Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути


НазваниеГосподь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути
страница4/36
Дата публикации12.04.2013
Размер5.63 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   36

Глава 5
Бен Шепард отошел за бетономешалку, стараясь занять такую позицию, чтобы дверь оставалась под прицелом. Капли пота стекали по вискам, напоминая о том времени, когда в этом ангаре бывало жарко и сыро. Ему хотелось смахнуть пот, но он все же решил не выпускать из рук свой «ремингтон». Кто бы ни был там, в той комнате, неизвестно, как он ответит на требование выйти.

Но самое главное, Бен не знал, вооружен ли тот человек. Так или иначе, он предупредил его. У него в руках помповое ружье, и слов на ветер он не бросает. Он воевал в Корее. И если этот тип или эти типы не верят, что он действительно намерен стрелять, то сильно ошибаются.

Но ничего не произошло.

Он предпочел не включать свет. В полумраке время, казалось, принадлежит только ему и его сердцу. Он подождал несколько мгновений, тянувшихся целую вечность.

Вообще то он случайно оказался здесь.

Возвращался после игры в кегли со своей командой. Клуб находился на Вестерн авеню, но, как только он выехал из Норт Фолк Виллидж, на приборном щитке его старого фургона замигала лампочка – масло на исходе. Если поедет дальше, рискует застрять.

Совсем недалеко был переулок, который вел к его ангару. Не сбавляя скорости, он круто развернулся на встречной полосе, а затем выключил двигатель и на холостом ходу подъехал к ограде. Приближаясь к зданию, он слушал, как шуршит под колесами галька – все громче по мере того, как машина теряла скорость. И тут ему показалось на мгновение, будто он заметил неяркий свет в окне.

Он сразу же остановил фургон. Достал из под сиденья «ремингтон» и проверил, заряжено ли ружье. Осторожно, не хлопая дверцей, вышел из машины и двинулся вдоль дороги по траве, чтобы приглушить шаги в тяжелых ботинках.

Наверное, когда уезжал отсюда пару часов назад, просто забыл погасить свет.

Конечно, так и было.

Но в любом случае он предпочел убедиться в этом с ружьем в руках. Как говорил его старый отец, от излишней предосторожности еще никто не умирал.

Он прошел вдоль ограды и обнаружил разрезанную сетку. Потом увидел в окне задней комнаты свет и какую то тень.

Руки, сжимавшие ружье, вспотели сильнее, чем следовало бы. Он быстро огляделся.

И не заметил поблизости никаких машин. Это весьма смутило его. В ангаре полно разных материалов и инструментов. Стоят они не так уж и дорого, но какой нибудь вор вполне мог позариться и на них. Однако все это довольно тяжелые вещи. Ему показалось странным, что кто то, задумав обчистить его склад, решил заявиться сюда пешком.

Он пролез в отверстие и прошел к двери у въездных ворот. Толкнув створку, понял, что она открыта, обнаружил в замочной скважине ключ и при слабом свете фонаря заметил открытую дверцу шкафа с пожарным краном.

Странно. Очень странно.

Только он один знал о запасном ключе.

Заинтригованный, он осторожно пробрался среди груды материалов и наконец ударом ноги распахнул дверь в комнату.

Теперь он держал на прицеле того, кто рискнет появиться перед ним.

На пороге возникла фигура с поднятыми руками. Человек шагнул вперед и остановился. Бен тоже отступил – за бетономешалку. Отсюда он мог держать этого типа на мушке и, если только тот сделает хоть одно резкое движение, укоротить его на десять дюймов.

– Ты один?

Ответ прозвучал сразу. Спокойный, мирный и, похоже, честный.

– Один.

– Хорошо, тогда выхожу. Но если ты или твои дружки вздумаете сыграть со мной плохую шутку, дыра в твоем животе будет как железнодорожный туннель.

Подождав с минуту, он осторожно вышел из укрытия, нацелив ружье в живот человека, и шагнул навстречу, желая взглянуть на него.

От того, что он увидел, у него мурашки побежали по всему телу. Лицо и голова человека были чудовищно обезображены шрамами, по всей видимости от ужасного ожога. Шрамы покрывали также шею и грудь за расстегнутым воротом рубашки. Правого уха вообще не было, а от левого остался только кусок, приставленный, словно в насмешку, к черепу, на котором грубо зарубцевавшаяся кожа заменяла волосы.

Шрамов не оказалось только вокруг глаз. И теперь, пока он приближался, эти глаза наблюдали за ним скорее с иронией, чем с тревогой.

– Что еще за черт?

Человек улыбнулся. Если, конечно, то, что появилось при этом на его лице, можно назвать улыбкой.

– Спасибо, Бен. Хорошо хоть не спросил, что я такое.

И, не спрашивая разрешения, опустил руки. Только сейчас Бен заметил на них тонкие нитяные перчатки.

– Знаю, что трудно узнать. Надеялся, что хотя бы голос у меня не изменился.

Бен Шепард вытаращил глаза. И невольно опустил ружье, словно руки ослабели и не в силах держать его. Наконец он обрел дар речи.

– Боже! Младший Босс. Ты. Мы все думали, что ты…

Он не договорил. Парень сделал неопределенный жест:

– Умер?

И добавил слова, прозвучавшие небрежно и в то же время с тайной надеждой:

– А что, по твоему, – нет?

Бен внезапно ощутил себя стариком. И понял, что человек, стоящий перед ним, куда старше него. Все еще в растерянности от такой неожиданной встречи, не соображая толком, что делать и что сказать, он протянул руку к рубильнику. Неяркий дежурный свет заполнил помещение. Собрался было включить еще, но Младший Босс жестом остановил его:

– Не нужно. Уверяю тебя, что от более яркого света не стану красивее.

У Бена увлажнились глаза. Он почувствовал себя глупым и ненужным. Наконец сделал единственное, что подсказало ему сердце. Положил «ремингтон» на груду ящиков, подошел и осторожно обнял этого солдата, чьи глаза видели только разрушение.

– Черт возьми, Младший Босс, как чудесно, что ты жив.

И ощутил ответное дружеское объятие.

– Младшего Босса больше нет, Бен. Но это замечательно – увидеть тебя.

Некоторое время они стояли, обнявшись, как отец с сыном. С наивной надеждой, что, когда разомкнут объятия, все опять окажется таким, как когда то в прошлом. Тогда они тоже обнялись, и все было нормально, и Бен Шепард, строитель, задержался в ангаре, давая своему рабочему распоряжения на следующий день.

Они разомкнули объятия и вновь очутились в дне сегодняшнем, лицом к лицу.

Бен кивнул:

– Пойдем. Наверное, еще найдется немного пива. Если не возражаешь.

Парень улыбнулся и ответил дружески, как в старые времена:

– Никогда не отказывайся от пива Бена Шепарда. Неровен час рассердится. Спектакль, на котором лучше не присутствовать.

Они прошли в заднюю комнату. Младший Босс опустился на кровать, присвистнул, и Вальс тотчас выбрался из своего укрытия и прыгнул ему на колени.

– Ты все оставил как было? Почему?

Бен прошел к холодильнику, радуясь, что Младший Босс не видит его лица.

– Предвидение… или безрассудная надежда старика. Называй как хочешь.

Он закрыл холодильник и повернулся к гостю с бутылками пива в руках. Одной из них указал на кота, который своим простым кошачьим способом выражал удовольствие от того, что ему чешут за ушками и подбородок.

– Я регулярно убирал в твоей комнате. И каждый день кормил до отвала этого зверя, что устроился у тебя на коленях.

Он протянул ему пиво. Потом опустился на стул, и какое то время они молча пили. Оба знали, что у каждого уйма вопросов, на которые им обоим трудно ответить.

Наконец Бен понял, что должен начать разговор.

С трудом подавляя желание отвести взгляд, он спросил:

– Что случилось с тобой? Кто задал тебе такую трепку?

Последовало молчание, долгое, как сама война. Потом парень произнес: – Это длинная история, Бен. И довольно противная. Ты уверен, что хочешь узнать?

Бен откинулся на спинку стула и еще дальше, пока не оперся вместе с ней о стену.

– У меня есть время – сколько угодно…
– …и все мужчины, которые нужны нам, солдат. Пока ты и твои товарищи не поймете, что потерпите поражение в этой стране.

Он сидел на земле со связанными за спиной руками возле ствола обломанного дерева, оставшегося без кроны, но цеплявшегося за землю бесполезными корнями. Он смотрел, как занимается заря. За спиной у него, он знал это, сидел точно так же связанный его товарищ, который уже давно не двигался и ничего не говорил. Может, удалось уснуть. А может, мертв. И то и другое возможно. Уже два дня держали их тут. Два дня почти без еды и без сна, потому что уснуть не давали боль в запястьях и судороги в ягодицах. Сейчас он хотел пить и есть, пропитанная потом и грязью одежда липла к телу.

Человек с красной повязкой на голове наклонился и помахал перед ним, словно гипнотизируя, пластиковыми удостоверениями личности. Потом принялся рассматривать их – как бы для того, чтобы еще раз прочитать имена, хотя прекрасно их помнил.

– Уэнделл Джонсон и Мэтт Кори. Что делают эти два отважных американских солдата тут, на рисовом поле? Не нашли более интересного занятия у себя дома?

Не нашли! Скажешь тоже, дерьмо собачье!

Он прокричал это лишь мысленно, потому что уже изведал на собственной шкуре, чего стоит у этих людей каждое произнесенное вслух слово.

Партизан – худощавый человек неопределенного возраста, с маленькими, глубоко посаженными глазами, чуть выше среднего роста – говорил на хорошем английском, подпорченном лишь гортанным произношением.

Прошло уже какое то время

сколько?

с тех пор, как его взвод уничтожила внезапная атака вьетконговцев. Погибли все, кроме них двоих. И сразу же начались тяжелые испытания – бесконечные перемещения, комары, изнурительные переходы, когда лишь огромным усилием воли давался каждый следующий шаг, еще один, еще…

И побои.

Время от времени им встречались военные группировки. Люди с совершенно одинаковыми лицами везли оружие и боеприпасы на велосипедах по тропинкам, почти неразличимым среди буйной растительности.

Это были единственные моменты облегчения

Куда нас ведут, Мэтт?

Не знаю.

Как по твоему, где мы?

Понятия не имею, но выкрутимся, Уэн, не волнуйся.

и отдыха.

Вода, благословенная вода, которая льется всюду, стоит лишь повернуть кран, здесь, на этой земле, превращалась в райское блаженство, и тюремщики отцеживали ее с садистским наслаждением.

Человек с красной повязкой не ждал ответа. Знал, что не получит.

– Мне очень жаль, что твои товарищи погибли.

– Не верю , – вырвалось у него, и он сразу же напрягся, ожидая в ответ удара.

Но на лице вьетконговца появилась улыбка, и только насмешливый блеск в глазах выдавал злость. Он молча закурил сигарету. Потом ответил спокойно, голосом, звучавшим на удивление искренне:

– Ошибаешься. Мне и в самом деле хотелось бы, чтобы вы все остались живы. Все.

Он произнес это тем же тоном, каким сказал вчера: «Не беспокойся, капрал, сейчас мы вылечим тебя…’’ – после чего спокойно всадил пулю в голову Сиду Марголину, лежавшему на земле, раненому в плечо и стонавшему от боли.

Откуда то сзади донесся скрежет радиоприемника. Появился другой партизан, намного моложе, и о чем то быстро переговорил со своим начальником на непонятном языке этой страны, который он вряд ли когда нибудь освоит.

Начальник снова обернулся к нему:

– Сегодняшний день обещает быть довольно веселым.

И присел перед ним на корточки, желая получше рассмотреть его.

– Ожидаем воздушный налет. Они бывают каждый день. А сегодняшний будет в нашей зоне.

И тут он понял. Одни люди шли на войну, потому что их обязали пойти. Другие считали это своим долгом. Человек с красной повязкой воевал потому, что это доставляло ему удовольствие. Когда война закончится, он, наверное, придумает новую, быть может, только свою собственную, лишь бы по прежнему воевать.

И убивать.

При этой мысли на лице у него появилось выражение, которое вьетконговец истолковал неверно.

– Что, удивляешься, солдат? Думаешь, желтые обезьяны, чарли, как вы нас называете, не способны заниматься разведкой?

Он ласково, с насмешкой похлопал его по щеке:

– А вот и умеем. И сегодня тебе предоставится случай понять, за кого воюешь.

Он резко поднялся, сделав какой то жест. Тотчас четверо солдат с автоматами Калашникова и ружьями подбежали и окружили их, взяв на прицел. Подошел еще один и, сняв наручники, резким жестом приказал встать.

Командир указал на тропинку:

– Сюда. Быстро и тихо.

Их грубо подтолкнули. Несколько минут они почти бежали и остановились у обширной песчаной поляны, по одну сторону которой тянулась плантация каучуковых деревьев, посаженных настолько ровно, что среди буйствующей вокруг растительности это выглядело какой то особой прихотью природы.

Их с товарищем развели в разные стороны и привязали к деревьям почти на противоположных концах поляны. Потом ему связали руки и заткнули кляпом рот.

Та же судьба ждала и его товарища, который лишь за невольный протестующий жест получил прикладом по спине.

Человек с красной повязкой подошел и заговорил с лицемерным видом.

– Вы с такой легкостью используете его, но хорошо бы и на себе испытать, как он действует, этот напалм. Мои люди уже давно познакомились с ним…

Он указал куда то в небо:

– Самолеты прилетят оттуда, американский солдат.

И повесил ему на шею, через голову, удостоверение личности. Потом повернулся и ушел, за ним последовали и все остальные партизаны, молчавшие все это время так, как только они умеют молчать.

Они с товарищем остались одни, глядя издали друг на друга и задаваясь вопросами, зачем, что и когда. Потом из за деревьев послышался шум авиационного двигателя, и, как по волшебству, появился «Сессна L 19 Бёрд Дог», который явно разведывал обстановку и потому шел низко. Он уже пролетел мимо, как вдруг сделал вираж и опустился еще ниже, настолько, что в кабине можно было рассмотреть два силуэта. Затем, продемонстрировав свое мастерство, пилот увел самолет в том направлении, откуда прилетел.

Время тянулось, он обливался потом, как вдруг раздался характерный свистящий звук, и над просекой на огромной скорости пронеслись два «Фантома». И тотчас – ослепительная вспышка. Он видел, как она росла, ширилась и превратилась в танцующую лавину пламени, которая, поглощая все на своем пути, подкатила к просеке и охватила…
– …полностью моего товарища, Бен. Она буквально испепелила его. Я оказался дальше, и меня лишь окатило жаром, но таким… Сам видишь, что от меня осталось. Не знаю, как я спасся. И не знаю, сколько времени пролежал там, пока не подоспела помощь. У меня очень путаные воспоминания. Помню только, что очнулся в госпитале, весь в бинтах, с иголками в венах. Думаю, никто никогда не испытывал такую боль, какую вытерпел я за эти несколько месяцев.

Он помолчал. Бен понял – чтобы он осознал сказанное. Или чтобы приготовился к дальнейшему.

– Вьетконговцы использовали нас как живой щит. А те, кто прилетал на разведку, видели нас. Знали, что мы там, привязаны к деревьям. И все равно сбросили напалм.

Бен посмотрел на кончики своих ботинок. Что бы он ни сказал сейчас по поводу услышанного, все прозвучало бы бессмысленно.

И решил заговорить о другом:

– Что думаешь теперь делать?

Младший Босс беспечно пожал плечами:

– Побуду здесь несколько часов. Мне нужно увидеть двух человек. Потом заберу Вальса и уйду.

Кот, равнодушный, как и все его сородичи, поднялся с колен хозяина и перебрался на кровать, где с тремя лапками проще улечься поудобнее.

Бен, оттолкнувшись от стены, выпрямился:

– Похоже, собираешься нарваться на неприятности.

Парень покачал головой, укрывшись за своей улыбкой гримасой:

– Не получится.

Он снял нитяные перчатки и показал Бену руки, покрытые шрамами.

– Видишь? Никакого рисунка на коже нет. Стерты. Чего бы ни коснулся, следов не оставляю.

Похоже, он обдумал что то, прежде чем сказать, и наконец заключил:

– Я больше не существую. Я – призрак. – Он внимательно посмотрел на Бена. – Дай честное слово: никому не скажешь, что я появлялся тут.

– Даже…

Младший Босс твердо и решительно прервал его, не дав закончить фразу:

– Никому, я же сказал. Никогда.

– А то что?

Он помолчал. Потом произнес холодно, безжизненным голосом:

– Убью тебя.

Бен Шепард понял, что для этого парня мир больше не существует. Не только тот, что человек носит в душе, но и окружающий. Мурашки побежали у него по спине. Этот парень уехал вместе со своими соотечественниками, чтобы сражаться с чужими людьми, которых ему приказали ненавидеть и убивать. После того, что случилось, роли поменялись.

Теперь, вернувшись домой, он стал для всех врагом.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   36

Похожие:

Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути icon19 итак, когда Господь Бог твой успокоит тебя от всех врагов твоих...
Были некоторые в стане Израиля те, которые отставали от него. Отставали по разным причинам: кто-то ослабел, кто-то устал и утомился....
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconНеверными, ибо какое общение праведности с беззаконием?
Бог: вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом. И потому выйдите из среды их и отделитесь, говорит...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconВидение пророка аввакума бывает ли в городе бедствие, которое не Господь попустил бы? Ам. 3: 6
Могу ли Я, спрашивает Бог, скрыть от Авраама то, что я намерен сделать? (Быт 18: 17)
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconГоре пастырям, которые губят и разгоняют овец паствы Моей! говорит Господь
Господь. 3 И соберу остаток стада Моего из всех стран, куда я изгнал их, и возвращу их во дворы их; и будут плодиться и размножаться....
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconБеседы с Богом для нового поколения
Боге, деньгах, сексе, любви, обо всем, чему тебя учили. Но если ты когда-либо хотел знать, слышит ли тебя Бог, может ли Бог действительно...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconНиколай Кружков я назвал бы Россию Голгофой, но Голгофа одна на земле…
«Один Бог – Истина, Свет, Жизнь, Любовь, Премудрость. Один Господь – Святая Цель всего творения. И любые виды искусства – прежде...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconГерман Гессе Петер Каменцинд Книга на все времена
В начале был миф. Господь Бог, сотворивший некогда скрижали поэзии из душ индийцев, греков, германцев, дабы явить миру великую сущность...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconДжеймс Хиллман. Внутренний поиск
Запада. Поэтому на ее страницах предстает Бог, а не боги; Бог как Он, а не Она; Бог как Любовь. Многочисленны упоминания Иисуса Христа...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconРик Джойнер Дерево Познания Добра и Зла и Дерево Жизни олицетворяют глубинный конфликт
И произрастил Господь Бог на земле всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconСтефани Херцог Бог ваш Сват Посвящение
Пусть они учатся, прежде всего, как, будучи безбрачными, жить для Бога и восполнять свою личность и полноту только в Нем. Если Господь...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница