Энн Райс Кровь и золото


НазваниеЭнн Райс Кровь и золото
страница10/34
Дата публикации16.04.2013
Размер6.32 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   34

ГЛАВА 10



– Моя смертная жизнь не представляет особенного интереса, – начала Эвдоксия, – на ней мы подробно останавливаться не будем. Я родом из благородной греческой семьи, принадлежавшей к первой волне переселенцев из Афин в Александрию. Благодаря нам, грекам, Александрия и стала тем великим юродом, о котором мечтал Александр, основавший ее за триста лет до рождения Христа.

Меня воспитывали как любую девочку-гречанку: всячески оберегали и не позволяли выходить из дома Однако обучили читать и писать, поскольку мой отец хотел, чтобы я, выйдя замуж, писала ему письма и читала детям стихи.

В отличие от остальных я была благодарна отцу за такое решение и отдалась учебе с подлинной страстью, забыв обо всем на свете.

Мне был уготован ранний брак. Мне не исполнилось и пятнадцати, когда я об этом узнала и, откровенно говоря, обрадовалась: будущий муж производил впечатление человека интересного и необычного. Я надеялась, что в замужестве мне откроется новая жизнь. Моя родная мать умерла, мачеха была мне чужой, и я мечтала поскорее оставить родительский дом.

Она сделала паузу, и я занялся подсчетами. Эвдоксия ясно дала понять, что намного старше меня – по меньшей мере вдвое, – вот почему ее внешность столь безупречна. Время стерло с ее лица все следы смертного существования. Когда-нибудь и со мной произойдет то же самое.

После минутного колебания Эвдоксия продолжила рассказ:

– За месяц до церемонии меня похитили – схватили ночью, прямо в постели, и, перетащив через стену, принесли в грязную темную комнату. Брошенная в угол, я съежилась на каменном полу, а несколько мужчин тем временем ругались и спорили, кто сколько получит за мое похищение.

Я приготовилась к смерти, ибо знала, что все это было сделано по наущению мачехи.

Но тут в комнате появился высокий худой человек с белой, словно лунный свет, кожей и нечесаными черными волосами. Он убил моих похитителей, расшвыряв их вокруг, словно пушинки, а к последнему надолго прижался ртом, будто пил его кровь или хотел съесть.

Я думала, что сойду с ума.

Отбросив труп, белолицый осознал, что я смотрю на него во все глаза. Мое тело прикрывала только рваная, грязная ночная рубашка Но я поднялась на ноги, чтобы храбро встретиться с ним лицом к лицу.

«Женщина!» – сказал он. Я никогда не забуду, как он произнес это слово. Как будто увидел что-то выдающееся.

– Иногда бывает именно так, – вставил я.

Она снисходительно улыбнулась и продолжала рассказывать:

– После этого замечания он коротко усмехнулся и направился ко мне.

Я приготовилась встретить смерть. Но он превратил меня в ту, кто пьет кровь. Без церемоний, без слов. Превратил, и все.

Потом, сорвав с одного из мужчин тунику и сандалии, он переодел меня в мальчика, и остаток ночи мы охотились на улицах города Обращался он со мной грубо – хватал за плечо, поворачивал, толкал, резкими словами и тычками объясняя, что и как делать.

Перед рассветом он привел меня в свое необычное жилище. Оно располагалось далеко от элитного греческого квартала, в котором я жила. Но тогда я этого не знала, поскольку никогда не выходила из отцовского дома. Признаюсь, моя первая встреча с городом оказалась весьма захватывающей. Меня перенесли через высокую стену, окружавшую трехэтажный дом, и опустили на землю в заброшенном дворике. В огромном богатом доме царил беспорядок, но в каждой комнате хранились несметные богатства.

«Ты видишь все это?» – гордо спросил вампир.

Он собрал в кучу шелковые покрывала и подушки и устроил из них своеобразное ложе. Потом повесил мне на шею тяжелые ожерелья и сказал: «Приманивай жертвы. Тогда у тебя быстрее получится».

Я испытывала одновременно и возбуждение, и страх.

Мой создатель вытащил кинжал и, ухватив меня за волосы, срезал все пряди почти под корень. Я отчаянно разрыдалась. Я убивала. Я пила кровь. Я носилась по улицам как безумная. Но завыла, только лишившись волос – это была последняя капля.

Мои слезы не произвели на него впечатления. Внезапно он схватил меня, бросил в большой сундук с драгоценностями и золотыми цепями и захлопнул крышку. Откуда мне было знать, что восходит солнце? Я думала, что умру.

Но, открыв глаза, я снова увидела его. Суровым голосом, не ударяясь в красноречие, он без затей объяснил, что днем нужно спать, укрывшись от солнца. Так мы устроены. И нужно пить побольше крови. Кровь для нас – самое главное.

«Для тебя», – подумала я, но спорить не посмела.

Естественно, мои волосы отросли до прежней длины, и мой создатель снова их срезал. К моему облегчению, через несколько ночей он обзавелся дорогими ножницами, что упростило процедуру, но никогда и ни при каких обстоятельствах он не позволял мне ходить с длинными локонами.

Я провела с ним несколько лет.

Мой создатель не был ни добр, ни ласков, но и особой жестокости не проявлял. Он никогда не выпускал меня из виду. Когда я попросила одежду получше, он не возражал, но ему самому было все равно, что я ношу. Сам же он предпочитал длинную тунику и плащ, а когда они изнашивались, снимал новую одежду с очередной жертвы.

Он часто гладил меня по голове. Он не знал слов любви и не обладал воображением. Когда я приносила с рынка книги и читала стихи, он смеялся надо мной, если можно назвать смехом тот невыразительный звук. Я все равно читала ему стихи, а он, испустив характерный смешок, сидел и глазел на меня.

Пару раз я спросила своего создателя, как он стал тем, кто пьет кровь, и он ответил, что виной всему злой вампир, выходец из Верхнего Египта. «Эти старцы – сплошные лжецы. Я их зову "храмовниками"».

Вот и вся история нашего рода, которую мне удалось у него выпытать.

Если я в чем-то перечила своему создателю, он меня бил – не очень больно, но этого было достаточно, чтобы я перестала настаивать на своем.

Когда я пыталась навести в доме порядок, он смотрел на меня безразличным взглядом, не предлагая помощи, но и не препятствуя моему занятию. Я расстелила на полу вавилонские ковры и расставила вдоль стен мраморные статуи, чтобы придать жилищу достойный вид. И даже расчистила дворик.

В тот период я поняла, что в Александрии есть и другие вампиры. Я даже мельком видела их, но они никогда не приближались.

Я рассказала ему, но он лишь пожал плечами и добавил, что это не моя забота. «Я слишком силен, а им не нужны неприятности. Им известно, что я слишком много знаю». В подробности он не вдавался, но добавил, что мне повезло: я получила от него древнюю кровь.

Не знаю, почему в то время я была так счастлива. Возможно, потому что охотилась в разных районах Александрии, читала новые книги, купалась в море. Мы плавали вместе с ним.

Не знаю, поймете ли вы, что значило для меня море – возможность окунуться в бескрайнюю воду, возможность гулять по берегу. Запертая в четырех стенах гречанка никогда бы не получила такой привилегии. А я принадлежала к тем, кто пьет кровь. Я выдавала себя за юношу. Я совершала набеги на корабли и жила среди храбрых и порочных мужчин.

Как-то ночью создатель не стал обрезать мне волосы. Мы пошли в египетский квартал, и он привел меня в странное место. Открыв дверь, мы проследовали вниз по длинному коридору и оказались в огромном зале с покрытыми иероглифами стенами. Потолок поддерживали огромные квадратные балки. Меня охватил благоговейный трепет.

Мне вспомнилось, что когда-то я вела более утонченный образ жизни в окружении вещей, исполненных тайны и прелести.

В зале были те, кто пьет кровь, – белокожие, чрезвычайно красивые, но не такие бледные, как мой создатель. И все они определенно побаивались его. Я была потрясена. Но, вспомнив произнесенное им слово «храмовники», поняла, куда мы попали.

Он вытолкнул меня вперед, как будто хотел продемонстрировать невиданную диковину, и они заспорили между собой на языке, который я едва понимала.

По-видимому, храмовники говорили моему создателю, что решение зависит от Матери, что только с ее позволения будут прощены его злодеяния. Создатель отвечал, что не ищет прощения, что хочет уйти, но прежде должен избавиться от меня и хочет знать, примут ли они его подопечную.

Я пришла в ужас. В этом мрачном месте, несмотря на его величие, мне было не по себе. Мы провели вместе несколько лет. И теперь он уходит?

Мне хотелось спросить его, чем я провинилась. В тот миг я осознала, что люблю своего создателя и готова отдать все на свете, чтобы его вернуть.

Меня схватили за руки и силой потащили в другой огромный зал.

Там на огромном троне из черного диорита, возвышавшемся над полом на шесть ступеней, сидели во всем своем великолепии Мать и Отец.

Колонны и стены главного зала храма украшали египетские письмена, а потолок был выложен золотыми пластинами.

Естественно, я приняла Мать и Отца за статуи и была вне себя от возмущения.

Что, однако, не мешало мне стыдиться своего вида: старых сандалий, грязной туники, растрепанной копны волос. Я никак не была готова к предстоящему ритуалу.

Кожа Акаши и Энкила была идеально белой. Они сидели в той же позе, что и всегда, сколько я их знаю. В той же, что и у вас в подземелье.

– Откуда ты знаешь, как сидят Мать и Отец у нас в подземелье? – сердито перебил ее Маэл.

Я заволновался, но Эвдоксия сохранила самообладание.

– Ты не в силах читать мысли тех, кто пьет кровь? – спросила она, окидывая Маэла холодным, даже жестким взглядом.

Маэл смутился.

Я прекрасно понимал, что он выдал Эвдоксии свою тайну: у него нет такой силы, или же он не знает о ней. Я не представлял себе, как следует поступить.

Видишь ли, Маэл умел находить других, прислушиваясь к чужим мыслям, но не знал, как в полной мере использовать этот дар, то есть видеть то же, что и они.

Никто из нас до конца не знал, на что способен. И теперь я осознал всю глубину этой ошибки.

Пока Эвдоксия не получила ответа на свой вопрос, я безуспешно пытался придумать, как ее отвлечь.

– Прошу тебя, – сказал я, – продолжи свой рассказ.

Я не посмел извиняться за грубость Маэла, чтобы не злить его еще больше.

– Хорошо, – ответила она, глядя мне прямо в глаза, словно окончательно перестав обращать внимание на моих спутников. – На чем я остановилась? Ах да Так вот, создатель толкнул меня вперед и велел встать на колени перед Матерью и Отцом. Перепуганная, я подчинилась.

Я подняла на них взгляд – как с незапамятных времен делали те, кто пьет кровь, – и не увидела ни одного признака жизни, ни тени выражения на лицах – лишь безвольную расслабленность, и только.

Но вдруг случилось невероятное. Мать чуть-чуть приподняла с колен правую руку и приглашающим жестом повернула ее ладонью вверх.

Я была ошеломлена. Значит, они живые? Или это какое-то колдовство?

«Давай иди к ней, испей ее крови. Она наша общая Мать, – не изменив собственной грубости и в тот священный миг, сказал создатель, пинком подталкивая меня вперед. – Она была первой. Пей».

Остальные ожесточенно заспорили на древнем египетском языке, доказывая, что жест Матери непонятен, что она может меня уничтожить. Они заявили, что не моему создателю раздавать команды. И вообще, как он смел прийти в святилище с жалкой женщиной, невежественной и грязной?

Но ему удалось выйти победителем.

«Пей ее кровь – и сила твоя будет неизмерима», – с этими словами он поднял меня и буквально швырнул вперед.

Я упала, уткнувшись ладонями в мраморные ступени трона.

Вампиры замерли, потрясенные его поведением.

Создатель негромко смеялся себе под нос.

Но я не сводила глаз с царя и царицы.

И снова увидела, как царица шевельнула рукой и разжала пальцы. Хотя выражение ее лица не изменилось, в значении жеста нельзя было усомниться.

«Пей из шеи, – велел мне создатель. – Да не бойся ты! Она не убивает тех, кого позвала. Делай, как тебе сказано».

И я повиновалась.

Я выпила столько, сколько смогла Заметь, Мариус, это случилось за триста лет до того, как Старейший выставил Мать и Отца на солнце и всех нам подобных настиг Великий Огонь. Мне не единожды суждено было пить ее кровь. Слышишь – не единожды, причем задолго до того, как ты приехал в Александрию и увез оттуда царя и царицу.

Она слегка приподняла бровь, чтобы я понял ее намек. Она была очень, очень сильной.

– Но, Эвдоксия, когда я приехал в Александрию на поиски Матери и Отца, – возразил я, – и выяснил, кто вынес их на солнце, тебя там не было. Ни в храме, ни в Александрии. По крайней мере, ты не дала о себе знать.

– Ты прав, меня там не было, – кивнула она. – Вместе с другим вампиром я была в Эфесе. Того вампира уничтожил Великий Огонь. А если быть точной, я направлялась домой, в Александрию, чтобы выяснить причину гибели нам подобных и испить из целительного источника.

Она одарила меня вежливой, но холодной улыбкой.

– Можешь ли ты вообразить мои терзания, когда я увидела, что Старейший мертв, а храм пуст? Когда те немногие, кто выжил, рассказали мне, что римлянин по имени Мариус похитил наших царя и царицу?

Я промолчал, но ее негодование было очевидным. На лице отразились подлинно человеческие чувства. В черных глазах заблестели кровавые слезы.

– Меня исцелило время, Мариус, – сказала она, – потому что в моих жилах течет кровь царицы и с самого начала я была очень сильна. Великий Огонь не причинил мне боли, а только сделал мою кожу темнее. Но если бы ты не увез Акашу из Александрии, она бы позволила мне испить Могущественной Крови и я бы исцелилась быстрее.

– Тебе и сейчас нужна кровь царицы, Эвдоксия? – спросил я. – Ты жаждешь ее крови? Ведь ты знаешь, почему я так поступил, ибо тебе прекрасно известно, что именно Старейший оставил Отца и Мать под палящими лучами солнца.

Она не отвечала.

Я не мог понять, удивила Эвдоксию новость или нет. Она великолепно скрывала свои мысли.

– Нужна ли мне кровь, Мариус? – спросила она– Взгляни на меня. Что ты видишь?

– Нет, не нркна, Эвдоксия, – чуть поразмыслив, ответил я. – Правда, такая кровь в любом случае – счастливый дар.

Она долго смотрела на меня, потом медленно, как во сне, склонила голову и нахмурилась.

– Счастливый дар? – переспросила она. – Не уверена, что он такой уж счастливый.

– Что же было дальше? После того, как ты выпила кровь Акаши? После того, как ушел твой создатель? – мягко расспрашивал я. – Ты осталась в храме?

Ей понадобилось время, чтобы вернуться к воспоминаниям.

– Нет, я там не осталась, – заговорила она. – Хотя жрецы уговаривали меня, рассказывали легенды о древнем культе, убеждали, что Мать бессмертна и лишь солнечный свет может ее погубить, а если погибнет она – смерть ожидает и нас. Был один жрец, который так много говорил об этом, словно думать ни о чем другом не мог…

– Старейший, – вставил я, – тот, кто в конце концов решился проверить, верна ли легенда.

– Да, – сказала она. – Но для меня он не был Старейшим, и я к нему не прислушалась.

Я вышла оттуда в одиночестве, без создателя, и, оставшись в его доме одна, в окружении несметных сокровищ, решила изменить образ жизни. Конечно, жрецы часто приходили ко мне и докучали разговорами о моем безбожии и неосторожности, но силу не применяли, и я попросту не обращала на них внимания.

Тогда мне легко было притворяться смертной, особенно если натереть кожу особыми маслами, – вздохнула она. – И я привыкла изображать юношу. Мне несложно было обзавестись богатым домом и хорошей одеждой. За несколько ночей я прошла путь от бедности к богатству.

В школах и на рынках я распространила весть, что занимаюсь сочинением писем и перепиской книг, причем работаю по ночам, когда другие переписчики уходят домой. Обустроив для себя большой, хорошо освещенный кабинет, я принялась трудиться для людей. Так я получила возможность познакомиться с ними и узнать, чему учат в мире.

Меня мучило отсутствие возможности послушать великих философов, которые вели дискуссии при свете дня, но я преуспела в своих ночных занятиях и получила все, что хотела. Я слышала теплые человеческие голоса. Я сдружилась со смертными. По вечерам мой дом частенько бывал полон пирующих гостей.

Я узнавала о мире от студентов, поэтов, солдат, а глубокой ночью пробиралась в великую Александрийскую библиотеку. Тебе стоило бы побывать там, Мариус. Удивительно, что ты прошел мимо такой сокровищницы. Я не прошла.

Эвдоксия умолкла и отвернулась. От избытка эмоций лицо ее утратило всякое выражение.

– Да, понимаю, – сказал я. – Понимаю очень хорошо. Мне точно так же необходимо слышать человеческие голоса, видеть улыбки на лицах людей, чувствовать, что меня принимают за своего.

– Мне знакомо твое одиночество, – твердо сказала она.

Я впервые понял, что ее лицо – лишь красивая оболочка, скрывающая целую гамму переживаний, лишь немногие из которых она позволила себе обнаружить.

– В Александрии я жила долго и счастливо, – продолжила рассказ Эвдоксия. – Не было на свете города прекрасней. Подобно многим из тех, кто пьет кровь, я решила, что знания проложат мне путь сквозь годы и помогут справиться с отчаянием.

Эти слова произвели на меня большое впечатление, но я промолчал.

– Нужно было оставаться в Александрии, – тихим, полным сожаления голосом произнесла она, глядя в сторону. – Я полюбила одного смертного молодого человека, питавшего ко мне большое чувство. Как-то ночью он признался мне в любви и обещал оставить ради меня свою семью, отказаться от будущего брака – словом, пожертвовать всем, если я соглашусь уехать с ним в Эфес, в город, где родились его предки. Она замолчала, словно сомневаясь, стоит ли рассказывать дальше.

– Такова была его любовь… – после паузы медленно произнесла она– И все это время он считал меня мужчиной!

Я не произнес ни слова.

– В ночь, когда он объявил о своей любви, я открыла свою тайну. Мой обман привел его в ужас. И я отомстила. – Она нахмурилась, не уверенная в том, что выбрала нужное слово. – Да. Отомстила.

– Ты сделала его вампиром, – догадался я.

– Да, – подтвердила она, глядя в сторону и мысленно вернувшись в прошлое. – Грубо и отвратительно взяла его силой, после чего с его глаз спала пелена и он посмотрел на меня любящим взглядом.

– Любящим взглядом? – переспросил я.

Она выразительно покосилась на Авикуса, затем на меня и снова на него.

Я в свою очередь посмотрел на Авикуса. Он всегда казался мне красивым, и я полагал, что, судя по всему, Бога Рощи выбирали с учетом не только физической силы, но и внешних данных. Но теперь я попытался оценить его с точки зрения Эвдоксии: золотистая, уже не коричневая, кожа, густые черные волосы, обрамляющие необычайно привлекательное лицо.

Я повернулся к Эвдоксии и, к своему изумлению, заметил, что она рассматривает меня.

– Он снова полюбил тебя? – спросил я, уловив подтекст ее рассказа. – Полюбил и тогда, когда по его жилам потекла Кровь?

Я не мог понять, о чем она думает, и не стал даже гадать. Эвдоксия мрачно кивнула.

– Да, снова полюбил, – сказала она– Кровь дала ему новые ощущения, а я стала его наставницей. Всем нам прекрасно известно, сколько здесь таится соблазнов.

Эвдоксия горько улыбнулась.

В голову мою закралась зловещая мысль, что она не в себе, возможно, даже сошла с ума. Но я поспешил прогнать подозрения.

– И мы отправились в Эфес, – продолжала она– Конечно, с Александрией его не сравнить, но Эфес тем не менее прекрасный греческий город, где идет оживленная торговля с Востоком и куда стекаются паломники, желающие поклониться великой богине Артемиде. Там мы и жили вплоть до Великого Огня.

Она говорила так тихо, что ни один смертный не смог бы расслышать хоть слово.

– Великий Огонь уничтожил его. Он достиг того возраста, когда от человеческой плоти уже ничего не остается, но во Крови он только-только начал набираться сил.

Она умолкла, не в состоянии продолжать, но потом добавила:

– Он превратился в пепел… Да, в пепел…

Я не смел просить ее рассказывать дальше.

Однако Эвдоксия заговорила снова:

– Мне следовало отвести его к царице ао отъезда из Александрии. Но мне вечно было не до храмовников. А если я и заходила к ним, то лишь затем, чтобы с гордостью сообщить о знаках благоволения, полученных от царицы, или о том, как я приносила к ее ногам цветы. А вдруг царица не приняла бы моего любовника? Я боялась, что так случится, и потому не позволила ему предстать перед Матерью. Вот и оказалась в Эфесе с горсткой пепла в руках.

Я почтительно молчал. А украдкой глянув на Авикуса, заметил, что тот чуть не плачет. Эвдоксия всецело завладела его сердцем.

– Зачем я вернулась в Александрию, все потеряв? – устало спросила она– Потому что храмовники говорили, что царица – наша общая Мать. Упоминали о солнце и огне Я поняла, что с Матерью случилась беда и что только храмовникам известно какая. А тело мое снедала боль, пусть терпимая, но боль, и Мать могла бы исцелить меня. Оставалось лишь найти ее.

Я не ответил.

С тех пор как я увез Тех, Кого Следует Оберегать, я никогда не встречал таких женщин. Даже среди тех, кто пьет кровь. Никто из моих знакомых не обладал таким красноречием, такой поэтичностью и не мог похвастать столь долгой и насыщенной событиями жизнью.

– Больше века Священные Прародители оставались со мной в Антиохии, – тихим голосом объяснил я. – В мой дом являлись воинственные, жестокие существа, сильно пострадавшие от Великого Огня и одержимые желанием похитить Могущественную Кровь. Но ты там не появлялась.

Она покачала головой.

– Антиохия мне и в голову не приходила. Я полагала, что ты отвез Мать и Отца в Рим. Ведь тебя называли Мариус-римлянин. «Мариус-римлянин похитил Мать и Отца!» – слышалось со всех сторон. Вот почему я отправилась в столицу империи, а потом на Крит. Как видишь, я жестоко ошиблась. Даже Мысленный дар не помог мне отыскать тебя. Я не слышала, чтобы о тебе говорили.

Я не стала тратить все свое время на поиски Матери и Отца и отдалась на волю собственных страстей, создавая себе все новых и новых спутников. Как видишь, века исцелили меня. Теперь я намного сильнее тебя, Мариус. И бесконечно сильнее твоих друзей. Меня тронули твои обходительные патрицианские манеры, твоя старомодная латынь, равно как и преданное восхищение твоего друга Авикуса. Но я поставлю вам ряд жестких условий.

– Какие именно? – спокойно спросил я.

Маэл кипел от бешенства.

Эвдоксия долго молчала, и лицо ее выражало лишь доброжелательность и сердечность. Наконец она негромко сказала:

– Отдай мне Мать и Отца, Мариус, или я уничтожу тебя и твоих друзей. Я не позволю вам ни уйти, ни остаться.

Авикус стоял как громом пораженный. Маэл, хвала богам, от ярости потерял дар речи. Я же, потрясенный до глубины души, долго не мог собраться с мыслями.

– Зачем тебе Мать и Отец, Эвдоксия? – наконец спросил я.

– Не прикидывайся дураком, Мариус– Она сердито покачала головой. – Ты прекрасно знаешь, что нет крови сильнее, чем Могущественная Кровь Матери. Я же говорила, что каждый раз, когда я приходила к ней, Мать принимала меня и дарила Кровь. Она нужна мне постольку, поскольку мне нужна ее сила. И я не потерплю, чтобы царь с царицей оставались во власти тех, кто может совершить глупость и опять оставить их на солнце.

– Ты хорошо подумала? – прохладно спросил я. – Как ты собираешься сохранить тайну? Насколько я успел заметить, твои спутники практически дети – и по смертным годам, и во Крови. Ты хоть знаешь, как тяжело это бремя?

– Еще до тебя знала. – Лицо Эвдоксии исказилось от гнева. – Играешь со мной, Мариус? Не выйдет. Мне известно, что у тебя на сердце. Ты не желаешь отдать мне Мать, чтобы не делиться кровью.

– Даже если и так, Эвдоксия, – ответил я, сдерживаясь изо всех сил, – мне нужно время, чтобы обдумать твои слова.

– Времени ты не получишь, – злобно сказала она, порозовев от гнева. – Отвечай немедленно, или я тебя уничтожу.

Ее внезапная ярость застала меня врасплох, но я быстро пришел в себя.

– И каким же образом?

Маэл вскочил на ноги и встал за стулом. Я дал ему знак не двигаться. Авикус в немом отчаянии остался на месте. По его щекам катились кровавые слезы. Он был не столько испуган, сколько разочарован и, я бы сказал, преисполнен мрачной отваги.

Эвдоксия повернулась к Авикусу, и в этом движении я уловил угрозу. Прекрасное тело напряглось, взгляд застыл. Она явно намеревалась совершить что-то ркасное, и пострадать должен был Авикус.

Ждать было нельзя. Я вскочил, схватил Эвдоксию за оба запястья и развернул лицом к себе, смело встретив ее яростный взгляд.

Конечно, физическая сила здесь роли не играла, но что мне оставалось? Какими способностями одарили меня годы? Я не знал. Но ни размышлять, ни экспериментировать времени не было. Из самой глубины сознания я призвал на помощь все свое могущество.

Меня вдруг словно ударили в живот, а потом по голове. А когда Эвдоксия закрыла глаза и обмякла у меня на руках, я почувствовал сильный жар, опаливший лицо и грудь. Но этот жар не причинил мне вреда. Я отразил его и направил туда, откуда он появился.

Это была беспощадная битва – яростное сражение с непредсказуемым исходом. Я снова собрал воедино веками копившуюся мощь и снова почувствовал, как Эвдоксия слабеет, опять ощутил приближение огня и опять не пострадал.

Швырнув соперницу на мраморный пол, я направил против нее всю свою силу. Закатив глаза, Эвдоксия извивалась на мраморе, ее руки тряслись. А я усилием воли прижимал ее к полу, не позволяя подняться.

Наконец она затихла, глубоко вдохнула и, открыв глаза, посмотрела мне в лицо.

Уголком глаза я заметил, что ей на помощь спешат Асфар и Рашид, размахивая на бегу огромными сверкающими мечами. В отчаянии я поискал глазами зажженную масляную лампу, но гневные мысли опередили меня: «Чтобы ты сгорел!» Не успели эти слова промелькнуть в моей голове, как Рашид остановился, вскрикнул и мгновенно исчез в пламени.

Я в ужасе смотрел на происходящее и знал, что это моя вина, И все присутствующие знали. Скелет мальчика на миг мелькнул в огне и тотчас рассыпался в прах.

Не видя иного выхода, я повернулся к Асфару и тут же услышал голос Эвдоксии:

– Довольно!

Она попыталась встать, но не смогла. Я взял ее за руки и помог подняться. Склонив голову, она попятилась, потом обернулась и посмотрела на останки Рашида.

– Ты убил того, кто был мне дорог, – дрожащим голосом произнесла она– Ты даже не знал, что владеешь Огненным даром.

– Но ты хотела уничтожить Авикуса, – сказал я. – И меня. – Я вздохнул. – Ты не оставила мне выбора. Ты сама преподала мне урок. – Я дрожал от изнеможения и ярости. – Мы могли бы жить в мире и согласии.

Я посмотрел на Асфара, застывшего в стороне. Он не смел приблизиться ко мне.

Эвдоксия без сил опустилась в кресло.

– Мы уходим, – негромко, но с угрозой в голосе обратился я к ней. – Только попробуй причинить вред мне или моим спутникам – и ты изведаешь всю глубину моей силы. Как ты уже поняла, я и сам ее не знаю.

– Ты угрожаешь из страха. – Я видел, что каждое слово давалось Эвдоксии с трудом. – И ты не уйдешь, пока не расплатишься жизнью за жизнь. Ты сжег Рашида. Так отдай мне Авикуса. Отдай по собственной воле.

– Нет, – холодно ответил я, чувствуя нарастающую внутри силу.

Я бросил гневный взгляд на Асфара, и бедный мальчик задрожал от страха.

Эвдоксия безвольно поникла в кресле, не поднимая головы.

– Подумай, как много мы потеряли, – вновь заговорил я. – Не лучше ли было поделиться друг с другом сокровищами разума, которыми оба обладаем?

– Оставь свои сладкие речи, Мариус, – перебила она сердито, подняв на меня полные кровавых слез глаза. – Ты все равно меня боишься. Дай возможность встретиться со Священными Прародителями, и пусть Мать сама решит, кто из нас будет ее хранителем.

– Я не приму тебя под своей крышей, Эвдоксия, – поспешил ответить я, – но передам твою просьбу Матери и Отцу. Как только они дадут ответ, я сообщу, каким он будет.

Я обернулся к Асфару.

– Проводи нас к выходу. Иначе сгоришь, как твой товарищ.

Он без колебаний подчинился, и мы, едва оказавшись на улице, помчались прочь.

1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   34

Похожие:

Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс Пандора Мистика Энн Райс Пандора Посвящается Стэну, Кристоферу и Мишель Райс
Ирландцам Нового Орлеана, которые в 1850-х годах построили на Констанс-стрит великолепную церковь Святого Альфонса и таким образом...
Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс Меррик Энн Райс Меррик Стэну Райсу, Кристоферу Райсу и Нэнси Райс Даймонд
Надеюсь, кто-то еще помнит, что я был когда-то Верховным главой Таламаски, ордена ученых и детективов-экстрасенсов, девиз которого:...
Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс Гимн крови Вампирские хроники 10 Энн Райс Гимн крови Глава 1
Я хочу быть святым. Я хочу спасти миллионы душ. Я хочу творить добро повсюду. Я хочу сразиться со злом!
Энн Райс Кровь и золото iconЖуравли стонали, пролетая
Золото кожаных сутенеров, золото еврейских ростовщиков, золото инков, золото нацистов
Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс (Anne Rice, род. 4 октября 1941) американская писательница,...
Энн Райс (Anne Rice, род. 4 октября 1941) — американская писательница, актриса, сценарист, продюсер
Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс Витторио-вампир Новые вампирские хроники
Посвящается Стэну, Кристоферу, Майклу и Говарду; Розарио и Патрисии; Памеле и Элейн; и Никколо
Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс Мемнох-дьявол Вампирские хроники
Лестат приветствует вас. Если вы меня знаете, можете пропустить следующие несколько фраз. А тем, с кем мне еще не доводилось встречаться,...
Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс Интервью с вампиром
Он стоял у окна, освещенный тусклым уличным светом. Глаза его собеседника, молодого человека, наконец привыкли к полутьме, и он смог...
Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс История похитителя тел Вампирские хроники История похитителя тел пролог
Моим родителям, Говарду и Кэтрин О'Брайен. Ваша смелость и ваши мечты останутся со мной навсегда
Энн Райс Кровь и золото iconЭнн Райс Вампир Лестат Вампирские хроники
Я – вампир Лестат. Я бессмертен. В определенной степени, конечно. Солнечный свет или сильный жар от огня вполне способны меня уничтожить....
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница