся. Похоже, его главный талант – неизменно служить неприятной неожиданностью.

Невольно вспомнились слова Вивьен в тот вечер, когда он поцеловал ее.

Единственное, в чем я уверена,  – мне не нужны осложнения…

Он заявил тогда о том же, но знал, что лжет. Он чувствовал, что Вивьен – это новая история, мост, по которому он хотел пройти, чтобы узнать, кто там, на другом берегу. Впервые в жизни не убежал. И на своей шкуре испытал то, от чего нередко заставлял страдать других женщин. С горьким чувством иронии, смешанной с неловкостью, он услышал тогда слова, которые сам произносил много раз, прежде чем повернуться и уйти. Он даже не позволил Вивьен закончить разговор. Чтобы не получить ранения, предпочел ранить сам.

Потом, сидя в машине и глядя в окно, почувствовал себя одиноким и ненужным, обдумывая единственную истину: та ночь оказалась хороша для него, словно костюм, сшитый по мерке, и тем не менее без осложнений не обошлось.

Только для него, судя по всему.
Когда у него на глазах Вивьен вдруг превратилась в незнакомого человека, он вышел из квартиры на Бродвее, убитый разочарованием и обидой. Зашел в какой то жуткий бар с желанием выпить что нибудь крепкое, что растопило бы ледяной ком в желудке. Но, пока ожидал бармена, это намерение рухнуло. Он заказал кофе и стал думать, что же делать дальше.

Он совершенно не собирался отказываться от расследования, но понимал, насколько трудно добиться результата только своими силами. И с огорчением признал, что единственный возможный путь – это обратиться за помощью к своей семье.

Мобильник не работал – и батарейка села, и деньги кончились,  – но он приметил в глубине бара телефон автомат. Оплатив кофе и получив пригоршню центов, он решил сделать один из самых трудных в своей жизни звонков.

Монетки опустились в щель с обнадеживающим шумом, и он набрал номер своего дома в Бостоне, нажимая на кнопки, словно судовой радист, посылающий в эфир отчаянный призыв SOS.

Ответил, естественно, безликий голос кого то из слуг:

– Дом семьи Уэйд. Добрый день.

– Добрый день. Это Рассел Уэйд.

– Здравствуйте, мистер Рассел. Это Генри. Чем могу помочь?

Лицо дворецкого, всплывшее в памяти, наложилось на рекламные плакаты, висящие перед глазами. Среднего роста, аккуратный, безупречный. Именно такой человек и необходим для управления огромным домом, где живет семья Уэйд.

– Я хотел бы поговорить с моей матерью.

Последовала вполне понятная короткая пауза. Слуги, как упрямо называла их мать, имели весьма четкие указания на этот счет и, конечно, знали о его трудных взаимоотношениях с родителями.

– Сейчас выясню, дома ли миссис.

Рассел улыбнулся, в который уже раз столкнувшись с подобным проявлением дипломатии. На самом деле осторожный ответ слуги означал: «Выясню, хочет ли миссис говорить с вами».

После некоторого ожидания, показавшегося ему нескончаемым и стоившего еще пары монет,

звяк, звяк

проглоченных автоматом, он услышал ласковый, но настороженный голос матери:

– Привет, Рассел.

– Привет, мама. Рад слышать тебя.

– Я тоже. Что с тобой случилось?

– Нужна твоя помощь, мама.

В ответ молчание. Вполне понятное молчание.

– Я понимаю, что прежде злоупотреблял твоей помощью. И не умел благодарить тебя. Но на этот раз мне нужны не деньги и не услуги адвоката. Я не попал ни в какой переплет.

Легкое любопытство прозвучало в аристократическом голосе матери:

– Тогда что же тебе нужно?

– Поговорить с папой. Когда звоню в офис, там, услышав мое имя, сразу отвечают, что его нет, он на совещании или на Луне.

звяк

Любопытство женщины внезапно сменилось озабоченностью:

– Что тебе нужно от отца?

– Нужна его помощь. В связи с одним важным делом. Первым важным делом в моей жизни.

– Не знаю, Рассел. Наверное, это не очень разумно.

Он понял, что мать колеблется. И в какой то мере извинил ее. Она находилась между молотом и наковальней – между безупречным мужем и беспутным сыном. Но он не мог отступить, даже если бы пришлось умолять.

– Я прекрасно понимаю, что ни разу не сделал ничего, чтобы завоевать твое доверие, но сейчас оно мне крайне необходимо.

Спустя несколько мгновений аристократический голос Маргарет Тейлор Уэйд сообщил ему по телефону, что она сдается.

звяк

– Твой отец в нью йоркском офисе, на пару дней. Сейчас поговорю с ним и перезвоню тебе.

Рассел почувствовал, как ликование вскружило ему голову посильнее любого спиртного. Это была неожиданная удача.

– У меня села батарейка. Скажи ему только, что я иду к нему в офис и буду ждать. Не уйду, пока не примет, даже если придется ждать весь день.

Он помолчал. Потом сказал то, чего не говорил уже многие годы:

– Спасибо, мама.

звяк

Ответ он услышать не успел, потому что с последней монеткой разговор оборвался.

Рассел вышел на улицу и потратил свои последние доллары на такси до Пятидесятой улицы.
И вот теперь он сидел тут уже два часа под взглядом мистера Кли и ему подобных, дожидаясь аудиенции у собственного отца. Он знал, что тот примет его не сразу, что не упустит случая унизить ожиданием. Но он нисколько не чувствовал себя униженным, лишь страдал от нетерпения.

И ждал.

Высокая элегантная секретарша неожиданно возникла перед ним. Ковер приглушил ее шаги по коридору. Со своей красотой она хорошо вписывалась в обстановку и, должно быть, отлично знала свое дело, раз ее пригласили работать сюда.

– Мистер Рассел, проходите. Мистер Уэйд ждет вас.

Он понял, что, пока его отец жив, будет существовать только один мистер Уэйд. Но ему предоставилась возможность изменить такое положение вещей. И он всей душой желал этого.

Он поднялся и последовал за девушкой по длинному коридору. Рассматривая ее ягодицы, слегка двигавшиеся под юбкой, заулыбался. Всего несколько дней назад он, наверное, позволил бы себе какое нибудь двусмысленное замечание, поставив эту молодую женщину в неловкое положение и вызвав тем самым раздражение отца. Но сейчас он напомнил себе, что еще недавно и мечтать не мог о том, чтобы оказаться в этом офисе и увидеться с Дженсоном Уэйдом.

Секретарша остановилась возле темной деревянной двери. Слегка постучала, не ожидая ответа, открыла створку и знаком велела Расселу войти. Он шагнул вперед и услышал, как дверь за ним закрылась.

Руководитель огромной экономической империи сидел за письменным столом, стоящим так, что за его спиной сходились под углом два огромных окна, из которых открывалась фантастическая панорама города. Контражур компенсировался светильниками, искусно размещенными в просторном кабинете – одном из командных пунктов его отца.

Они давно не виделись. Отец немного постарел, но сохранял безупречную форму. Рассел рассматривал его некоторое время, пока тот читал какие то бумаги, не обращая на него внимания. Дженсон Уэйд являл собой точную копию своего младшего сына. Или, вернее, все видели в Расселе сходство с ним, которое прежде нередко оказывалось весьма неудобным для обоих.

Единственный и неповторимый мистер Уэйд поднял голову и смерил сына жестким холодным взглядом:

– Что нужно?

Его отец не любил преамбул. И Рассел сразу перешел к делу:

– Мне нужна помощь. И ты единственный человек из всех, кого я знаю, кто может оказать мне ее.

Ответ прозвучал сухо и безапелляционно:

– Не получишь ни цента.

Рассел покачал головой. Ему не предложили сесть, но он спокойно выбрал кресло и опустился в него.

– Мне не нужно ни цента.

Человек, не питавший к нему никаких чувств, смотрел ему прямо в глаза. Конечно, он спрашивал себя, что еще сотворил Рассел на этот раз, и неожиданно столкнулся с чем то новым. Никогда прежде сын не выдерживал его взгляда.

– Тогда чего ты от меня хочешь?

– Я веду журналистское расследование для газетной статьи. Очень важное дело.

– Ты?

За этим кратко выраженным удивлением стояли годы съемок для желтой прессы, счета адвокатов, обманутое доверие, деньги, выброшенные на ветер. Годы, когда он оплакивал двух сыновей: один умер, другой делал все для того, чтобы его не считали за живого.

И в конце концов сумел этого добиться.

– Да. И добавлю, что масса народу погибнет, если не поможешь.

– В какую беду ты попал на этот раз?

– Я – ни в какую. Но в беде оказалось очень много других людей, и они даже не подозревают об этом.

В подозрительном взгляде Джейсона Уэйда засветилось любопытство. Голос сделался чуть мягче. Наверное, он почувствовал, что этот решительный человек перед ним вовсе не тот Рассел, которого он знал прежде. Так или иначе, множество неприятностей в прошлом вынуждали его держаться крайне осторожно.

– О чем речь?

– Не могу сказать. Это, конечно, мне в минус. Боюсь, в данном случае необходимо просто твое доверие.

Отец откинулся на спинку кресла и улыбнулся, как хорошей шутке:

– В данном случае слово «доверие» мне кажется по меньшей мере преувеличением. Почему я должен верить тебе?

– Потому что я заплачу.

Улыбку сменила насмешливая гримаса. Когда речь заходила о деньгах, могущественный мистер Уэйд оказывался в своем любимом охотничьем заповеднике. И Рассел знал, что там мало кто может соперничать с ним.

– Какими деньгами, скажи на милость?

Он ответил такой же улыбкой:

– У меня есть одна вещь, которая, безусловно, доставит тебе больше удовольствия, чем деньги.

Он достал из внутреннего кармана пиджака сложенный втрое лист бумаги. Развернул его, поднялся и аккуратно положил перед своим отцом.

Дженсон Уэйд взял очки, лежавшие рядом на столе, надел их и прочитал написанное.
Данным письмом нижеподписавшийся Рассел Уэйд обязуется с начала будущего июня оставаться в подчинении «Уэйд Энтерпрайз» в течение трех лет с оплатой один доллар в месяц.

С подлинным верно,

Рассел Уэйд
Он заметил, как отец старается скрыть удивление. Идея получить сына в свое распоряжение и унижать его в полное свое удовольствие должна была показаться ему привлекательной. Слов нет, Рассел в спецодежде, моющий полы и туалеты, – такая картина сразу сбросила бы с его плеч несколько лет.

– Допустим, соглашусь. Что я должен тогда сделать?

– У тебя уйма знакомств в Вашингтоне. Вернее, уйма людей в твоей расчетной книге, как политиков, так и военных.

Молчание отца Рассел принял за самодовольное подтверждение собственного могущества.

– Я расследую одно дело, но уперся в стену, которую самому не одолеть. Может быть, с твоей помощью удастся обойти ее.

– Дальше.

Рассел подошел к столу, достал из кармана фотографию парня с черным котом. Прежде чем отдать оригинал Вивьен, он сканировал снимок и отпечатал копию для себя. Тогда он почувствовал себя несколько виноватым, но теперь порадовался, что поступил так.

– Это дело как то связано с войной во Вьетнаме. Начиная с 1970 года и далее. Мне известно имя солдата, его звали Уэнделл Джонсон, а это снимок неизвестного человека, который служил в армии вместе с ним. Думаю, что оба оказались втянуты в какую то странную историю, которая до сих пор остается военной тайной. Мне нужно узнать, что это за история. И как можно быстрее.

Бизнесмен долго обдумывал просьбу, притворившись, будто рассматривает картинки. Рассел не догадывался, что убедили отца не слова, а тон, каким он произнес их. Таким тоном говорят только правду.

Отец указал ему на кресло напротив стола:

– Садись.

Затем Дженсон Уэйд нажал кнопку на телефонном аппарате.

– Мисс Этвуд, соедините меня с генералом Хетчем. Немедленно.

И в ожидании ответа включил громкую связь. Рассел подумал, что он сделал это по двум причинам. Первая – чтобы он слышал разговор, который сейчас состоится. Другая, более весомая, – в очередной раз продемонстрировать сыну, что значит его имя.

Вскоре в комнате прозвучал грубый, хрипловатый голос:

– Привет, Дженсон.

– Привет, Джеффри, как дела?

– Только что сыграл партию в гольф.

– Гольф? Я не знал, что играешь в гольф. Надо будет как нибудь сразиться с тобой.

– Хорошо бы.

– Рассчитывай на меня, дружище.

На этом вежливая преамбула закончилась. Рассел знал, что его отец ежегодно тратит огромные деньги на то, чтобы оградить себя от прослушивания, поэтому не сомневался, что телефонный разговор будет вестись без обиняков.

– Ладно. Чем могу помочь?

– Мне нужна одна серьезная услуга, причем оказать ее можешь только ты.

– Посмотрим, так ли это.

– Дело жизненно важное. Бумага и ручка рядом?

– Минутку.

Слышно было, как Хетч попросил кого то протянуть ему ручку и бумагу, и продолжал.

– Слушаю.

– Запиши имя. Уэнделл Джонсон. Вьетнамская война, с 1970 года.

Молчание означало, что генерал записывает.

– Джонсон, ты сказал?

– Да.

Дженсон Уэйд подождал немного и пояснил:

– Думаю, что вместе со своим товарищем он оказался втянут в какую то странную историю, которая до сих пор остается военной тайной. Мне нужно узнать, что это за история.

Рассел отметил, что отец, высказывая генералу свою просьбу, в точности повторил его формулировку. Эта маленькая деталь порадовала его.

Но тут в ответ прозвучал энергичный протест:

– Дженсон, но я же не могу идти и рыться в картотеке…

Твердый голос владельца «Уэйд Энтерпрайз» прервал:

– Конечно, можешь. Если подумаешь хорошенько, то увидишь, что можешь.

Эта фраза содержала какие то намеки и подтекст, ведомый только им двоим.

Тон генерала сразу изменился:

– Хорошо. Посмотрю, что смогу сделать. Дай мне сутки.

– Даю тебе час.

– Но, Дженсон…

– Позвони, как только выяснишь что нибудь. Я в Нью Йорке.

Разговор окончился прежде, чем генерал успел что либо ответить. Дженсон поднялся с кресла и рассеянно взглянул в окно.

– Теперь остается только ждать. Ты ел?

Рассел понял, что голоден.

– Нет.

– Велю секретарю принести тебе что нибудь. У меня встреча в зале совещаний. Вернусь как раз к тому времени, когда позвонит Хетч.

Ни слова больше не говоря, он вышел, оставив Рассела в своем кабинете, где пахло дорогими сигарами, деревом и велись секретные разговоры. Рассел подошел к окну и некоторое время смотрел на бескрайнее, до самого горизонта, море крыш с полоской Ист Ривер посередине, похожей на сверкающую под солнцем водную дорогу.

Вскоре дверь открылась и появилась все та же девушка, которая привела его сюда, но теперь с подносом. Блюдо, накрытое серебряной крышкой, рядом бутылка вина, бокал, хлеб и приборы. Девушка поставила поднос на стеклянный столик у дивана.

– Вот, мистер Рассел. Я позволила себе заказать для вас бифштекс с кровью. Хорошо?

– Отлично.

Рассел взглянул на девушку, которая стояла перед ним и с любопытством рассматривала его, что то держа в руках. Склонив голову на бок, она лукаво улыбалась, длинные волосы ниспадали на плечи.

– Ты очень известная фигура, Рассел. И очень даже симпатичный.

– Ты находишь?

Девушка шагнула к нему и с улыбкой засунула ему в кармашек пиджака визитку.

– Меня зовут Лорна. Это мой телефон. Позвони, если хочешь.

Он проводил ее взглядом, пока она шла к двери. Прежде чем выйти, она еще раз обернулась, в глазах ее светилось приглашение.

Рассел остался в комнате один. Сел и принялся за свой бифштекс, не прикасаясь к вину. Потом достал из холодильника в тумбе напротив дивана бутылку воды. Ему вспомнились солнце, океан, ветер и близость.

С другой женщиной.

Но раз уж ты со мной, будем считать, что мы при исполнении, поэтому никакого алкоголя…

Он ел, вспоминая и жуя. Наихудшие занятия, если совмещать их, особенно при том, что приходило ему в голову. Он заставил себя доесть, следуя совету Вивьен. Теперь он не представлял, когда еще у него будет такая возможность.

Потом он поднялся и прошел к окну. Так и стоял там все время, борясь с нетерпением и стараясь удалить из памяти лицо Вивьен. И то и другое – безуспешно.

Неожиданно в кабинет вошел отец. Рассел посмотрел на часы и заметил, что прошло почти полтора часа с тех пор, как он ушел.

– Звонил генерал. Я велел перевести звонок сюда.

Он быстро прошел к письменному столу, сел и включил громкую связь.

– Вот и я. Есть новости?

– Да.

– О чем речь?

– Обычная грязная армейская история.

– То есть?

Послышался шелест бумаги.

– Вот. Уэнделл Джонсон родился 7 июня 1948 года в Хорнелле. Оттуда призван в армию. Служил в одиннадцатом полку моторизованной кавалерии, который размещался в Суан Локе.

Рассел невольно сделал нетерпеливый жест.

– Ближе к делу. Что с ним случилось?

– Эти личные данные я записал. А остальное скажу по памяти. У меня не было прямого доступа к архивам. Я проник туда окольными путями, поэтому могу сообщить только то, что мне передали.

– О господи, да говори же наконец.

Генерал понял нетерпение собеседника и заговорил быстрее.

– В 1971 году взвод Джонсона находился на севере района Ку Чи, где не велись разведывательные действия, только военные. Все были уничтожены, кроме него и еще одного солдата. Их взяли в плен и затем использовали в качестве живого щита против бомбардировок.

Расселу хотелось самому расспросить генерала, но он не мог этого сделать по очевидной причине, поэтому взял ручку и бумагу, написал: «А потом?» и положил листок перед отцом. Тот кивнул.

– Дальше?

– Человек, который приказал начать бомбардировку, майор Мисник, получил от разведчиков сведения, что они находятся там, но сделал вид, будто ничего не знает. Самолеты накрыли напалмом всю зону. Этот офицер и прежде не раз вел себя не вполне разумно, поэтому его убрали и в той ситуации без особого труда все засекретили. В то время вся мировая общественность выступала против вьетнамской войны. Так что я нисколько не удивляюсь этому.

Рассел написал другой вопрос: «А те двое?»

И на этот раз Дженсон Уэйд тоже произнес его вслух:

– А что случилось с теми двумя?

– Джонсон получил ожоги, и его спасли военные, которые сразу же после бомбардировки заняли местность. Его чудом вернули к жизни, и он еще долго лежал в военном госпитале на реабилитации, не помню где.

Последовал еще один письменный вопрос: «А другой?»

– А с другим что случилось?

– Умер. Обуглился.

Дрожащей рукой Рассел написал вопрос, который интересовал его больше всего: «Как его звали?»

– Знаешь, как его звали?

– Подожди, это я тоже записал. Вот…

Шелест перелистываемых бумаг. Потом наконец раздался благословенный голос, назвавший имя:

– Мэтт Кори. Родился в Корбет Плейс 27 апреля 1948 года, проживал в Чилликоте, штат Огайо.

Рассел быстро записал эти сведения и, выражая радость, вознес руки к небу, а потом показал отцу поднятый кверху большой палец.

– Хорошо, Джеффри. Спасибо, пока. Увидимся, в гольф сыграем.

– Когда захочешь, старик.

Нажатая кнопка удалила генерала Хетча из кабинета, оставив только звучание последних слов. Дженсон Уэйд откинулся на спинку кресла. Рассел, не веря себе, сжимал в руках листок с именем, за которым они так долго гонялись.

– Мне нужно ехать в Чилликот.

Отец некоторое время смотрел на него, оценивая нового человека, стоявшего перед ним. Потом указал пальцем в потолок:

– Это офисное здание. И на крыше у нас посадочная площадка, а не бассейн. Если поднимешься туда, через десять минут за тобой прилетит вертолет.

Рассел растерялся. Такое неожиданное предложение словно прибавило ему энергии и трезвости, каких он в себе и не подозревал. Он посмотрел на часы:

– До Огайо примерно пятьсот миль по воздуху. Успеем до темноты?

Последовало пожатие плечами стоимостью в несколько миллиардов долларов.

– Нет проблем. Вертолет отвезет тебя в Ла Гуардия, там стоят наши самолеты. Тебя высадят в ближайшем к Чилликоту аэропорту. Пока летишь, велю помощнику, чтобы тебя встретила машина.

Рассел утратил дар речи, стоя у письменного стола человека, которого боялся всю жизнь. И произнес единственное, что пришло в голову:

– Не знаю, как благодарить тебя.

– Есть способ.

Дженсон Уэйд достал из внутреннего кармана пиджака бумагу с обязательством Рассела, подался вперед и положил ее на середину стола. Потом с очень довольным видом снова откинулся на спинку кожаного кресла:

– Поработаешь на меня три года, забыл?
1   ...   25   26   27   28   29   30   31   32   ...   36

Похожие:

Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути icon19 итак, когда Господь Бог твой успокоит тебя от всех врагов твоих...
Были некоторые в стане Израиля те, которые отставали от него. Отставали по разным причинам: кто-то ослабел, кто-то устал и утомился....
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconНеверными, ибо какое общение праведности с беззаконием?
Бог: вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом. И потому выйдите из среды их и отделитесь, говорит...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconВидение пророка аввакума бывает ли в городе бедствие, которое не Господь попустил бы? Ам. 3: 6
Могу ли Я, спрашивает Бог, скрыть от Авраама то, что я намерен сделать? (Быт 18: 17)
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconГоре пастырям, которые губят и разгоняют овец паствы Моей! говорит Господь
Господь. 3 И соберу остаток стада Моего из всех стран, куда я изгнал их, и возвращу их во дворы их; и будут плодиться и размножаться....
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconБеседы с Богом для нового поколения
Боге, деньгах, сексе, любви, обо всем, чему тебя учили. Но если ты когда-либо хотел знать, слышит ли тебя Бог, может ли Бог действительно...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconНиколай Кружков я назвал бы Россию Голгофой, но Голгофа одна на земле…
«Один Бог – Истина, Свет, Жизнь, Любовь, Премудрость. Один Господь – Святая Цель всего творения. И любые виды искусства – прежде...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconГерман Гессе Петер Каменцинд Книга на все времена
В начале был миф. Господь Бог, сотворивший некогда скрижали поэзии из душ индийцев, греков, германцев, дабы явить миру великую сущность...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconДжеймс Хиллман. Внутренний поиск
Запада. Поэтому на ее страницах предстает Бог, а не боги; Бог как Он, а не Она; Бог как Любовь. Многочисленны упоминания Иисуса Христа...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconРик Джойнер Дерево Познания Добра и Зла и Дерево Жизни олицетворяют глубинный конфликт
И произрастил Господь Бог на земле всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconСтефани Херцог Бог ваш Сват Посвящение
Пусть они учатся, прежде всего, как, будучи безбрачными, жить для Бога и восполнять свою личность и полноту только в Нем. Если Господь...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница