Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути


НазваниеГосподь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути
страница9/36
Дата публикации12.04.2013
Размер5.63 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   36

Глава 11
«Вольво» прокладывала себе дорогу в автомобильном потоке, двигавшемся в Бронкс. В это время дня поездка в северном направлении превращалась в настоящее путешествие. И все же, выехав из Манхэттена, Вивьен нашла, что движется в неплохом темпе, потому что вскоре оставила справа мост Трайборо и довольно быстро проехала Брукнер экспрессвей.

Солнце опускалось за ее спиной, и город готовился к закату. Темно голубое небо выглядело столь ярким, что казалось рукотворным. Такой цвет придавал ему нью йоркский бриз, обычно очищавший этот небольшой кусочек бесконечности, который люди видят над собой – или так им нравится думать.

Телефонный звонок ворвался в музыку из динамика. Вивьен убавила ее, оставив легким фоном, который смешивался с невнятным шумом дороги.

Включила громкую связь и позволила звонившему войти в свою машину и в свои мысли.

– Вивьен?

– Да.

– Привет, это Натан.

Излишнее уточнение. Она сразу узнала голос своего деверя.

Узнала бы его и среди грохота сражения.

Что тебе нужно, кусок дерьма?  – подумала она.

– Что тебе нужно, кусок дерьма? – спросила она.

В трубке повисла тишина.

– Так никогда и не простишь меня, да?

– Натан, прощают тех, кто раскаивается. Прощают тех, кто старается искупить совершенное зло.

Человек помолчал, чтобы ее слова затерялись на том расстоянии, что разделяло их. Во всех смыслах.

– Давно видела Грету?

– А ты?

Вивьен напустилась на него, чувствуя, как ее вновь охватывает желание избить этого человека, ей всегда хотелось сделать это, когда видела его или только слышала. Окажись он в эту минуту рядом с ней в машине, она разбила бы ему нос ударом локтя.

– Сколько времени уже ты не видел свою жену? Сколько времени не видишь дочь? Сколько еще намерен скрываться?

– Вивьен, я не скрываюсь. Я…

– Ты дерьмо, сволочь!

Она сорвалась на крик. И напрасно. Свое презрение к нему не следовало проявлять таким образом. Тут нужно шипеть змеей.

И она превратилась в змею.

– Натан, ты подлец. Ты всегда был и будешь подлецом. Когда столкнулся с трудностями, слишком сложными для тебя, ты сделал единственное, на что способен, – сбежал.

– Я всегда снабжал их всем необходимым. Иногда приходится делать выбор…

Она резко прервала его:

– У тебя не было выбора. У тебя была ответственность. И ты должен был взять ее на себя. Эти жалкие чеки, которые ты присылаешь каждый месяц, не возместят твоей трусости. И даже не успокоят твою совесть. Так что больше не звони мне, чтобы спросить, как там твоя жена. Не звони, чтобы узнать про свою дочь. Если хочешь почувствовать себя лучше, оторви свою задницу от того, на чем сидишь, и сам сходи к ней.

Она с такой злостью нажала на кнопку, спеша прервать разговор, что даже испугалась, не сломала ли телефон. Некоторое время смотрела вперед, ведя машину и слушая сумасшедшее биение своего сердца. Несколько злых слезинок скатились по щеке. Она утерла их и попыталась успокоиться.

Чтобы забыть, где была сегодня утром и куда ехала сейчас, она укрылась в единственном надежном месте, какое у нее было, – в своей работе.

Постаралась отбросить все прочие мысли и приказала себе сосредоточиться на расследовании, которым собиралась заняться. Представила руку, выпавшую из отверстия в стене, печальный облик иссохшего черепа, склонившегося на плечо, от которого остались только кожа да кости.

И хотя опыт научил ее, что все возможно на этом свете, тот же опыт заставлял предположить, что будет крайне трудно установить личность человека, найденного в цементе. Зачастую стройки служили весьма привлекательным местом для преступников, желавших спрятать свои жертвы после сведения счетов. Поскольку этим занимались, как правило, профессионалы, они обычно оставляли трупы голыми или срывали с одежды все этикетки на случай, если покойника обнаружат. Кое кто даже уничтожал отпечатки пальцев с помощью кислоты.

Осматривая тело, она заметила, что этикетки не тронуты, хотя и попорчены временем. Это означало, что скорее всего тут работал не профессионал, а случайный убийца, недостаточно хладнокровный и не имевший опыта, чтобы удалить все возможные следы.

Но кому под силу спрятать тело в цементном блоке? Это довольно трудно для любого человека, если только у него нет сообщника, работающего на стройке. Или, может, убийца сам работал на стройке. Убийство, какова бы ни была его причина, могло стать результатом разборки между двумя обыкновенными людьми без всякой связи с организованной преступностью.

Единственный след, по которому можно пойти, – фотографии, особенно этот странный трехлапый черный кот.

– Черт возьми!

Задумавшись, она не заметила, что у поворота на Хатчинсон Ривер Парквей образовалась пробка. Она резко затормозила, уходя влево, чтобы не стукнуть впереди идущую машину. Водитель большого пикапа за ее спиной громко посигналил ей, и Вивьен увидела в зеркало, что он высунулся из окна и показывает средний палец.

Обычно она старалась не прибегать к такому средству, если не находилась при исполнении служебных обязанностей, но сейчас решила, что следует сделать это. Собственная рассеянность расстроила ее больше, нежели жест водителя. Она взяла с заднего сиденья мигалку, открыла окно и поставила ее на крышу.

С улыбкой понаблюдала, как человек тут же убрал руку и спрятался за руль. Шедшие впереди машины всячески постарались пропустить ее, прижимаясь друг к другу. Она проехала пару кварталов в направлении к Зерега авеню, свернула на Логан стрит и оказалась напротив церкви Святого Бенедикта.

Припарковала свою «вольво» на противоположной стороне улицы, постояла минуту, глядя на фасад из светлого кирпича, на ступени, ведущие к трем дверям портала, над которыми возвышались полукруглые арки с колоннами и фризом.

Здание построено недавно. Его историю следовало искать не в прошлом, а в том, что создавалось сегодня для будущего. Никогда не думала Вивьен, что подобное место может стать для нее таким важным.

Выйдя из машины, перешла на другую сторону улицы.

В воздухе уже висел тот сумрак, когда все кошки одного цвета, но еще можно рассмотреть и узнать человека. Уже подходя к церкви, она увидела отца Анджело Кремонези, одного из викариев прихода, который выходил из центральной двери с какими то людьми, мужчиной и женщиной. Обычно исповедовались тут по субботам с четырех до пяти, но никто не соблюдал это правило слишком строго, и расписание всегда оставалось довольно гибким.

Вивьен поднялась на несколько ступенек и подошла к священнику, а вышедшие вместе с ним люди удалились.

– Добрый вечер, мисс Лайт.

– Добрый вечер, преподобный отец.

Вивьен пожала ему руку. Это был крепкий мужчина лет шестидесяти, если не больше, седовласый, с мягким взглядом. Увидев его впервые, она вспомнила Спенсера Трейси в каком то старом фильме.

– Вы приехали за своей племянницей?

– Да, я договорилась с отцом Маккином, мы оба считаем, что она уже могла бы пару дней провести дома. В понедельник привезу обратно.

Называя имя священника, она представила выразительное лицо и проникающий в самую душу взгляд Майкла Маккина. Казалось, он видит даже сквозь стены, не снося их и не взламывая никаких замков. Наверное, благодаря такой способности он всегда оказывался там, где в нем нуждались.

Викарий, человек мягкий, но несколько занудный, решил уточнить кое что:

– Отца Маккина сегодня нет, и он просит извинить его. Дети еще на молу. Один любезный господин, не помню его имени, предложил им покататься на парусной лодке. Мне только что звонил Джон. Он знает о вашей договоренности с Майклом и просил предупредить вас, что они уже собирают вещи и вскоре будут здесь.

– Очень хорошо.

– Хотите подождать у него в кабинете?

– Нет, спасибо, отец. Подожду в церкви.

– В таком случае прощаюсь с вами, мисс Лайт.

Священник удалился. Наверное, он принял ее желание подождать в церкви за благочестие. Вивьен не придала этому значения. На самом деле ей всего лишь хотелось побыть немного одной.

Она толкнула дверь и прошла через вестибюль, отделанный светлым деревом, где в нише стояли статуи святой Терезы и святого Герарда, потом открыла другую дверь, полегче, и вошла в церковь.

Тут царили прохлада, полумрак и тишина. И обещание приветливо встретить и защитить, исходившее от алтаря на противоположном конце единственного нефа.

Обычно, входя в ту или иную церковь, Вивьен с трудом находила там Бога. Значительную часть своей короткой жизни она провела на улице и повстречала уже немало демонов, неизменно осознавая себя лишь слабым человеческим существом, опасающимся столкновения с ними.

Здесь, в этом месте с изображениями святых, при свете зажженных свечей, где люди всей душой стремятся обрести столь необходимую им святую веру и надежду, ей не удавалось разделить даже крохотной частицы этой веры и этой надежды.

Жизнь – это помещение, которое мы арендуем на время. И Бог, если он все время крутится в доме, только мешает.

Она села на одну из последних скамей. И поняла простую вещь. В этом месте, которое для всех верующих олицетворяет мир и спасение, только у нее на поясе висит пистолет. И все равно она чувствует себя уязвимой.

Она закрыла глаза, ускользнув из неверного света в темноту.

С ожиданием Санденс, племянницы, пришли воспоминания. День, когда…
она сидела за письменным столом, находящимся как раз напротив «Плазы» и заваленным кучей бумаг, отвечала на телефонные звонки о плохих людях и плохих жизнях, слушала шутки коллег и их рассказы о прошедшей смене. В какой то момент – никогда не забудет его – в дверях неожиданно появился детектив Питер Кэртен. Он еще недавно служил в Тринадцатом округе. Во время одной операции получил в перестрелке довольно тяжелое ранение. Поправился и физически был здоров, но с психологической точки зрения стало ясно, что это уже не прежний человек. Под давлением жены он попросил перевести его куда нибудь в более спокойное место. И теперь работал в полиции нравов.

Он направился прямо к ее письменному столу.

– Привет, Питер. Что тебя привело в наши края?

– Нужно поговорить, Вивьен.

В голосе его слышалось некоторое смущение, и оно погасило улыбку, с которой Вивьен встретила его.

– Конечно, слушаю тебя.

– Не здесь. Давай пройдемся.

Удивленная Вивьен поднялась, и они вышли на улицу. Кэртен направился к Третьй авеню, Вивьен шла рядом. Чувствуя напряжение, он попытался смягчить его:

– Как тебе работается? Белью по прежнему всех держит в узде?

Вивьен остановилась:

– Кончай ходить вокруг да около, Питер. Что происходит?

Ее коллега смотрел в сторону. И это очень не понравилось Вивьен.

– Ты ведь знаешь, что творится в городе. Эскорт и тому подобное. Азиатки, негритянки, трансы – на любой вкус. Восемьдесят процентов заведений, выдающих себя за спа салоны, массажные кабинеты и прочее, на самом деле – дома свиданий. Такое делается повсюду. Но мы на Манхэттене. Это центр мира, и тут все происходит более…  – Питер остановился и наконец решился посмотреть ей в глаза.  – Мы проводили тут облаву. Роскошное место. Верхний Ист Сайд. Туда ходят мужчины, которые любят молоденьких девушек. Иногда это девочки. Несовершеннолетние, в любом случае. Мы вошли и выловили нескольких человек, и…

Он замолчал, и это насторожило Вивьен. Еле слышно она произнесла только одно слово:

– И?..

Опасение превратилось в реальность.

– Одна из них – твоя племянница.

Внезапно весь мир переместился на карусель. Она ощутила в душе нечто такое, что охотно променяла бы на смерть.

– Я вошел в ту комнату, где…

У Питера не было сил продолжать. Но его молчания хватило, чтобы заработало воображение Вивьен, и это оказалось еще хуже, чем если бы он все назвал своими именами.

– К счастью, я узнал ее и просто чудом сумел увезти из борделя.

Питер взял ее за руки:

– Если эта история станет известна, то за дело примутся социальные работники. При той семейной ситуации, что сложилась у вас, ее отдадут в какое нибудь учреждение. Этой девочке нужна помощь.

Вивьен посмотрела ему в глаза:

– Ты не все рассказал мне, Питер.

Он помолчал. Потом произнес то, что не хотел бы говорить, а ей не хотелось бы слышать:

– Твоя племянница употребляет наркотики. В кармане у нее нашли кокаин.

– Сколько?

– Не столько, чтобы говорить о торговле. Но сколько требуется на каждый день, если она уже дошла до того…

«До того, что занимается проституцией ради денег», – мысленно закончила за него Вивьен.

– Где она сейчас?

Питер кивнул куда то в сторону дороги:

– В моей машине. Коллега присматривает за ней.

Вивьен протянула ему руку:

– Спасибо, Питер. Ты настоящий друг. В долгу перед тобой до конца жизни.

Они направились к машине. Вивьен Лайт прошла этот короткий путь как сомнамбула, торопясь увидеть племянницу и в то же время опасаясь этой встречи…
с тем же волнением, с каким ожидала ее сейчас. Шаги за спиной заставили Вивьен открыть глаза и вернули в настоящее, которое было лишь ненамного лучше минувшего.

Она поднялась и, обернувшись к двери, увидела племянницу: в руках спортивная сумка, очень хороша, как и ее мать, и так же искалечена. Но у нее хотя бы оставалась надежда. Должна была оставаться.

Джон Кортиген стоял в дверях. Внимательный и заботливый, как всегда. И настолько деликатный, что не стал мешать их встрече. Лишь кивнул ей в знак приветствия и подтверждения, и она ответила ему, подняв руку, – жестом отца Маккина, священника, основавшего «Радость», общину, которая взяла на себя заботу о Санденс и других детях с таким же, как у нее, горьким опытом.

Вивьен ласково погладила племянницу по щеке. Каждый раз, встречаясь с девочкой, она не могла не испытывать чувства вины. За все, чего не сделала. За то, что, занимаясь проблемами других, незнакомых людей, не замечала того, кто больше всех нуждался в ней, находился совсем рядом и по своему просил о помощи, но никто не услышал.

– Рада видеть тебя, Санни. Ты сегодня очень красива.

Девочка улыбнулась. В глазах светилось лукавство, но не вызов.

– Это ты красива, Ванни! А я – великолепна, пора бы уже знать!

Они придумали эту игру, когда Санденс была еще маленькой, – придумали себе имена, служившие в какой то мере условным кодом. Тогда Вивьен, расчесывая ей волосы, говорила, что девочка вырастет красавицей и, возможно, станет моделью или актрисой. И они вместе представляли себе все, что может произойти.

Все, кроме того, что произошло на самом деле…

– Ну что, поехали?

– Конечно. Я готова.

Она приподняла сумку, в которой лежала смена белья на те дни, что они проведут вместе.

– А рокерские шмотки захватила?

– А как же!

Вивьен удалось достать билеты на концерт U 2 на следующий день в Мэдисон Сквер Гарден. Санденс была страстной поклонницей этой группы, что во многом и помогло получить эти два дня отлучки из «Радости».

– Тогда поехали.

Они подошли к Джону. Невысокого роста, крепкого сложения, одетый в джинсы и флиску, с открытым лицом и ясным взглядом, он производил впечатление человека, который больше думает о будущем, нежели о прошлом.

– Пока, Санденс. Увидимся в понедельник.

Вивьен протянула ему руку, и Джон крепко пожал ее.

– Спасибо, Джон.

– Спасибо тебе. Развлекись и повесели ее. Идите, а я задержусь.

Они вышли, оставив Джона в церковной тишине и покое.

Вечер изгнал из города естественный свет, чтобы нарядиться в искусственный. Они сели в машину и направились на Манхэттен, в это великолепие светового макияжа. Вивьен спокойно вела машину и слушала племянницу, предоставив ей самой выбирать тему для разговора.

Она ни слова не сказала ей о матери, и девушка тоже ничего не спросила. Словно по какому то молчаливому соглашению, они отвергали сейчас мрачные мысли. Не для того, чтобы обмануть память. Обе в глубине души прекрасно понимали – и не было никакой нужды говорить об этом, – что пытаются исправить ошибку не только ради самих себя.

Так они ехали дальше, разговаривая о том о сем, и постепенно у Вивьен возникло ощущение, будто с каждым оборотом колеса, с каждым ударом пульса стираются их родственные отношения тети и племянницы и они все больше становятся подругами. Вивьен почувствовала, как что то отпустило у нее в душе, поблекло лицо Греты, все время стоявшее перед глазами, и растаяла терзавшая по ночам картина обнаженной Санденс в объятиях мужчины старше ее отца.

Они оставили за спиной остров Рузвельта и ехали по восточной набережной Ист Ривер в Даунтаун, когда это произошло.

Примерно в полукилометре от них, справа, внезапно вспыхнуло ослепительное зарево, которое затмило собою абсолютно все освещение в городе, и на мгновение показалось, будто там слились воедино все огни на свете.

Потом почудилось – вроде задрожала дорога под колесами. И наконец в открытые окна машины ворвался оглушительный грохот взрыва.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   36

Похожие:

Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути icon19 итак, когда Господь Бог твой успокоит тебя от всех врагов твоих...
Были некоторые в стане Израиля те, которые отставали от него. Отставали по разным причинам: кто-то ослабел, кто-то устал и утомился....
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconНеверными, ибо какое общение праведности с беззаконием?
Бог: вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом. И потому выйдите из среды их и отделитесь, говорит...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconВидение пророка аввакума бывает ли в городе бедствие, которое не Господь попустил бы? Ам. 3: 6
Могу ли Я, спрашивает Бог, скрыть от Авраама то, что я намерен сделать? (Быт 18: 17)
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconГоре пастырям, которые губят и разгоняют овец паствы Моей! говорит Господь
Господь. 3 И соберу остаток стада Моего из всех стран, куда я изгнал их, и возвращу их во дворы их; и будут плодиться и размножаться....
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconБеседы с Богом для нового поколения
Боге, деньгах, сексе, любви, обо всем, чему тебя учили. Но если ты когда-либо хотел знать, слышит ли тебя Бог, может ли Бог действительно...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconНиколай Кружков я назвал бы Россию Голгофой, но Голгофа одна на земле…
«Один Бог – Истина, Свет, Жизнь, Любовь, Премудрость. Один Господь – Святая Цель всего творения. И любые виды искусства – прежде...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconГерман Гессе Петер Каменцинд Книга на все времена
В начале был миф. Господь Бог, сотворивший некогда скрижали поэзии из душ индийцев, греков, германцев, дабы явить миру великую сущность...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconДжеймс Хиллман. Внутренний поиск
Запада. Поэтому на ее страницах предстает Бог, а не боги; Бог как Он, а не Она; Бог как Любовь. Многочисленны упоминания Иисуса Христа...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconРик Джойнер Дерево Познания Добра и Зла и Дерево Жизни олицетворяют глубинный конфликт
И произрастил Господь Бог на земле всякое дерево, приятное на вид и хорошее для пищи, и дерево жизни посреди рая, и дерево познания...
Господь Бог Джорджо Фалетти я господь Бог Для Мауро, на остаток пути iconСтефани Херцог Бог ваш Сват Посвящение
Пусть они учатся, прежде всего, как, будучи безбрачными, жить для Бога и восполнять свою личность и полноту только в Нем. Если Господь...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница