Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути


НазваниеГосподь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути
страница32/36
Дата публикации12.04.2013
Размер5.63 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
1   ...   28   29   30   31   32   33   34   35   36

Глава 34
Из окна клиники Вивьен смотрела, как, постепенно поднимаясь, восходит солнце и начинается новый день. Но не для Греты. Не будет больше для нее рассветов и закатов до того воскрешения, в которое всегда верилось с трудом.

Она прислонилась лбом к стеклу и ощутила его гладкую холодную поверхность. Закрыла глаза, мечтая проснуться в каком то совсем другом времени и в другом месте, где ничего не произошло и они с сестрой – дети и счастливы, как умеют быть счастливы только дети.

Незадолго до этого, когда она держала сестру за руку и слушала, как слабели сигналы монитора, пока не превратились в конце концов в одну прямую зеленую линию, явившуюся ниоткуда и ведущую в никуда, перед нею мгновенно пронеслись картины из их жизни, как это бывает у людей при смерти.

Прежде Вивьен считала, что такая привилегия дарована лишь умирающим, дабы они осознали длительность собственной жизни, но сейчас вдруг обнаружила, что жизнь эта до нелепого коротка. Может быть, оттого, что она, Вивьен, оставалась на земле, где все представало теперь хрупким и суетным, а в груди поселилась боль утраты, которая еще долго ее не отпустит.

Она вернулась к кровати и коснулась губами лба Греты. Кожа гладкая и мягкая, и слезы Вивьен скатились с виска на подушку. Она нажала кнопку возле изголовья. Зажужжал зуммер, и в дверях появилась медсестра.

Взглянув на монитор, она сразу поняла, что произошло. Достала из кармана телефон и позвонила.

– Доктор, зайдите, пожалуйста, в палату двадцать восемь.

Вскоре в коридоре послышались быстрые шаги, и вошел доктор Савине – невысокий, средних лет человек, с залысинами, умеющий держаться соответственно своей профессии. Доставая из кармана фонендоскоп, он подошел к кровати, откинул простыню и приложил инструмент к исхудалой груди Греты. Несколько мгновений понадобилось ему, чтобы понять, и еще одно – чтобы обратиться к Вивьен с привычным в подобной ситуации выражением лица.

– Мне очень жаль, мисс Лайт.

Слова его, однако, прозвучали не формально. Вивьен знала, что персонал и врачи «Марипозы» близко к сердцу приняли этот случай. Их бессилие перед прогрессирующей с каждым днем болезнью вызывало ощущение поражения, которое они разделяли с ней. Она отошла от кровати, чтобы не видеть, как простыня накроет лицо Греты.

От горя и переутомления у нее закружилась голова, она покачнулась и прислонилась к стене, чтобы не упасть. Доктор Савине поспешил к ней, поддержал, усадил в кресло у кровати. Вивьен почувствовала, как опытные пальцы проверили ее пульс.

– Мисс, вы совсем обессилели. Не лучше ли было бы немного отдохнуть?

– Очень хотела бы, доктор. Но не могу. Не сейчас.

– Если не ошибаюсь, вы ведь работаете в полиции, верно?

Вивьен взглянула на доктора, и он увидел на ее лице усталость и волнение.

– Да. И во что бы то ни стало должна вернуться в Нью Йорк. Это вопрос жизни или смерти.

– Здесь вы уже ничего не можете больше сделать. Если не знаете, куда обратиться, дадим вам адреса нескольких похоронных бюро, очень хороших и очень скромных. Они обо всем позаботятся.

Савине обратился к медсестре:

– Мег, пойдите приготовьте документы для свидетельства о смерти. Сейчас приду и подпишу.

Когда она вышла из палаты, Вивьен поднялась с кресла, чувствуя, что ноги еле держат ее.

– Доктор, меня ожидает ужасный день. И мне сейчас никак нельзя заснуть.

Она помолчала, стараясь преодолеть смущение.

– Странно, что об этом вас просит сотрудник полиции, но мне нужно принять что то, чтобы не спать.

Врач как то загадочно и понимающе улыбнулся:

– Ловушка? А потом я окажусь в наручниках?

Вивьен покачала головой:

– Нет. Я только искренне поблагодарю вас.

Савине немного подумал.

– Подождите здесь.

Вышел из комнаты и вскоре вернулся с белой пластиковой коробочкой, встряхнул ее, и стало слышно, как внутри брякнула таблетка.

– Вот. В случае необходимости примите. Но имейте в виду, алкоголь недопустим.

– Такой опасности нет. Спасибо, доктор.

– Удачи, мисс Лайт. И еще раз примите мои соболезнования.

Вивьен осталась одна. Постаралась убедить себя, что сестры ее в этой комнате больше нет, что тело, лежащее на кровати под простыней, – это лишь оболочка, много лет хранившая ее прекрасную душу, некая емкость, взятая в долг, которая вскоре будет возвращена земле. И все же не могла удержаться, чтобы не посмотреть на Грету в последний раз и не поцеловать ее.

На тумбочке возле кровати стояла бутылка с водой. Она открыла коробочку, которую дал врач, и бросила таблетку на язык. Запила из бутылки водой, которая показалась соленой, как слезы. Потом сняла с вешалки свою куртку и вышла из комнаты.

В вестибюле у регистрационной стойки две девушки в белых халатах помогли ей связаться с похоронным бюро, и она сделала необходимые распоряжения.

Затем осмотрелась. Здесь ей больше нечего было делать, а самое главное – она уже ничего и не могла сделать. Когда сюда привезли Грету, она оценила изысканную строгость «Марипозы». Теперь же это было просто место, где люди иногда не выздоравливают.

Выйдя на улицу, она прошла к своей машине на парковке и, наверное, испытала эффект плацебо, по тому что таблетка не могла подействовать так быстро, а она уже почувствовала, что усталость прошла и ей стало лучше.

Вивьен села в машину, завела двигатель и выехала из города, направляясь к Пэлисейдс парквей, которая выведет ее из Нью Джерси. По дороге перебирала в памяти последние события.
Накануне, когда преподобный Маккин сообщил ей свой секрет, нарушив одно из строжайших церковных правил, она пришла в восторг, но и встревожилась тоже.

С одной стороны, речь шла об ответственности перед ни в чем не повинными людьми, чья жизнь находилась в опасности,  – о той самой ответственности, которая в конце концов и заставила священника обратиться к ней. С другой стороны, возникало желание избежать последствий этого решения, которое привело бы к серьезным переживаниям. «Радость» Майкла Маккина слишком важна. Ребята, о которых он заботился, обожали его. Община нужна была не только им, но и всем, кто еще придет сюда и увидит, что он ждет их.

После обеда с ребятами, когда она смеялась и шутила с Санденс, которая выглядела какой то обновленной, словно преобразившейся и душой, и телом, ей позвонили из клиники.

Доктор Савине со всей деликатностью, какой требовал разговор, сообщил, что состояние Греты резко ухудшилось и они с минуты на минуту ждут неизбежного. Она вернулась к столу, стараясь скрыть волнение и тревогу, но не смогла обмануть проницательный взгляд Санденс.

– Что случилось, Ванни, что то не так?

– Ничего, солнышко. Проблемы на работе. Знаешь ведь, как эти плуты не любят, когда их ловят.

Она нарочно употребила слово «плут », потому что оно очень забавляло ее в детстве. Но эта попытка свести все к шутке не убедила племянницу, и Санденс до окончания обеда внимательно посматривала на нее, следя за выражением лица.

Прежде чем уехать, Вивьен поговорила с отцом Маккином. Сказала, что состояние матери Санденс ухудшилось и она едет в Кресскилл, в клинику. Договорились, что после обеда он вывесит в церкви объявление о том, что исповедаться можно теперь и в четверг и что с двух часов он будет в исповедальне. А в пятницу будет исповедовать, как всегда, в церкви Святого Иоанна Крестителя на Манхэттене. Потом они созвонятся и обсудят план действий в соответствии с составленным расписанием.

По дороге Вивьен выдержала еще более серьезное испытание – разговор с Белью. Ей многого следовало добиться от него, ничего, однако, не раскрывая. И она понадеялась, что уважение, которое питал к ней начальник, достаточно велико, чтобы он поверил ей и разрешил сделать то, что она попросит.

Капитан ответил после второго гудка усталым голосом:

– Белью.

– Привет, Алан, это я, Вивьен.

– Была в Вильямсбурге?

Прямо и решительно, как всегда. С тревогой, от которой уже недалеко и до нервного срыва.

– Да, ничего не нашла в квартире. Наш Уэнделл Джонсон и в самом деле жил словно призрак – и у себя в доме, и вне его.

Молчание в ответ было выразительнее всякого ругательства. Вивьен продолжила:

– Но появилась новость из другого источника. Очень важная и определяющая. Если нам повезло.

– Как это понимать?

– Можем взять человека, который взрывает заложенные бомбы.

В ответ прозвучало удивление и недоверие:

– Ты серьезно? Каким образом?

– Алан, положись на меня. Пока больше ничего не могу сказать тебе.

Капитан заговорил о другом. Вивьен по опыту знала, что таким образом он берет тайм аут для размышления.

– Уэйд по прежнему с тобой?

И если он ожидал услышать по громкой связи приветствие Рассела, то, конечно, очень удивился словам Вивьен.

– Нет, он отказался работать дальше.

– Ты уверена, что он никому ничего не скажет?

– Да.

Нет, я ни в чем не уверена, когда речь идет об этом человеке. А самое главное – это он больше не уверен во мне…

Но сейчас неподходящий момент, чтобы разговаривать и тем более думать об этом. Капитан воспринял ее сообщение как хороший сигнал. И при мысли о возможном аресте приготовился действовать немедленно.

– Так что я должен делать? И самое главное – что собираешься делать ты?

– Приведи в боевую готовность полицию Бронкса. Пусть будут на связи завтра с двух часов дня на шифрованной волне и действуют согласно моим указаниям.

Ответ прозвучал весьма убедительный:

– Ты ведь знаешь, что подобное требование – это билет только в один конец, не так ли? Начальник Департамента приклеился ко мне, как мидия к скале. Если полиция начнет какие то действия и не будет никакого результата, мне придется давать тысячи весьма и весьма затруднительных объяснений. И в этом случае наши головы уж точно полетят.

– Я все понимаю. Но это единственный путь, какой у нас есть, единственная надежда остановить его.

– Хорошо. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Я тоже надеюсь. Спасибо, Алан.

Капитан выключил связь, и она осталась одна на пути к прощанию.
Точно так же, в одиночестве, она возвращалась в Нью Йорк, увозя в душе память, которая никогда не померкнет.

Она проехала по мосту Джорджа Вашингтона, свернула на Вебстер авеню в сторону Лакония стрит к управлению Сорок седьмого округа и припарковалась среди служебных машин, в которых сидели полицейские, ожидавшие команды.

Она вышла из «вольво», и в это же время из стеклянной двери появился капитан вместе с каким то незнакомым человеком в штатском. Встретиться здесь они договорились с Белью еще накануне вечером, когда она звонила ему до того, как выключила…

Телефон, черт возьми…

Она выключила его сразу после того разговора, чтобы он не мешал в клинике. Знала, что ночью важных звонков не будет. А если что нибудь и могло произойти, то лишь на следующий день.

Она хотела провести с сестрой, вдали от всех, эту ночь, которая, как оказалось, стала для нее последней. Потрясенная смертью Греты, она забыла включить телефон, когда выехала из Кресскилла.

Теперь она достала аппарат и торопливо включила его дрожащими пальцами, надеясь, что за прошедшее время звонков не было. Но надежда эта тут же угасла. Телефон немедленно зазвонил, и она получила несколько сообщений о пропущенных вызовах.

Рассел.

Потом, сейчас нет времени.

Санденс.

Потом, солнышко. Сейчас не знаю, что сказать, не знаю, и как сказать.

Белью.

Господи, ну почему я не включила этот проклятый телефон?

Отец Маккин.

Проклятье. Проклятье. Проклятье.

Она посмотрела на время, когда он звонил, и увидела, что в полдень. Взглянула на часы. Два часа пятнадцать минут. Она не знала, зачем он звонил ей, но в эту минуту сама позвонить ему не могла, потому что преподобный Маккин, несомненно, уже находился в исповедальне. Ее звонок мог помешать любому исповедующемуся или спугнуть человека, которого они выслеживают, если судьбе угодно и он уже там.

Тем временем Белью и его спутник подошли к ней. Грузный незнакомец не отличался атлетическим телосложением, но, судя по походке, был силен и ловок.

– Вивьен, ну куда ты пропала?

Заметив выражение ее лица, он сразу же сменил тон.

– Извини. Как твоя сестра?

Вивьен ничего не ответила, надеясь, что таблетка доктора Савине поможет не только не заснуть, но и сдержать слезы. Непроизнесенные слова оказались выразительнее любого объяснения.

Белью тронул ее за плечо.

– Мне очень жаль. В самом деле.

Вивьен вздрогнула. Заметила, как смутился другой человек, который понял, что произошло что то нехорошее, и не знал, как реагировать. Она вывела его из затруднения, протянув руку:

– Детектив Вивьен Лайт. Спасибо за помощь.

– Комиссар полиции Уильям Коднер. Рад познакомиться. Надеюсь, что…

Вивьен так и не узнала, на что надеялся Коднер, потому что зазвонил телефон, который она сжимала в руке. На экране высветилось имя Маккина. От волнения Вивьен бросило в жар. Она ответила, прикрыв микрофон пальцем, чтобы к нему не долетали посторонние звуки.

И посмотрела на мужчин, стоявших рядом:

– Есть.

Комиссар подал знак, и все машины тронулись с места. Одна направилась к ним. Вивьен села на переднее сиденье, Белью и Коднер – на заднее.

– Ребята, игра началась. Твоя подача, Вивьен.

– Минутку.

Она услышала незнакомый голос, спокойный и низкий.

– …и как видите, обещания выполнены.

Последовал ответ Маккина.

– Но какой ценой! Сколько жертв стоило это безумие?

Вивьен слегка отодвинула телефон от уха, схватила передатчик и распорядилась:

– Всем машинам. Говорит детектив Вивьен Лайт. Всем стянуться к Кантри Клаб. Изолировать квадрат между Тремонт, Баркли, Логан и бульваром Брукнер. Необходимо ограждение из машин и людей, чтобы контролировать каждого, кто покинет эту зону на автомобиле или пешком.

– Безумие? А разве кто нибудь называл безумием египетские казни? Называл безумием Всемирный потоп?

Вивьен показалось, будто что то сжимает ей грудь. Бешено застучало сердце. Это человек и в самом деле сумасшедший. Буйный сумасшедший. Она услышала сочувственный голос священника, пытавшегося спорить с тем, кто лишен был здравого смысла.

– Но потом явился Христос, и мир изменился. Люди научились прощать.

– Иисус ошибся. Вы восхваляли его, но не слышали. Вы убили его…

Голос слегка изменил тональность и зазвучал резче. Вивьен попыталась представить себе лицо этого человека в полумраке исповедальни, которая для других означала искупление и освобождение от грехов, а ему служила местом, где он объявлял о смерти.

– И поэтому ты решил надеть эту зеленую куртку? Поэтому убил стольких невиновных? Ради отмщения?

Вивьен поняла, что отец Маккин бросает ей подсказку, подтверждает описание преступника. И, затягивая разговор с ним, дает ей время приехать.

Она снова взяла микрофон и обратилась к полицейским:

– Подозреваемый – белый американец, высокий, темноволосый. В зеленой куртке военного образца. Может быть вооружен и опасен. Повторяю, может быть вооружен и очень опасен.

Человек этот сам подтвердил справедливость ее предупреждения, отвечая Маккину. Его слова источали злобу и ненависть, чеканные, словно приговор:

– На сей раз месть и справедливость совпадают. И человеческие жертвы для меня ничто, как никогда ничего не стоили и для вас.

Снова заговорил Майкл Маккин:

– Но разве ты не ощущаешь святости этого места? Не находишь покоя, который ищешь, хотя бы здесь, в церкви Иоанна Крестителя, человека, который скромно сказал, что недостоин крестить Христа?

Вивьен испугалась, что сейчас потеряет сознание. Церковь Иоанна Крестителя! Вот зачем ей звонил священник. Хотел предупредить, что по какой то причине он будет исповедовать не в церкви Святого Бенедикта, а в церкви Иоанна Крестителя.

И она в отчаянии закричала:

– Он не там! Не там, черт подери!

Услышала за спиной встревоженный голос Белью:

– Что ты говоришь? Что происходит?

Она жестом попросила его помолчать.

– Святость будет в конце. Поэтому я не стану отдыхать в воскресенье. И в следующий раз исчезнут звезды и все, кто под ними.

– Что это значит? Я не понял.

И снова низкий голос, уверенный и грозный:

– Незачем понимать. Достаточно подождать.

Наступила тишина, и Вивьен живо представила себе взрыв и погибающих под развалинами людей, услышала крики раненых и увидела пламя, охватившее их. И почувствовала, что умирает вместе с ними.

Голос снова заговорил о безумной угрозе:

– Такова моя власть. Таков мой долг. Такова моя воля.

Он опять помолчал. А потом – бред:

– Я – Господь Бог.

Вивьен настроила радио на привычную частоту полиции Манхэттена и повторила указание, которое только что передала:

– Всем машинам, принимающим этот сигнал. Говорит детектив Вивьен Лайт из Тринадцатого округа. На предельной скорости окружите квартал между Тридцать первой и Тридцать второй улицами, Седьмой и Восьмой авеню. Разыскивается белый американец, высокий, темноволосый. В зеленой военной куртке. Может быть вооружен и очень опасен. Остаюсь на связи.

Из мобильника донесся приглушенный голос преподобного Маккина:

– Вивьен, слышишь меня?

– Да.

– Он ушел.

– Спасибо. Ты молодец. Позвоню потом.

Вивьен откинулась на спинку сиденья, безнадежно махнув водителю.

– Можешь остановиться. Спешить больше некуда.

Пока водитель сворачивал к тротуару, капитан втиснулся между передними креслами, чтобы взглянуть на Вивьен и чтобы она увидела его.

– Что происходит? Кто звонил?

Вивьен посмотрела на него.

– Не могу ничего сказать, кроме того, что придется ждать. И надеяться.

Белью откинулся на сиденье. Он понял – что то получилось не так, как надо, хотя и не догадывался, в чем дело. Вивьен чувствовала, как переживает ее начальник, потому что сама нервничала не меньше. Никто в машине не решался заговорить. Прошло несколько минут тягостного ожидания, как вдруг из динамика донесся голос.

– Говорит Мантен из Мидтаун саут. Мы задержали человека, который соответствует описанию. На нем зеленая куртка военного образца.

Облегчение окатило Вивьен, словно волна, способная погасить любое пламя.

– Спасибо, ребята. Где вы?

– На углу Тридцать первой улицы и Седьмой авеню.

– Отвезите его в ваш округ. Сейчас приедем.

Вивьен жестом показала водителю, что можно ехать. Сзади ее похлопал по плечу капитан:

– Отличная работа, Вивьен.

Этот комплимент оставался справедливым не дольше мгновения. Другой голос, тотчас зазвучавший по радиосвязи, внес сумятицу и отчаяние.

– Машина тридцать один из Мидтаун саут. Говорит агент Джеф Кантони. Мы тоже задержали человека, соответствующего описанию.

Они не успели сообразить, что происходит, как врезался третий голос:

– Говорит агент Веббер. Я на углу Шестой авеню и Тридцать второй улицы. Здесь идет манифестация ветеранов войны. Их тут примерно тысячи две, и все в зеленых куртках.

Вивьен закрыла лицо руками. Спряталась в темноте, где солнце, казалось, не взойдет уже никогда, и позволила себе расплакаться, только когда мрак и она слились в единое целое.
1   ...   28   29   30   31   32   33   34   35   36

Похожие:

Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути icon19 итак, когда Господь Бог твой успокоит тебя от всех врагов твоих...
Были некоторые в стане Израиля те, которые отставали от него. Отставали по разным причинам: кто-то ослабел, кто-то устал и утомился....
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconНеверными, ибо какое общение праведности с беззаконием?
Бог: вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом. И потому выйдите из среды их и отделитесь, говорит...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconВидение пророка аввакума бывает ли в городе бедствие, которое не Господь попустил бы? Ам. 3: 6
Могу ли Я, спрашивает Бог, скрыть от Авраама то, что я намерен сделать? (Быт 18: 17)
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconГоре пастырям, которые губят и разгоняют овец паствы Моей! говорит Господь
Господь. 3 И соберу остаток стада Моего из всех стран, куда я изгнал их, и возвращу их во дворы их; и будут плодиться и размножаться....
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconБеседы с Богом для нового поколения
Боге, деньгах, сексе, любви, обо всем, чему тебя учили. Но если ты когда-либо хотел знать, слышит ли тебя Бог, может ли Бог действительно...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconНиколай Кружков я назвал бы Россию Голгофой, но Голгофа одна на земле…
«Один Бог – Истина, Свет, Жизнь, Любовь, Премудрость. Один Господь – Святая Цель всего творения. И любые виды искусства – прежде...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconГерман Гессе Петер Каменцинд Книга на все времена
В начале был миф. Господь Бог, сотворивший некогда скрижали поэзии из душ индийцев, греков, германцев, дабы явить миру великую сущность...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconДжеймс Хиллман. Внутренний поиск
Запада. Поэтому на ее страницах предстает Бог, а не боги; Бог как Он, а не Она; Бог как Любовь. Многочисленны упоминания Иисуса Христа...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconРик Джойнер Дерево Познания Добра и Зла и Дерево Жизни олицетворяют глубинный конфликт
И произрастил Господь Бог на земле всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconСтефани Херцог Бог ваш Сват Посвящение
Пусть они учатся, прежде всего, как, будучи безбрачными, жить для Бога и восполнять свою личность и полноту только в Нем. Если Господь...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница