Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути


НазваниеГосподь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути
страница34/36
Дата публикации12.04.2013
Размер5.63 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
1   ...   28   29   30   31   32   33   34   35   36

Глава 36
– И когда мы приехали в «Радость», то увидели, что Джон, правая рука преподобного Маккина, убил его. Это все, что нам известно в данный момент.

Вивьен завершила свой рассказ и помолчала вместе со всеми, кто находился в комнате и смотрел на нее по разному. Кто уже знал историю, выслушав ее, с горечью соглашался, что все так и есть. Кто слушал впервые от начала до конца, не мог скрыть недоверия.

Было семь часов. Утренний свет падал из окна, рисуя на полу квадраты.

Все чувствовали себя опустошенными.

В кабинете мэра Уилсона Голлемберга присутствовали начальник Департамента полиции Джоби Уиллард, капитан Алан Белью, Вивьен, Рассел, а также доктор Альберт Гроссо, психопатолог, которого мэр пригласил в качестве консультанта в расследовании и срочно вызвал, чтобы он занялся Джоном Кортигеном и его психозом.

Учитывая, что скрывалось в стенах «Радости», все согласились, что ребятам нужно провести ночь в другом месте. Их поручили приходящему персоналу общины и временно разместили в одной из гостиниц в Бронксе, которая согласилась их принять.

Вивьен поцеловала Санденс, но не сказала ей о смерти матери, решив сделать это на другой день.

Глядя, как дети садятся в автобус, она подумала, что придется еще немало поработать, прежде чем они забудут происшедшее. И понадеялась, что никто из них не потеряется. А ее саму между тем уже ожидало новое испытание – доклад руководству.

Когда нарисовали на полу контуры тела, унесли труп Майкла Маккина и увезли убийцу в наручниках, за Вивьен и Расселом пришла машина и доставила их в мэрию, куда почти одновременно с ними прибыл капитан и где Уилсон Голлемберг ожидал их как на иголках.

Прежде всего он хотел услышать заверения, что новых взрывов не будет.

Белью объяснил, что пиротехники обезвредили пульт дистанционного управления, который приводил детонатор в действие, и что благодаря письму, найденному у священника, и подтверждению на карте – этой гениальной догадке Вивьен – у них имеется точный список заминированных зданий. Хотя и с известными неудобствами для горожан, разминирование начнется через несколько часов.

Потом Вивьен изложила дело во всей его сложности и абсурдности вплоть до драматического завершения.

И тут доктор Гроссо, мужчина лет сорока пяти, полная противоположность привычному представлению о психиатре, понял, что настал его черед объяснить события. Он поднялся и, прохаживаясь по комнате, заговорил спокойным голосом, сразу захватив внимание собравшихся:

– То, что я выслушал, позволяет мне поставить диагноз, подтвердить который смогу позже, после более детального изучения дела. К сожалению, не имея возможности поговорить непосредственно с этим человеком, вынужден опираться только на свидетельства и потому думаю, что у нас навсегда останутся лишь предположения, а не уверенность.

Он пригладил усы и постарался говорить понятными для всех словами.

– Судя по тому, что я услышал, думаю, преподобный Маккин страдал многими заболеваниями. Первое – раздвоение личности, при котором он моментально переставал быть тем, кем был за секунду до того, как превращался в другого человека, то есть в того, чьим отличительным признаком служила зеленая куртка. Проще говоря, когда он надевал ее, он не исполнял роль, подобно актеру, а действительно становился другим человеком. И когда вновь преображался, в памяти у него ничего не сохранялось. Уверен, что его переживания из за всех погибших были искренними. Это доказывает тот факт, что он решил преступить один из главных догматов своей церкви и нарушить тайну исповеди, лишь бы полиция поймала преступника и прекратились взрывы.

Доктор остановился у письменного стола и, опершись на него, окинул взглядом кабинет. Наверное, он всегда так делал, когда читал лекции в университете.

– Нередко наряду с подобными синдромами отмечается эпилепсия. Этот термин не должен вводить в заблуждение. Речь идет не о той болезни, симптомы которой широко известны, то есть когда человек бледнеет, у него бьет слюна из рта и начинаются конвульсии. Эпилепсия проявляется порой в самых разных формах. Во время приступов эпилепсии у человека могут возникать галлюцинации. Поэтому не исключено, что отец Маккин в такие минуты видел свое alter ego. Тот факт, что он описал его, доказывает это, а также подтверждает сказанное ранее о его полном неведении относительно собственных превращений.

Он пожал плечами, как бы предваряя дальнейшие аргументы:

– Его способности чревовещателя и выступления в молодости с этим даром на сцене лишь подтверждают такой тезис. Иногда у психически неустойчивых артистов возникает идентификация с куклой, чьи привлекательность и общение с публикой и лежат в основе успеха. Тем самым кукла вызывает у артиста зависть или даже враждебность. Один мой коллега, лечивший такого больного, рассказывал мне, что его пациент был убежден, будто у его куклы были близкие отношения с его женой.

Он невесело улыбнулся:

– Я понимаю, что подобный разговор здесь и сейчас, в этой аудитории, может вызвать лишь улыбку. Но поверьте, в психиатрической больнице такое в порядке вещей.

Он отошел от стола и снова принялся ходить по кабинету.

– Что касается Джона Кортигена, думаю, он невольно оказался во власти харизматической фигуры отца Маккина. Он, видимо, настолько идеализировал его, что сделал своим кумиром. И в результате убил, когда понял, кто он и что творил на самом деле. Когда я с ним разговаривал, он попросил меня сказать всем, что это он устраивал взрывы, потому что хочет сохранить доброе имя священника и все важные дела, совершенные им. Как видите, человеческое сознание…

На столе мэра зазвонил телефон и прервал доктора. Голлемберг взял трубку.

– Алло!

Что то выслушав, он подождал, потом ответил:

– Здравствуйте, сэр. Да, все закончено. Могу заверить, что городу больше ничто не угрожает. Есть и другие бомбы, но мы нашли их и обезвредили.

На другом конце провода прозвучал ответ, который мэр, похоже, выслушал с удовольствием.

– Спасибо, сэр. В ближайшее время передам вам подробный отчет об этой безумной истории. Как только окончательно разберемся в некоторых деталях.

Он слушал еще некоторое время.

– Да, подтверждаю. Вивьен Лайт.

И улыбнулся, видимо, в ответ на слова собеседника:

– Хорошо, сэр.

Мэр поднял голову и поискал глазами Вивьен:

– Вас просят к телефону.

И протянул ей трубку. Немало удивившись, Вивьен подошла и взяла трубку так, как будто делала это впервые в жизни.

– Алло?

Голос, который она услышала, принадлежал одному из самых известных людей в мире.

– Здравствуйте, мисс Лайт. Меня зовут Стюарт Бредфорд, и, по слухам, я – президент Соединенных Штатов.

Вивьен сдержала невольное желание встать по стойке «смирно», но скрыть волнения не смогла.

– Для меня большая честь говорить с вами, сэр.

– Нет, это для меня большая честь. Прежде всего позвольте выразить вам мое соболезнование в связи с кончиной вашей сестры. Уход дорогого человека – утрата частицы нас самих. И потеря эта оставляет пустоту, которая никогда ничем не заполнится. Знаю, что вы очень любили друг друга.

– Да, сэр, очень.

Вивьен удивилась, откуда ему известно о смерти Греты. Потом напомнила самой себе, что речь идет о президенте Соединенных Штатов, который может в несколько минут получить информацию обо всем и обо всех.

– Тем самым вы заслуживаете еще большей похвалы. Несмотря на траур, вы сумели довести до конца грандиозное расследование и спасти от неминуемой смерти сотни ни в чем неповинных людей.

– Я делала свою работу, сэр.

– И я благодарю вас от своего имени и от имени всех этих людей. А теперь, кстати, настал мой черед делать мою работу.

Он помолчал и заговорил снова:

– Прежде всего обещаю вам, что, несмотря на возникшие обстоятельства, «Радость» не закроется. Это моя обязанность, я беру ее на себя в данную минуту. Слово президента.

Вивьен вспомнила растерянные лица ребят, когда они садились в автобус. И обещание, что у них будет свой дом, наполнило ее сердце покоем.

– Это замечательно, сэр. Ребята будут счастливы.

– А что касается вас, то хотел бы спросить вот о чем.

– Слушаю вас, сэр.

Опять короткое молчание, словно в раздумье.

– Вы свободны четвертого июля?

– Прошу прощения, сэр?

– Я намерен представить вас к награде Золотой медалью Конгресса. Вручение этой почетной медали состоится здесь, в Вашингтоне, четвертого июля. Как вы думаете, вам удастся найти свободное время в этот день?

Вивьен улыбнулась, как будто человек на другом конце провода мог увидеть ее.

– Немедленно, уже сегодня, отложу все дела.

– Очень хорошо. Вы необыкновенный человек, Вивьен.

– Вы тоже, сэр.

– Я буду президентом еще четыре года. Вы же, на ваше счастье, останетесь такой, какая есть, на всю жизнь. До встречи, друг мой.

– Спасибо, сэр.

Голос умолк, и Вивьен осталась у стола, не зная, что делать и что сказать. Положила трубку на место и огляделась. На лицах присутствующих читалось любопытство. Но у нее не было ни малейшего желания удовлетворить его. Эта минута принадлежит ей, и, пока возможно, она не хочет ни с кем ее делить.

В наступившей тишине на помощь пришел стук в дверь.

Мэр ответил:

– Войдите.

Молодой человек лет тридцати заглянул в приоткрытую дверь с газетой в руках.

– В чем дело, Трент?

– Тут одна вещь, которую вам стоило бы увидеть, господин мэр.

Голлемберг жестом велел Тренту войти и тот, подойдя к столу, положил перед ним номер «Нью Йорк Таймс». Мэр бросил взгляд на газету, а затем повернул ее и показал всем.

– Как это понимать?

Вивьен, как, впрочем, и все присутствующие, открыла от удивления рот.

Первую полосу занимал огромный заголовок:

^ ПОДЛИННАЯ ИСТОРИЯ

ОДНОГО ЛОЖНОГО ИМЕНИ

Очерк Рассела Уэйда

Ниже помещались два снимка, довольно ясные, несмотря на обычное для газет неважное качество. На первом – парень с крупным черным котом на руках. На другом – Джон Кортиген, снятый в три четверти, с револьвером в руке, смотрящий куда то в сторону.

Взгляды всех присутствующих как по команде обратились к Расселу, который, как всегда, выбрал самый дальний стул. Почувствовав, что на него смотрят, он принял самый невинный вид:

– У нас ведь была договоренность. Или нет?

Вивьен заулыбалась. Действительно, была. И сейчас никто не мог обвинить его в том, что он не сдержал данное слово. И все же, глядя на газету, она удивилась и решила удовлетворить любопытство – и свое собственное, и всех присутствующих.

– Рассел, мне хотелось бы узнать одну вещь.

– Слушаю.

– Как тебе удалось снять Джона? Я ни разу не видела у тебя в руках фотоаппарата.

Словно вызванный к доске ученик, Рассел поднялся и прошел к письменному столу.

– У меня есть одна вещь, которую я унаследовал от брата. Он научил меня, как и когда использовать ее.

Он достал что то из кармана и раскрыл ладонь. Вивьен с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться. Рассел показал всем крохотную фотокамеру.

Подлинная история одного ложного имени

* * *
Во время похорон лил дождь, и Вивьен держала меня за руку.

Я слушала, как дождь барабанит по зонту, смотрела, как опускают гроб в яму на маленьком кладбище в Бруклине, где уже лежат мои дедушка и бабушка, и с сожалением думала, что так и не узнала, какой была Грета Лайт. Но, думаю, пойму со временем, потому что помню все наши разговоры, помню игры, в которые мы играли, и светлые минуты, пережитые вместе.

И хотя я пыталась все это разрушить, разберусь во всем с помощью моей тети. Она сильная, удивительная женщина, хотя и обливается сейчас слезами – но ведь кто угодно заплачет перед лицом смерти.

Священник сказал про прах, землю и возвращение.

Когда я увидела его, когда услышала эти слова, тотчас представила себе отца Маккина и все, что он сделал для меня и других ребят. Это было ужасно – узнать, что скрывалось в его голове, на что он оказался способен, и обнаружить, что зло умеет проникнуть и туда, куда путь ему должен быть заказан.

Мне объяснили, что вину за его поступки нужно приписывать не ему самому, а только той части его личности, которая стала жертвой чего то злого, что оказалось неподвластно ему.

Как если бы в одном теле у него умещались две души.

Нелегко принять такое объяснение. Однако его можно понять, потому что я испытала нечто похожее на себе.

На моих глазах эта скверная составляющая опускалась в могилу вместе с телом Греты Лайт. Бренное возвращается в землю, снова становясь прахом. Мама и отец Маккин. Их живая, подлинная сущность всегда будет рядом со мной, с тем человеком, каким я стану. Когда я смотрела в глаза Вивьен, кроме боли и страдания прочла в них и подтверждение, что иду по верному пути.

Мой отец не присутствовал на похоронах.

Он позвонил мне и сказал, что находится на другом конце света и не успеет приехать. Когда нибудь я почувствую, что мне его не хватает. Возможно, заплачу. Сейчас у меня другие, более важные причины для слез. Теперь его отсутствие – просто еще одна пустая коробка среди множества других, таких же пустых, которые перестали досаждать с тех пор, как я поняла, что мне совсем не интересно выяснять, что там внутри.

У меня есть семья. Это он отказался от нее.

Когда похороны закончились и люди разошлись, мы с Ванни остались у свежей могилы, пахнувшей сырым мхом.

Потом Ванни посмотрела в сторону, и я проследила за ее взглядом.

Под проливным дождем стоял высокий мужчина без шляпы и зонта, в темном плаще. Я сразу узнала его. Рассел Уэйд, тот человек, который наблюдал за ходом расследования рядом с ней и напечатал серию статей в «Нью Йорк Таймс» под заголовком «Подлинная история одного ложного имени».

Прежде газеты не раз писали о нем как о герое весьма сомнительных историй. Теперь, похоже, он нашел способ доказать обратное. Это означает, что все можно изменить, когда меньше всего ожидаешь, если только действительно хочешь этого.

Вивьен отдала мне зонт и подошла к нему. Они о чем то коротко поговорили, и он ушел. А моя тетя осталась и долго смотрела ему вслед, хотя дождь заливал ей лицо, смывая соленые слезы.

Когда она вернулась ко мне, я прочла в ее глазах новую печаль, не похожую на ту, что вызвана смертью мамы.

Я сжала ее руку, и она поняла. Я уверена, что рано или поздно мы поговорим об этом.

Сейчас я здесь, пока еще в «Радости», сижу в саду, и с неба больше не льет дождь. Передо мной река, она сверкает на солнце, и это мне кажется хорошим знаком. И хотя дом наш словно населен призраками, я уверена, что вскоре мы все опять заговорим друг с другом и снова научимся улыбаться. Я поняла здесь многие вещи. Я училась день за днем, когда пыталась понять ребят, которые жили рядом со мной. Думаю, что при этом я начала понимать и саму себя.

Я узнала, что община не прекратит свое существование благодаря усилиям правительства и многих других людей, проявивших заботу о ней. И хотя Вивьен предложила мне переехать к ней, я решила, что со временем вернусь сюда и буду помогать, если мне разрешат. Я уже не нуждаюсь в «Радости», но мне хочется думать, что я нужна ей.

Меня зовут Санденс Грин, и завтра мне исполнится восемнадцать лет.
1   ...   28   29   30   31   32   33   34   35   36

Похожие:

Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути icon19 итак, когда Господь Бог твой успокоит тебя от всех врагов твоих...
Были некоторые в стане Израиля те, которые отставали от него. Отставали по разным причинам: кто-то ослабел, кто-то устал и утомился....
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconНеверными, ибо какое общение праведности с беззаконием?
Бог: вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом. И потому выйдите из среды их и отделитесь, говорит...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconВидение пророка аввакума бывает ли в городе бедствие, которое не Господь попустил бы? Ам. 3: 6
Могу ли Я, спрашивает Бог, скрыть от Авраама то, что я намерен сделать? (Быт 18: 17)
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconГоре пастырям, которые губят и разгоняют овец паствы Моей! говорит Господь
Господь. 3 И соберу остаток стада Моего из всех стран, куда я изгнал их, и возвращу их во дворы их; и будут плодиться и размножаться....
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconБеседы с Богом для нового поколения
Боге, деньгах, сексе, любви, обо всем, чему тебя учили. Но если ты когда-либо хотел знать, слышит ли тебя Бог, может ли Бог действительно...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconНиколай Кружков я назвал бы Россию Голгофой, но Голгофа одна на земле…
«Один Бог – Истина, Свет, Жизнь, Любовь, Премудрость. Один Господь – Святая Цель всего творения. И любые виды искусства – прежде...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconГерман Гессе Петер Каменцинд Книга на все времена
В начале был миф. Господь Бог, сотворивший некогда скрижали поэзии из душ индийцев, греков, германцев, дабы явить миру великую сущность...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconДжеймс Хиллман. Внутренний поиск
Запада. Поэтому на ее страницах предстает Бог, а не боги; Бог как Он, а не Она; Бог как Любовь. Многочисленны упоминания Иисуса Христа...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconРик Джойнер Дерево Познания Добра и Зла и Дерево Жизни олицетворяют глубинный конфликт
И произрастил Господь Бог на земле всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconСтефани Херцог Бог ваш Сват Посвящение
Пусть они учатся, прежде всего, как, будучи безбрачными, жить для Бога и восполнять свою личность и полноту только в Нем. Если Господь...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница