Великие моголы


НазваниеВеликие моголы
страница1/16
Дата публикации25.04.2013
Размер2.95 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
Бэмбер Гаскойн
ВЕЛИКИЕ МОГОЛЫ
Потомки Чингисхана и Тамерлана
Москва

Центрполиграф

2003
Серия «Загадки древних цивилизаций» выпускается с 2002 года

Разработка серийного оформления художника И.А. Озерова
Гаскойн Бэмбер

Великие Моголы. Потомки Чингисхана и Та­мерлана / Пер. с англ. Л.И. Лебедевой. — М.: ЗАО Центрполиграф, 2003. — 271 с. — (Загадки древ­них цивилизаций).
ISBN 5-9524-0393-Х
В книге подробно рассказано о династии Великих Моголов, пра­вивших в Индии, при которых империя достигла зенита могущества. Автор, пользуясь свидетельствами хроник, дневниками властителей, записями дипломатов, увлекательно повествует о цивилизации, в ко­торой переплелись мусульманские традиции, роскошь Персии и утон­ченность индийской культуры.
УДК 820 ББК 84(7Сое)

©Перевод, ЗАО «Центрполиграф», 2003

©Художественное оформление, ЗАО «Центрполиграф», 2003

СОДЕРЖАНИЕ
Пролог

Бабур

Хумаюн

Акбар

Джахангир

Шах Джахан

Аурангзеб

Эпилог

Приложение. Генеалогия
ПРОЛОГ
22 сентября 1398 года войско монголов вышло на правый берег Инда — первой естественной преграды на пути в Индию после горных проходов Афганиста­на. Двумя днями позже был сооружен плавучий мост из лодок, и войско продолжило путь на восток.

При обычных обстоятельствах весть об этом не вызва­ла бы особой тревоги в Дели. Монгольские конные отря­ды почти два века совершали каждые несколько лет набеги на Пенджаб. Они были постоянной опасностью, но когда дело доходило до заранее подготовленной бит­вы, обычно терпели поражение. Как враги они являли собой обыкновенных дикарей, способных внушить ужас, но в конечном счете слабых. Поэт Амир Хосров Дехлеви1, находившийся одно время у них в плену, писал впослед­ствии, что из их грубой кожи только сапоги шить, а тела их усеяны вшами, похожими на зерна кунжута, выросше­го на скудной почве. Так что при обычных обстоятель­ствах правители Дели не приняли бы угрозу всерьез.

Однако в 1398 году обстоятельства были далеки от обычных. Во-первых, оставалось не вполне ясным, кто, собственно, правит в Дели: после смерти Фируз-шаха — за десять лет до описываемых событий — империю раз­дирали междоусобные стычки претендентов на трон, и теперь его занимали две марионетки, которыми мани­пулировал более могущественный вельможа. А во-вто­рых, войско монголов вел на этот раз не кто иной, как Тимур, хромота которого принесла ему прозвание Тимур-Ленг, в дословном переводе — Железный Хромец; на Западе его называли Тамерланом.

Этому, как говорили, «наказанию Божьему» было уже шестьдесят, но даже крайне враждебно настроен­ный арабский автор, находившийся в то время у него в плену, утверждал, что он «был силен и крепок телом, как скала». Пятью годами раньше он взял Багдад; три года назад его орды наводнили Россию и оказались не далее чем в двух сотнях миль от Москвы. Индия не была в такой опасности с 1221 года, когда сам Чингис­хан появился на том же берегу Инда. Но Чингисхан здесь и остановился.

Тимур упорно продвигался к югу и востоку, останав­ливаясь лишь затем, чтобы грабить города на своем пути. Немногие из них получили временную передыш­ку ценой огромной контрибуции, но после вручения денег неизменно находился достаточный повод для повального избиения «в наказание за прошлые преступ­ления». Суть дела заключалась в том, что в средневеко­вой армии, находящейся далеко от родных мест, пре­данность солдат целиком зависела от того, найдет ли для них предводитель достаточно возможностей маро­дерствовать. Тимур вряд ли мог позволить себе покро­вительственное отношение к населению тех городов, через которые проходил. Казалось, он очень спешил достичь Дели, однако современный летописец в каче­стве одной из причин подобной спешки называет остав­ленное войском за собой «огромное множество мертвых тел, которые, разлагаясь, заражали воздух». Практичес­ки после прохода войска Тимура выживали только те, кого солдаты захватывали в качестве рабов, — для на­сущных нужд или с намерением продать в будущем. И таких вскоре набралось огромное множество.

Тимур подступил к Дели в начале декабря. Столица находилась в руках у Маллу-хана — он сделал своим заложником одного из марионеточных царьков, Мах­муд-шаха, и правил от его имени. 12 декабря произош­ла стычка, во время которой разведывательный отряд, возглавляемый самим Тимуром, подвергся нападению Маллу-хана. Атака была легко отбита, но даже распро­странение сведений об этом случае обошлось индий­цам в пятьдесят тысяч жизней. Пленные в лагере Тимура не сумели скрыть свою радость и в результате подвергли себя смертельной опасности. Тимур прика­зал каждому воину убить своих взрослых рабов. Дело было сделано всего за час, и даже старого богослова, который «за всю жизнь не убил и овцы», принудили участвовать в резне.

Приготовления Тимура к битве главным образом были направлены против легендарных индийских сло­нов: одна только мысль о предстоящем столкновении с ними приводила его воинов в состояние, близкое к па­нике; несколько ученых, которых повелителю угодно было держать при себе, даже заявили, что во время сра­жения они предпочли бы находиться поближе к женщи­нам. Тимур приказал обнести свои позиции крепким валом и рвом и приготовить различные орудия, чтобы покалечить слонов или напугать их, вынудив повернуть вспять и растоптать своих же воинов. Тимур велел вко­пать в землю стойки с тремя острыми металлическими стержнями каждая (разновидность оружия, применен­ного за два года до этого Баязидом при Никополе, а семнадцать лет спустя — Генрихом V при Азенкуре) и снабдить конников «ежами». Они представляли собой металлическую конструкцию из четырех заостренных стержней, скрепленных между собой таким образом, что по крайней мере один из них при падении «ежа» на землю всегда торчал вверх; всадники могли заманить слонов в погоню за собой и по пути разбрасывать эти опасные колючки. Принятые Тимуром способы запу­гать слонов были не менее бесхитростными. Охапки сухой травы привязали на спины множеству верблюдов и буйволов, которых собирались погнать навстречу сло­нам. В последнюю минуту связки травы должны были поджечь, рассчитывая, что ужас несчастных животных, мечущихся под ногами у серых гигантов, передастся последним.

Оба способа сработали. 17 декабря войско Махмуд-шаха и Маллу-хана вышло из ворот Дели: десять тысяч конников, сорок тысяч пехоты и фаланга слонов с за­крепленными на бивнях обоюдоострыми мечами, кото­рая устремилась вперед, бряцая броней. На спинах у слонов в особых боевых башенках находились лучники и арбалетчики, а также умельцы, использующие прими­тивные ракеты и приспособления для разбрасывания горячей смолы. Однако это показное индийское воен­ное великолепие не устояло перед незамысловатой уловкой. К концу дня Махмуд-шах и Маллу-хан поспе­шили вернуться в город и тотчас ушли из него с про­тивоположной стороны. Победоносный Тимур разбил лагерь под стенами города у большого водоема.

На следующий день Тимур совершил триумфальный въезд в Дели и восседал на троне, в то время как вид­ные горожане простирались ниц у ног завоевателя, взы­вая к его милосердию и предлагая контрибуцию — как положено, огромную. Захваченные в сражении слоны, числом сто двадцать, продефилировали перед ним и произвели весьма благоприятное впечатление тем, что опускались на землю в позах полного смирения и ис­пускали громкие стоны, как бы умоляя о пощаде. Были там и носороги, но, увы, неспособные к подобным ле­стным для самолюбия повелителя трюкам, встретили куда менее благожелательный прием.

Затем, поручив своим проповедникам войти в глав­ную мечеть, произнести хутбу1 с упоминанием его име­ни и совершить пятничную полуденную молитву, а казначеям приказав заняться сбором выкупа, Тимур уда­лился в свои изобильные шатры за стенами города для продолжительного торжества.

Летописцы расходятся во мнениях, каким образом все это вполне благопристойное начало обернулось мас­совым мародерством и сожжением Дели. Очень скоро город был объят пламенем. Простые воины нагрузились золотом и драгоценностями — раздобыть их в Индии было куда легче, чем в любой другой стране, потому что тогда, как и теперь, даже небогатые индийские женщи­ны носили свои драгоценные украшения повседневно. Мало кто из воинов гнал перед собой два десятка но­вых рабов, у большинства их набиралось до пятидесяти человек и даже до сотни. Тимур между тем продолжал праздновать.

Когда тысячи пленников были собраны за стенами города, для Тимура отобрали среди них ремесленников. Он был особенно заинтересован в делийских каменщи­ках — их, как и слонов, отправили в Самарканд. То была неизменная практика завоевателя — после захва­та богатого и красивого города отсылать искусных ма­стеров в свою столицу, чтобы они улучшали ее облик, ее архитектуру.

Тимур оставался еще десять дней возле Дели, взимая дань с окрестных князей, на военные походы против которых он не собирался тратить время. Потом он по­вел свою рать домой долгим и кружным путем, дающим максимальную возможность грабить. По сведениям од­ного из источников, войско было так нагружено добы­чей, что с трудом проходило по четыре мили за день, но это явное преувеличение, потому что уже 19 марта, опустошив Лахор, Тимур переправился через Инд. Он пробыл в стране меньше полугода и оставил после себя разорение, еще небывалое в истории Индии. Голод стал неизбежным следствием разрушений, причиненных его войсками; моровая язва распространилась по стране из-за множества оставленных непогребенными трупов. Го­ворили, что в Дели два месяца не было никакого дви­жения, даже птицы не летали над городом.

Индийские слоны и индийские каменщики благопо­лучно добрались до Самарканда, где каменщики стали частью сообщества, которое уже включало художников, каллиграфов и архитекторов из Персии и к которому вскоре присоединились, после дальнейших походов Тимура, ткачи шелка и стеклодувы из Дамаска и сереб­ряных дел мастера из Турции. Когда Рюи Гонсалес де Клавихо, посол из Испании, прибыл в Самарканд в 1404 году, он обнаружил здесь столь много искусных иноземных пленников, что «город оказался недостаточ­но велик, дабы вместить их, и просто удивительно, ка­кое их число обитает под деревьями и в пещерах за городом». Клавихо повидал также тех самых подобос­трастных слонов; теперь они были выкрашены в зеле­ный и красный цвет и охраняли вход в великолепный сад, где кочевник Тимур, даже находясь в своей сто­лице, предпочитал жить в шатре. Это были первые слоны, которых Клавихо, как и многие воины Тимура в Дели, увидел собственными глазами. Но Клавихо мог смотреть на них более спокойно, и он впоследствии снабдил своих читателей в Испании описанием, столь же замечательно простым, как рисунок ребенка: «Эти животные очень большие, и тела у них совершенно бесформенные, как плотно набитый мешок, ноги у них очень толстые, одинаковые сверху донизу».

И каменщики и слоны, вероятно, поработали в Са­марканде на строительстве величественной гробницы повелителя, называемой Гур-Эмир. Ее прекрасный би­рюзовый купол, созданный под влиянием персидского искусства, может считаться предтечей грядущего вели­колепия. Тимур велел доставить индийских мастеров в Самарканд, где они должны были следовать персидским художественным образцам, но его потомки передали персидские идеи мастерам Индии, а те, используя обе традиции, стали создавать купола более высокого сти­ля, заслужившие мировую известность.

После отъезда Тимура в 1399 году Дели, к счастью, сто с лишним лет не доводилось встречаться с члена­ми его знатного рода. Когда они вернулись, то прибыли, чтобы остаться, но нравы семьи изменились. Не считая способности выигрывать сражения, представи­тели рода унаследовали от своего жестокого предка только такие качества, как любовь к ученым и страсть украшать свою столицу. Их меценатство не было раб­ски подражательным, как у него, а желание создавать, для него второстепенное, у них стало едва ли не глав­ным. Тимур стремился ужасать мир, им хотелось удив­лять его. Он принес Дели сокрушительное бедствие. Они подарили мусульманской Индии целую эпоху ве­личайшего блеска.

БАБУР
Право Бабура на признание его восточным завоевате­лем не нуждается в особом подтверждении: по линии отца он происходил от Тимура, по линии матери — от Чингисхана. Из этих двоих Бабур больше гордился сво­им родством с Тимуром, которого считал тюрком. К это­му времени слово «монгол» значило то же, что «варвар», и применялось главным образом по отношению к пред­ставителям диких племен на севере и востоке Трансоксианы1, которые все еще оставались кочевыми. По контра­сту знатные представители высококультурных дворов, созданных наследниками Тимура на территориях нынеш­него Афганистана и Узбекистана, предпочитали имено­вать себя тюрками. Бабур, вероятно, был бы потрясен, если бы узнал, что основанная им в Индии династия ста­нет известна всему миру как Моголы — несколько видо­измененное слово «мугул», которым персы обозначали монголов.

На деле Тимур, вероятно, был монголом, хотя тюрки и монголы были так перемешаны в его краях, что пытать­ся провести между ними четкое различие не имеет смыс­ла. Оба народа вышли приблизительно из одного района Монголии (так же, как и гунны), но тюрки мигрировали к западу на несколько столетий раньше монголов и потому раньше перешли к оседлости и стали цивилизованны­ми. Более дикие монголы, двигаясь по их следам, снача­ла покорили тюрков, а потом учились у них. Сам Тимур происходил из племени тюрков-барласов, однако счита­ется, что барласы искони были монголами, усвоившими тюрки — язык, на котором говорил и писал Бабур и ко­торый оставался вплоть до 1760 года частным языком царской семьи Моголов, особенно в тех случаях, когда требовалось вести секретные разговоры. В качестве одно­го из доказательств невозможности отделить в родослов­ной Бабура тюрков от монголов можно привести следу­ющее: барласы были ветвью тюрков-чагатаев, а эти последние обладали противоречием в самоназвании, ибо Чагатай был сыном монгола Чингисхана. Следует еще добавить, что люди нередко определяли свое происхож­дение в зависимости от условий и требований времени. Тимур, к примеру, больше всего хотел, чтобы его счита­ли тесно связанным с монголами, и более всего гордился своим титулом гурагана — зятя монгольской царской се­мьи, — который он обрел, женившись на царевне, веду­щей свое происхождение от Чингисхана. Генеалогия, вы­сеченная на его гробнице в Самарканде, дотошно возводит его происхождение к общему с Чингисханом предку Бузанчару2, рожденному легендарной девой от лунного луча.

События, происходившие в течение века после смер­ти Тимура, побудили Бабура желать, чтобы его считали тюрком, но через сто лет успешного правления Индией его потомками, носившими титул Могол, снова стало в высшей степени модным считаться монголами. В первой половине XVII столетия приезжие из Европы полагали, что слово «могол» попросту значит «совершивший обре­зание»; иначе говоря, они употребляли его по отношению ко всей правящей мусульманской верхушке без различия. Что касается тех, кто побывал в Индии позже, во второй половине того же века, то они связывали это название с белым цветом кожи и увозили с собой рассказы об индий­цах из разряда слуг императора, которые женились на девушках из Кашмира в надежде, что дети их окажутся достаточно светлыми, чтобы сойти за моголов. В конце концов колесо сделало полный оборот, и в 1666 году по­явилось сообщение, будто императоры приняли титул Могол «во имя вящей славы династии — дабы убедить людей, что они происходят из рода Чингисхана». В ко­нечном счете, вопреки былым возражениям Бабура, Ев­ропа признала справедливым присвоить и династии Моголов, и их правителю, богатство которого, кажется, превосходило самые дерзкие мечты буржуа Лондона и Амстердама, звание Великих Моголов.

Бабур родился 14 февраля 1483 года. Его отец Омар Шейх был правителем Ферганы, маленькой, но изобиль­ной провинции на восток от Самарканда, и в 1494 году, в возрасте одиннадцати лет, юный царевич в результате поразительного несчастного случая сделался наследни­ком престола. Его отец, которого Бабур описывает как «человека малого роста и полного телом, с окладистой бородой и мясистым лицом», был восторженным люби­телем голубей. Однажды в полуразрушенной крепости Акси тучный правитель кормил своих птиц в голубятне, устроенной на стене, окружающей дворец у самого края пропасти. Внезапно произошел обвал, и «Омар Шейх-мирза полетел вместе со своими голубями и голубятней и превратился в сокола».
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Похожие:

Великие моголы iconВеликие умы мыслят не как все, а инновационно!
Великие умы и великие идеи то, что движет инновации в информационных технологиях. Эта инициатива для нового
Великие моголы iconПоложение о конкурсах научных и творческих эссе (сочинений) «Великие...
Целью конкурса является на примерах великих людей писателей, учёных, полководцев, композиторов, предпринимателей и т
Великие моголы iconГенезис капиталистической экономики. Великие географические открытия...
Европой и другими частями света. В относительно короткий срок в экономику ряда европейских государств были влиты огромные, еще невиданные...
Великие моголы icon[9] в этом благодатном древнем краю от начала времён благоденствия,...
И стали Родами жить-поживать[9] в этом благодатном древнем краю от начала времён благоденствия, когда ещё наши Великие Первопредки...
Великие моголы iconЛекция №13 (Алина Леоновна Филимонова)
И продлился период до 1707 года, смерти падишаха Аурангзеба. Конечно же Моголы будут свои и после его кончины, однако о них, в том...
Великие моголы iconМатериал лекций Причина: рывок информации, книгопечатание Итоги:...
...
Великие моголы iconНовости :: Издательская деятельность
Главная Наши проекты Проект Великие имена Отечественной науки Александр Леонидович чижевский
Великие моголы iconВеликие тайны третьего рейха
Я введу вас в мрачный мир, где живая действительность превосходит всякий вымысел
Великие моголы iconI. Карта «Великие географические открытия»
Акапулько второй по важности порт Новой Испании. В 1573 году монополия на торговлю с Манилой
Великие моголы iconФантазии женщины средних лет
Книги Анатолия Тосса – событие в мировой литературе. Его творчество продолжает великие традиции Тургенева, Бунина, Набокова
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница