Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути


НазваниеГосподь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути
страница6/36
Дата публикации12.04.2013
Размер5.63 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   36

Очень много лет спустя
Глава 7
Джереми Кортезе смотрел на удалявшуюся темную БМВ с тайным желанием, чтобы она взорвалась. Он не сомневался, что мир нисколько не пожалеет, если останется без тех, кто сидит в этой машине, – за исключением водителя.

– Пошли в задницу, идиоты!

Пожелав им именно так использовать спутниковую навигацию, он убедился, что машина исчезла в транспортном потоке, и вернулся в одну из двух бытовок, которые на деле представляли собой жестяные коробки, стоявшие на колесах возле ограждения строительной площадки.

Удержался от желания закурить.

Только что закончившееся техническое совещание доставило немало неприятностей. Настроение, и без того отвратительное, с самого утра стало еще хуже, хотя и не только по этой причине.

Накануне вечером он ходил в Мэдисон Сквер Гарден, смотрел, как бездарно проигрывали «Никс» далласским «Маверикс». Ушел оттуда расстроенный и потому снова и снова задавался вопросом, зачем же все таки он с таким упорством продолжает посещать этот храм спорта.

Он давно уже перестал болеть за любимую команду, радоваться праздничной атмосфере на стадионе и испытывать привычное волнение. Выигрывает его команда или нет, дома он так или иначе оказывался все с теми же старыми мыслями.

И один.

Выуживать воспоминания – малоприятное занятие. Что бы ни происходило с тобой в жизни, в любом случае вспоминать нет смысла. Хорошие воспоминания не поймать, а плохие не убить. И казалось, вдыхаешь какой то дурной воздух, от которого вот вот задохнешься, и во рту остается отвратительный вкус.

Однако он все время возвращался к прошлому, побуждаемый желанием, в той или иной мере присущим каждому человеку, – испытать боль.

Все чаще во время матча он оглядывал трибуны вокруг, пока со временем окончательно не утратил всякий интерес к тому, что происходит на площадке, где носятся парни в цветных спортивных формах.

С жалким пакетиком попкорна в руках смотрел он, как и родители и дети приходят в восторг от данка Айронса или от тройной угрозы Джонса, как дружно орут вместе со всеми болельщиками, скандируя: «Защита! Защита! Защита!», когда нападает команда противника.

Бывало, и он вел себя так же, когда ходил на эти матчи вместе со своими детьми и чувствовал, что кое что значит для них. Но вчера он понял, что заблуждался, а истина заключалась в том, что это они составляли все в его жизни.

Когда кто то из команды «Никс» забросил мяч с трех метров, он тоже в восторге вскочил по инерции вместе с толпой совершенно незнакомых людей и старался справиться в этот момент с чем то, что навертывалось на глаза.

Потом опустился на свое место. Справа от него никто не сидел, а слева переглядывались парень с девушкой и, казалось, спрашивали себя, почему они тут, а не развлекаются где нибудь в постели.

Когда он ходил в Мэдисон со своими детьми, то всегда садился между ними. Джон, младший, обычно сидел справа и с одинаковым интересом следил как за игрой, так и за проходившими мимо продавцами напитков, сахарной ваты и прочих вкусностей.

Джереми нередко сравнивал сына с топкой, способной поглощать хот доги и попкорн, словно старый паровоз, работающий на угле. Он не раз думал, что этого ребенка нисколько не интересует баскетбол и радость от пребывания на стадионе ему доставляет только проявляющаяся там отцовская щедрость.

Сэм, старший, больше походивший на него и обликом, и характером и обещавший вскоре перегнать в росте, напротив, с увлечением следил за игрой. И хотя они никогда не говорили об этом, он знал, что сын мечтает стать звездой НБА. К сожалению, Джереми был убежден, что мечта эта несбыточна. Сэм унаследовал его сложение, комплекцию, которая со временем обретет тенденцию скорее расширяться, чем удлиняться, и неважно, что мальчик играет в школьной команде. Когда же они играли вдвоем у корзины за домом, он всегда побеждал сына.

Потом случилось то, что случилось. Вообще то он не ощущал за собой никакой вины.

Просто начался демонтаж.

Они с Дженни, его женой, стали все меньше разговаривать и все больше ссориться. Потом ссоры закончились, осталось молчание. Без всякой причины они вдруг стали чужими людьми. На том демонтаж закончился, и у них не хватило сил начать строительство заново.

После развода Дженни сблизилась с родителями и теперь жила с детьми в Квинсе. Отношения остались, в общем, хорошие, и, несмотря на решение суда, она позволяла ему видеться с детьми сколько угодно. Только Джереми не всегда мог это делать, и постепенно получилось так, что мальчики встречались с ним все реже и все менее радостно. Они редко стали бывать где то вместе, а походы на стадион и вовсе прекратились.

Похоже, демонтаж стал его специальностью, и на работе, и вне ее.

Он отвлекся от этих мыслей и постарался вернуться к действительности.

«Сонора», строительная корпорация с головокружительным оборотом, где он работал, приобрела два четырехэтажных здания, стоящих рядом на углу Третьей авеню и Двадцать третьей улицы, заплатив владельцам внушительную сумму и предложив неплохую компенсацию немногим проживавшим там семьям. На месте этих домов будет построено жилое здание в сорок два этажа с гимнастическим залом, бассейном на крыше и прочими приятностями.

Подталкивая плечом, новое уничтожало старое.

Они уже почти завершили демонтаж здания. Джереми находил эту работу необходимой, но невероятно скучной. После многих месяцев труда, грохота, сотен грузовиков, увозивших груды камней и обломков, казалось, что дело еще и не начиналось.

Поначалу он даже с некоторой грустью смотрел, как рушились эти два старых дома из красного кирпича, небольшой кусочек истории, в которой он жил. Однако радость, которую доставляло строительство, оказывалась сильным антидотом.

Вскоре экскаваторы расчистят участок, где можно заложить фундамент, способный выдержать новое здание. А потом начнется его возведение, восхождение наверх, когда будет расти этаж за этажом, пока не настанет волнующий момент водружения на крыше звездно полосатого флага.

Стоя в дверях бытовки, он увидел, что рабочие прекратили работу и один за другим направляются к нему.

Он посмотрел на часы. В спорах с этими дураками он и не заметил, как наступил обеденный перерыв. Ему не хотелось есть, но еще больше не хотелось сейчас разговаривать со своими рабочими, как это обычно бывало, во время обеда. У него сложились дружеские, чтобы не сказать сердечные, отношения с подчиненными. У них порой возникали разногласия по каким нибудь житейским вопросам, но во всем, что касалось работы, на которую уходила большая часть их жизни, они оставались единодушны. И он старался, чтобы на стройке, которой он руководил, люди трудились в полном согласии. Тем самым он заслужил уважение как своего начальства, так и рабочих, хотя все знали, что он готов, если нужно, снять перчатку и показать железный кулак.

От того же, что иногда речь шла не о бархатной перчатке, а о рабочей рукавице, суть не менялась.

Рональд Фримен, его заместитель, поднялся в бытовку, отчего пол слегка вздрогнул. Это был темнокожий человек, высокий и тучный, любивший пиво и острые приправы. Оба пристрастия явно отражались на его лице и фигуре. Фримен был женат на женщине индийского происхождения. Нашел, как он выражался, карри по зубам.

Как то раз Джереми ужинал у них дома и, когда попробовал блюдо под названием масала, так обжегся, что пришлось тотчас глотнуть пива. Потом, смеясь, поинтересовался у хозяина, не требуется ли для подачи такого яства разрешение на ношение оружия.

Сняв пластиковый шлем, Рон взял пластиковый контейнер, который каждый день давала ему с собой жена, и уселся на скамью, положив его себе на колени. Посмотрев на Джереми, он понял, что сегодняшний день следовало бы вычеркнуть из календаря.

– Неприятности?

Джереми пожал плечами:

– Обычные. Когда архитектор и инженер, проспорив о чем то несколько часов, наконец договариваются, то, как выясняется, лишь о том, что нужно искать третьего зануду. Чтобы создать нечто вроде Бермудского треугольника.

– И нашли?

– Естественно. Дураков кругом хватает.

– Брокенс?

– Ну да.

– Даже если бы эта женщина вдвое лучше разбиралась хоть в чем то, все равно ни черта не понимала бы. В постели она, должно быть, нечто, если муж предоставляет ей полную свободу.

– Или же он деревянный и посылает ее всюду, лишь бы она уставала и вечером ничего не требовала от него. Представь только, каково это, когда такая женщина лежит рядом и ее рука тянется к твоему…

Рон поморщился от отвращения и заметил:

– Лично мне, я думаю, нужно было бы в таком случае сунуть в трусы упряжку собак, чтобы извлечь его оттуда.

В это время двое мужчин поднялись в бытовку, а Рон как раз открыл контейнер с едой. Сильнейший запах чеснока заполнил помещение.

Джеймс Риттер, славный молодой парень, даже отпрянул:

– Господи, Рон! А ЦРУ известно, что ты носишь с собой оружие массового уничтожения? Съешь все это, так уж точно сможешь варить железо одним дыханием.

Вместо ответа Рон с удовольствием отправил вилку с едой в рот:

– Ты ничего не понимаешь. И заслуживаешь тех отбросов, что ешь обычно, которые гробят тебе желудок и даже сводят на нет эффект виагры, а без нее, я уверен, тебе уже не обойтись.

Джереми улыбнулся.

Ему нравилась их шутливая перебранка. Его собственный опыт показывал, что людям, занятым тяжелым трудом, легче работается в дружеской обстановке. Именно поэтому он тоже приносил еду из дома и обедал в бытовке вместе со своими рабочими.

Но если, случалось, вставал не с той ноги, то предпочитал уединиться. Чтобы обдумать свои проблемы и оценить чужие.

Он направился к двери и остановился на пороге, глядя наружу.

– Не будешь есть, шеф?

Он ответил не оборачиваясь:

– Загляну в закусочную, здесь рядом. Вернусь, чтобы сосчитать жертвы после обеда Рона.

Джереми спустился по ступенькам и превратился в обычного горожанина. Перешел по «зебре» на другую сторону и направился по Двадцать третьей улице, оставив за спиной Третью авеню.

Движение в этой части города в этот час было не слишком оживленное. Нью Йорк жил в очень четком ритме, ну разве только время от времени сходил с ума, когда огромная масса машин и людей появлялась на улицах неожиданно, без всякого предупреждения и причины.

В этом городе все постоянно появлялось и исчезало, словно в каком то вечном фокусе, – машины, люди, дома.

Жизни.

Он направился в закусочную, не задерживаясь у витрин. Отчасти потому, что его не интересовало их содержимое, но прежде всего потому, что не хотел видеть своего отражения в них. Из страха обнаружить, что он тоже исчез в небытии.

Вошел в заполненное народом заведение, и запах пищи защекотал ноздри. Девушка азиатка за кассой почему то улыбнулась ему, прежде чем обратилась к очереди, которая взвешивала и оплачивала еду.

Неторопливо продвинулся вдоль стойки с блюдами, выбирая что нибудь подходящее. Служащие, тоже азиаты, меняли лотки по мере того, как они опустошались. Он взял пластиковый контейнер и положил в него несколько кусочков приемлемого вида курицы под соусом и салат.

Тем временем очередь у кассы разошлась, и вскоре он оказался перед девушкой, которая улыбнулась ему, когда он вошел. Издали она показалась совсем молодой. Теперь же понял, что в дочери не годится.

Кассирша улыбнулась, словно давая понять, что готова предложить нечто большее. Джереми подумал, что так она, наверное, поступает с каждым посетителем, взвесил свои контейнеры, заплатил названную сумму и предоставил девушке улыбаться следующему клиенту.

Он прошел в глубину зала и сел за двухместный столик. Курица его не устроила. Он почти тотчас отставил ее и принялся за салат, вспомнив, что Дженни, когда они жили вместе, всегда уговаривала его есть зелень.

Все происходит слишком поздно. Всегда слишком поздно…

Он удалил языком застрявшие в зубах остатки салата и запил их пивом, взятым из холодильника.

Мысли вернулись к утреннему совещанию с Вэлом Курье, архитектором бесспорной известности и сомнительной сексуальной ориентации, и Фредом Уайрингом, инженером, чьи расчеты внушали подозрения. К этим двоим присоединилась жена владельца компании.

Миссис Элизабет Брокенс, чье лицо вполне заменяло рекламный проспект ботокса, устав менять психоаналитиков, решила, что лучшее средство от неврозов – это работа. Ни в чем не разбираясь, не имея никакого образования, ничего не понимая, она решила свою проблему, положившись на мужа. Возможно, она избавилась от неврозов, но лишь потому, что щедро раздавала их всем, кому приходилось иметь с ней дело.

Джереми Кортезе не имел документа об образовании, но свой диплом он приобрел на практике, день за днем усердно трудясь и учась у тех, кто знал больше него. Он считал, что споры с некомпетентными людьми – пустая трата времени и что рано или поздно об этом следует доложить кому следует, и прежде всего – самому мистеру Брокенсу, который хорошо знал его как работника, но, очевидно, не столь же хорошо знал собственную жену, если позволял ей вмешиваться во все.

Каждый раз, когда она появлялась на стройке, ему хотелось включить хронометр, чтобы зафиксировать и показать шефу, сколько времени отнимает визит миссис. Может, ему стоило бы по прежнему оплачивать услуги ее психоаналитика. А также молодого тренера по теннису или гольфу, готового работать сверхурочно.

Он настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как вошел Рональд Фримен, и только когда тот остановился перед ним, оторвал взгляд от салата.

– У нас проблема.

Рон опирался руками о стол. И пристально смотрел на него. Джереми не припомнит, чтобы у него было когда нибудь такое лицо. Не будь Рон темнокожим, сказал бы, что он бледен.

– Большая проблема.

Такое уточнение включило сигнал тревоги в сознании Джереми.

– Что происходит?

Рон кивнул в сторону двери:

– Лучше, если сам посмотришь.

И, не дожидаясь ответа, направился к выходу. Джереми последовал за ним, удивленный и обеспокоенный. Нечасто он видел своего помощника столь растерянным в случае какой то нештатной ситуации.

По дороге они шли рядом. Когда приблизились к стройке, он увидел рабочих, вышедших за ограждение, – большая группа людей в одинаковых спецовках и разноцветных касках.

Сам того не замечая, он ускорил шаг.

Толпа у входа молча расступилась, пропуская их. Это напоминало сцену из какого нибудь старого фильма, когда панорама показывает молчаливых мрачных людей возле шахты, где засыпало шахтеров.

Да что же, черт побери, тут происходит?

Они не стали надевать каски, как того требовали правила. Джереми следовал за Рональдом. Они миновали дощатый забор вдоль развалин еще не до конца разрушенной стены и стали спускаться по лестнице в подвал, теперь уже открытый свету. Там Рон повел его в дальний конец, где еще оставалась часть другой стены, общей для обоих зданий, которую теперь и сносили.

Они свернули налево и прошли в самый дальний угол. Тут Рональд остановился и, шагнув в сторону, словно отодвинул занавес.

Джереми содрогнулся. Рвотный позыв свел желудок, и он порадовался, что ел только салат.

При разборке этой стены обнаружилась полость. В проеме, выбитом пневматическим молотком, виднелась покрытая грязью и пылью рука трупа. Лицо, вернее, череп склонялся к тому, что осталось от плеча, и, казалось, смотрел наружу с горькой скорбью человека, которому удалось после долгих лет выбраться наконец на свет и воздух.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   36

Похожие:

Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути icon19 итак, когда Господь Бог твой успокоит тебя от всех врагов твоих...
Были некоторые в стане Израиля те, которые отставали от него. Отставали по разным причинам: кто-то ослабел, кто-то устал и утомился....
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconНеверными, ибо какое общение праведности с беззаконием?
Бог: вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом. И потому выйдите из среды их и отделитесь, говорит...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconВидение пророка аввакума бывает ли в городе бедствие, которое не Господь попустил бы? Ам. 3: 6
Могу ли Я, спрашивает Бог, скрыть от Авраама то, что я намерен сделать? (Быт 18: 17)
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconГоре пастырям, которые губят и разгоняют овец паствы Моей! говорит Господь
Господь. 3 И соберу остаток стада Моего из всех стран, куда я изгнал их, и возвращу их во дворы их; и будут плодиться и размножаться....
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconБеседы с Богом для нового поколения
Боге, деньгах, сексе, любви, обо всем, чему тебя учили. Но если ты когда-либо хотел знать, слышит ли тебя Бог, может ли Бог действительно...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconНиколай Кружков я назвал бы Россию Голгофой, но Голгофа одна на земле…
«Один Бог – Истина, Свет, Жизнь, Любовь, Премудрость. Один Господь – Святая Цель всего творения. И любые виды искусства – прежде...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconГерман Гессе Петер Каменцинд Книга на все времена
В начале был миф. Господь Бог, сотворивший некогда скрижали поэзии из душ индийцев, греков, германцев, дабы явить миру великую сущность...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconДжеймс Хиллман. Внутренний поиск
Запада. Поэтому на ее страницах предстает Бог, а не боги; Бог как Он, а не Она; Бог как Любовь. Многочисленны упоминания Иисуса Христа...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconРик Джойнер Дерево Познания Добра и Зла и Дерево Жизни олицетворяют глубинный конфликт
И произрастил Господь Бог на земле всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconСтефани Херцог Бог ваш Сват Посвящение
Пусть они учатся, прежде всего, как, будучи безбрачными, жить для Бога и восполнять свою личность и полноту только в Нем. Если Господь...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница