Джон c тивенс Морихеи Уесиба. Непобедимый воин: Иллюстрированная биография основателя Айкидо


НазваниеДжон c тивенс Морихеи Уесиба. Непобедимый воин: Иллюстрированная биография основателя Айкидо
страница7/10
Дата публикации28.04.2013
Размер1.27 Mb.
ТипБиография
userdocs.ru > Военное дело > Биография
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10
КОБУКАН

 

В марте 1931 года наступил радостный, долгожданный день открытия нового додзё, которое было названо Кобукан. Этот спортивный комплекс стал истинной меккой айки-будо, а сам Морихеи — «небесным ставленником» этого вида единоборства, оказавшись, таким образом, в самом водовороте событий. Он лично отбирал кандидатов в ученики из огромной массы желающих, которым, для того чтобы пройти тест, необходимо было иметь еще и двух надежных спонсоров и соответствующие рекомендации. Во время теста каждому из кандидатов Морихеи предлагал атаковать его любым способом. При этом, естественно, демонстрировал всем и каждому, как надо побеждать любого соперника. Незадачливые испытуемые даже не успевали понять, как оказывались на ковре. Один из таких, по имени Йукава, поделился как-то своими впечатлениями от теста: «Мне казалось, что я уже схватил Морихеи и могу его победить, как вдруг все мое тело как будто бы онемело и я как мешок повалился на маты». Если Морихеи что-то не нравилось в испытуемом, тот мог сразу упаковывать чемоданы, причем без каких бы то ни было объяснений со стороны великого мастера. Чистоту и искренность намерений своих учеников он видел сразу же и именно из таких вот людей и начинал впоследствии формировать настоящих мастеров единоборств. Строгой системы оплаты и вступительного взноса не было, однако каждый из учеников обязан был либо внести в общую кассу денежный вклад, либо заменить этот взнос какими-то иными материальными ценностями, продуктами или же рабочими услугами. Практические занятия проводились с шести до семи и с девяти до десяти утра. Затем с двух до четырех дня и с семи до восьми вечера.

Спали ученики прямо в додзё, сами стирали, убирались, готовили и выполняли всякую другую хозяйственную работу. При этом каждый нес и обязательную службу по охране. Морихеи строго наказывал нерадивых и невнимательных — ученики всегда должны были быть начеку, запрещалось, без определенных мер предосторожности входить в незнакомое помещение или заворачивать за угол и тому подобное. Он также требовал от каждого, чтобы тот развивал внимание и наблюдательность. «Сколько шагов отсюда до двери додзё?» — этот и другие подобного рода вопросы не должны были ставить ученика в тупик. «Если ты проходишь это место по нескольку раз на дню, то должен уж давно запомнить здесь все и вся. Настоящий боец обязан быть внимательным к окружающей обстановке», — сие назидание слышал каждый из учеников не раз и не два. Кроме того, Морихеи учил их не пренебрегать мерами предосторожности — не спать на верхних этажах, чтобы иметь возможность лучше ориентироваться ночью в темноте и не преодолевать пролеты лестниц, если необходимо быстро выйти, а также проверять, чтобы над кроватью не находилось каких-либо предметов, которые могли бы травмировать спящего ночью в случае землетрясения. Эти и многие другие жизненно полезные советы Морихеи давал с чисто отеческой любовью и заботой о своих подопечных.

Воспитывал Морихеи в своих учениках и чувство безразличия к материальным благам. Известен такой случай из жизни школы. Один шеф-инструктор Хомбу додзё вернулся из-за океана, где был в турпоездке, в кожаном пиджаке, которых в то время в Японии не производили. И надо же было такому случиться — пиджак украли в раздевалке. Разгневанный инструктор принялся распекать невнимательных учеников, допустивших кражу в школе. Случайно проходивший мимо Морихеи услышал шум и решил выяснить, в чем там дело. Узнав, что произошло, он лишь задумчиво произнес: «Украли, говорите?» Затем не спеша обошел группу сидящих на матах учеников и вдруг злобно бросил инструктору: «Ты сам и есть виновник всего этого!» Повернувшись спиной к озадаченным ученикам, он медленно вышел из зала, оставив всех в недоумении и попытках понять, что хотел сказать этой фразой Учитель. Позднее он все же объяснил смысл сказанного наиболее дотошным питомцам: «Неужели вы не понимаете, что настоящий мастер боевых искусств не должен быть зависим от материальных благ? Такая зависимость оставляет его беззащитным перед теми, кто умеет грамотно эксплуатировать других, кто падок на сии блага. Тот инструктор позволил вещи стать выше разума, поэтому и сам себя обокрал».

Учил Морихеи своих подопечных и искусству массажа, когда они вечерами поочередно массировали ему плечи, спину и ноги. Он охотно делился своими познаниями в древнейших способах лечения шиацу. «Все настоящие древние мастера знали практически все о своем теле», — не раз повторял он во время таких процедур, всегда сопровождавшихся старинными сказаниями и балладами о самураях того времени и об их выдающихся подвигах. Морихеи, когда был в духе, охотно демонстрировал своим ученикам многие приемы борьбы древних школ, для лучшего усвоения которых разыгрывал импровизированные представления.

Морихеи постоянно совершенствовался в боевых искусствах, искал новые формы и смело экспериментировал в технике мастерства, но никаких систематизированных методик обучения он не применял. Ученики первые узнавали от мастера то, что он в данный момент для себя открыл нового. Один из его учеников впоследствии вспоминал, что Морихеи даже и во сне открывал новые приемы и технические элементы, ибо он неоднократно поднимал его с товарищами с постели посреди ночи и волок в спортзал, где демонстрировал приснившиеся ему новинки.

Кроме занятий в Кобукане и ряде других додзё, Морихеи инструктировал слушателей ряда академий — разведывательной Тояма, военно-морской, военно-полицейской, а также и колледжей — например, военно-офицерского.

Летом 1932 года под непосредственным патронажем и при активном участии Омото-кё было организовано Общество продвижения и поддержки боевых искусств Японии (Дайнихон Будо Сеньо Каи), главным инструктором которого стал Морихеи. Основное додзё Общества располагалось в Такеда, горной деревушке префектуры Хайого. Заброшенная пивоварня была переоборудована под тренировочный лагерь, где занимались члены Народной милиции Омото-кё. Каждое лето Морихеи лично приезжал сюда и руководил занятиями.

Он набирал рекрутов в организацию во время собраний Омото-кё. «Кто из вас, молодых и сильных, хочет быть еще сильнее — выходи на бой». После таких подзадоривающих слов как минимум четверо-пятеро новых членов пополняли ряды милиции, особенно когда пару-тройку раз отлетали от Морихеи как от стенки горох.

Тренировочный режим в далекой Такеда был довольно жестким — интенсивные занятия боевыми искусствами и полевые работы занимали большее время суток. Достаточно взглянуть на распорядок дня, и сразу же станет ясно, что маменькиным сынкам в том лагере делать было нечего.

 

5.00 — подъем и работа в поле

6.30 — утренняя молитва и медитирование

7.00 — завтрак

8.00—9.00 — лекция по Омото-кё

9.00—11.00 — тренировка по будо

11.00—14.00 — обед и отдых

14.00—16.30 — лекция по Омото-кё

17.00 — водные процедуры

18.30 — ужин

19.00—21.30 — неофициальная тренировка по будо

22.00 — отбой

 

Такой напряженный ритм был далеко не всем по душе, ибо в лагере кроме рьяных поборников истин Омото-кё, готовивших себя к священной миссии во имя великой цели, были также и те, кому эти истины были безразличны. В лагере назревал серьезный конфликт. И хотя Морихеи всеми силами пытался охладить наиболее горячие головы, ситуация продолжала оставаться напряженной.

В эти же годы Морихеи активно увлекся методиками фехтования и продвинулся в этой области достаточно далеко, организовав свою школу кэндо при Кобукане. Зять Морихеи (он же его приемный сын) Кийоши Накакура, ученик известнейшего мастера кэндо Хакудо Накаямы, стал первым инструктором этой школы. (Через несколько лет, правда, он вынужден был оставить этот пост, уйдя из семьи Уесиба в связи с рядом проблем личного характера, а также, по всей видимости, из-за отсутствия должного энтузиазма, присущего истинным верующим Омото-кё.)

Как-то раз Накакура и Дзунити Хага, еще один известный талантливый фехтовальщик, решили лично проверить способности великого мастера, придумав коварный план — атаковать Морихеи одновременно спереди и сзади. Непобедимый воин и на этот раз оказался непобедимым — Накакура птицей полетел через весь спортзал, а Хага бесформенным мешком повалился на маты. После этого незадачливые «экзаменаторы» уже не решались проводить свои «эксперименты» с Морихеи.

Один из учеников как-то заметил, что Учитель при его атаках всегда уклоняется вправо. Решив превзойти своего великого наставника, он попытался нанести упреждающий удар в этом направлении еще до того, как Морихеи уклонится. Однако в этот раз он не отклонился ни на миллиметр в сторону. «Вставай, простудишься», — услышал ученик веселый голос Учителя, когда вдруг сам, не заметив как, оказался на матах.

Приходили померяться силами с Морихеи и профессиональные боксеры и борцы. «Поршень» Хоригути, бывший чемпион мира в наилегчайшем весе, известный как «самая быстрая рука в боксе», выйдя на ковер с Морихеи, попытался было провести свой коронный в челюсть. Однако опомнился чемпион только тогда, когда упал на колени от дикой боли в наносившей смертельный удар руке, которую в неуловимом движении Морихеи перехватил и сжал своими стальными пальцами. Борцов-профессионалов, приезжавших в додзё Морихеи с желанием побороть мастера, было предостаточно. Прибывали даже из-за кордона. Какими только захватами и подножками не пытались они свалить Морихеи на ковер. Морихеи же опрокидывал и аккуратно укладывал на маты всех этих «кабанов» и «бегемотов», словно кукол-манекенов. Один из борцов с присущей ему западной хваткой даже предложил Морихеи: «Ты просто великолепен! Поедем со мной в Штаты — мы заработаем там миллионы долларов».

 

^ ВТОРОЕ ГОНЕНИЕ НА ОМОТО-КЁ

 

Это случилось 8 декабря 1935 года, когда пятьсот до зубов вооруженных офицеров полиции бесцеремонно ворвались в строго назначенный час «икс» во все основные центры Омото-кё и арестовали Онисабуро и его шефов-помощников, предъявив им обвинения в оскорблении императорской особы и подготовке вооруженного восстания. Морихеи также попал в число «врагов нации», ибо его Дайнихон Будо Сеньо Каи правительство считало весьма опасной полумилитаристической организацией, а этого было вполне достаточно, чтобы со спокойной совестью направить главе Департамента полиции Киото распоряжение на выдачу ордера на арест великого учителя.

Морихеи в это время находился в Осаке и, скорее всего, был предупрежден о готовящейся акции некоторыми из своих учеников, служивших в полиции. Шеф полиции Осаки Кендзи Томита (позднее он был одним из секретарей-генералов в кабинете Коноэ) был как раз одним из таких учеников, а посему весьма постарался свести процедуру задержания и ареста своего наставника к чистой формальности — освобождению по истечении двенадцати часов пребывания в участке. Когда же разгневанный глава Департамента полиции Киото, узнав о таком своеволии своего подчиненного, потребовал применить к Морихеи наказание в виде содержания под стражей, Томита отослал учителя к некоему Сонезаки — другому шефу полиции, также тренировавшемуся у Морихеи, который, в свою очередь, предложил тому отсидеться под домашним арестом.

Скорее всего, влиятельные заступники Морихеи из полиции и правительства смогли-таки убедить власти сохранить тому меру пресечения в виде домашнего ареста, ибо авторитет Морихеи как уникального учителя боевых искусств все же был весьма высок для того, чтобы гноить его в сырых темницах. Кроме того, сам Онисабуро, предвидя готовящееся гонение на Омото-кё, порекомендовал Морихеи летом 1935 года сложить с себя полномочия шефа-председателя Дайнихон Будо Сеньо Каи и всячески дистанцироваться от всех институтов Омото-кё под любым предлогом. Естественно, это весьма и весьма огорчило большинство членов организации. Впоследствии во всех судебных инстанциях Онисабуро с неподдельной убежденностью доказывал, стуча себя в грудь кулаком, что Морихеи никогда не был вхож в ядро центрального аппарата религиозной секты. К чести самого Морихеи, он не отрекся от своего учителя, несмотря на все попытки его влиятельных друзей склонить его к обратному: «Онисабуро — мой наставник, и я во имя спасения своей шкуры никогда не предам его».

Гонение на Омото-кё было, пожалуй, одной из самых суровых и решительных акций со стороны правительства в отношении диссидентских движений Японии за весь период истории страны, несмотря на то что ни один из членов организации не оказал ни малейшего сопротивления органам правопорядка и во время обысков не удалось найти ни одной компрометирующей секту улики — бомбы или какого-либо иного оружия. Все ценности и имущество движения в Айабе и Камеока были опечатаны и затем проданы с молотка. Правительство не пожалело средств, чтобы нанять пятнадцать тысяч рабочих для минирования и поджога всех строений Омото-кё — неделю горели костры, превращая все в пепелище, которое затем разравнивали бульдозеры. Все, что так или иначе могло напоминать об Омото-кё, сжигалось, разбивалось вдребезги, крушилось. Лидеры движения были брошены за решетку и отправлены на каторгу. Тысячи членов организации были незамедлительно уволены с работы без выходного пособия.

Онисабуро получил шесть с половиной лет тюрьмы за оскорбление императорской особы и подготовку восстания. Обвинение было снято с него только в 1942 году, и семидесятидвухлетний старик с пошатнувшимся здоровьем был отпущен на поруки. Выжить ему помогло, вероятно, только природное чувство юмора, которое всегда и везде поддерживало крепость его духа. Все знали его как большого шутника и балагура, с которым от скуки не умрешь. В 1945 году новая администрация окончательно реабилитировала Онисабуро. Многие сторонники Онисабуро предлагали ему требовать компенсации у правительства за нанесенный ущерб, но он лишь отмахивался от них как от назойливых мух. «Все мы пострадали за время этой ужасной войны, и если каждый теперь начнет требовать компенсаций, то это еще более усложнит сегодняшнюю жизнь народа». И это было в духе великого гуру — всегда стараться начинать все с нуля. Однако на этот раз он уже ничего не успел толком сделать — в 1948 году Онисабуро отошел в мир иной, прожив на этой грешной земле яркую, интересную и очень непростую жизнь.

 

^ ПОДВИГИ МОРИХЕИ

 

Существует множество сказаний о подвигах великого мастера в довоенный период. Так, он обещал выдать лично подписанную лицензию учителя тому из учеников, кто сможет захватить его врасплох. Наивные ученики считали, что с этой задачей они могут легко справиться, если застанут учителя дремлющим, возвращающимся с банкета, самозабвенно молящимся или оказавшимся в каком-то узкозамкнутом пространстве. Однако всякий раз проницательный мастер упреждал их замыслы и действия: «Боги шепнули мне на ухо, что вы собираетесь сделать со мной. Помните, что я умею читать мысли».

Ученики — любители ночных похождений старались с максимальной тщательностью скрывать от учителя следы своих «преступлений», однако, несмотря на строгую конспирацию, Морихеи на следующее же утро при встрече с учениками-гуленами огорошивал их вопросом: «Ну как вчера повеселились?» Он мог подойти буквально к любому из своих учеников и рассказать тому о его сновидениях. Неоднократно демонстрировал Морихеи своим подопечным и возможности предугадывать события, как он это делал когда-то в лесном лагере, где тренировался с Нишимурой и его товарищами. Как-то, когда он был в Осаке, ему сообщили, что его супруга серьезно заболела. Естественно, Морихеи распорядился, чтобы ему заказали билет на первый утренний поезд до Токио. Однако посреди ночи он вдруг разбудил своего помощника и сказал ему: «Отмени поездку — кризис миновал». Утренняя телеграмма полностью подтвердила слова провидца.

Один раз известный скульптор решил изваять могучий торс Великого Учителя. Оценивая мастерство ваятеля, Морихеи обошел скульптуру и вдруг заметил: «Вот эти мышцы не так выглядят. Как, впрочем, и вот эти». Автор произведения был несказанно удивлен тому, с какой точностью Морихеи определил несоответствия, поскольку речь шла о мышцах его спины, которые он, естественно, не мог непосредственно созерцать.

Всякий раз входя в додзё, Морихеи первым делом поклонялся алтарю синто. Однажды, когда он посетил один из залов и проделал эту привычную для него процедуру, он вдруг резко обратился к местному инструктору с укором: «Отчего вы пренебрегли сегодняшней утренней молитвой? Боги жалуются на вас!»

Хотя столь необычная сверхчувствительность Морихеи и служила ему величайшую службу при овладении боевыми искусствами, в повседневной его жизни она создавала значительные проблемы. Так, Морихеи совершенно не мог ездить в электропоездах, ибо сильное напряжение вызывало у него нестерпимые головные боли. Кроме того, он не мог посещать общественные бани и бассейны, так как через воду чувствовал негативные аспекты натуры человека, входившего в воду до него. Даже в бассейне школы, где Морихеи преподавал и где никто не смел лезть в воду перед Великим Учителем, он всегда чувствовал, если тот или иной нерадивый ученик позволял себе дольше положенного держать палец в воде, определяя ее температуру. Поэтому Морихеи принимал водные процедуры исключительно в свежайшей воде. Он остро реагировал даже на насекомых, садящихся на дверь комнаты. Безошибочно чувствовал человеческое беспокойство и несдержанность. Некоторые истории о подвигах мастера вообще кажутся просто невероятными. О них вспоминает Годзо Сиода, который лично имел удовольствие видеть таковые. Так, однажды Сиода вместе с Великим Учителем поднимались по ступеням на железнодорожную платформу. И вдруг находившийся на верху лестницы человек случайно оступился и покатился кубарем вниз прямо на Морихеи и его спутника. Учитель что-то громко крикнул, и несчастный вдруг испугался и вскочил на ноги, оказавшись в первоначальном положении на лестнице. Внешне это выглядело как прокручивание пленки назад при просмотре фильма.

Часто в Кобукан приходили военные, чтобы полюбоваться неординарными способностями Морихеи. Однажды пришла группа снайперов. Учитель, увидев их, сказал: «Спорим, что я могу уворачиваться от пуль?» Стрелки сначала просто ошалели от такого заявления, а затем потребовали, чтобы Морихеи доказал сказанное, а заодно написал расписку в том, что с них снимается всякая ответственность за последствия этого смертельного эксперимента. Сиода, который всякое уже видел в исполнении Великого Учителя, на этот раз порекомендовал ему написать заодно и завещание. Разумеется, жена Морихеи стала заламывать руки и умолять его опомниться, пока не поздно. На все это он лишь ухмыльнулся и, выполнив формальности, отправился в тир. Сиода засеменил за ним, молясь всем святым за упокой души мастера.

Морихеи встал прямо по центру мишени в семидесяти пяти футах* от группы стрелков. Те прицелились и дали залп. Почти одновременно с ним раздались громоподобные раскаты, от которых некоторые стрелки попадали навзничь. Морихеи же, целый и невредимый, словно вырос из-под земли прямо перед стрелками. Совершенно обалдевшие снайперы принялись умолять Морихеи повторить чудо. Несмотря на то что на сей раз Сиода во все глаза смотрел на фигуру Морихеи, он не только ничего не разглядел сверхъестественного, но и вообще не понял, что же произошло на самом деле.

* Примерно 23 м.

«Как может простой смертный сделать такое?» — спросил Сиода своего учителя с нескрываемым удивлением, когда они шли домой из тира. «Моя смерть еще не пришла, а посему я ничего и не боюсь пока, — голос Морихеи сохранял оттенки мистики и загадочности. — Что может помешать мне завершить задуманное на полпути?» (Позднее, во время войны, когда Японию бомбили враги, Морихеи не раз советовал своим ученикам: «Когда полетят бомбы, прижимайтесь поближе ко мне, и будете живы и невредимы».)

Сиода познакомился с известнейшим в то время снайпером по имени Теидзиро Сато, человеком настолько эксцентричным и неординарным, что его вполне можно было сравнить в этом отношении с самим Морихеи. Этот самый Сато был отличным охотником и подолгу любил жить в горах, сливаясь с естественной природой. Все, кто знал и видел Сато в деле, в один голос утверждали, что он ни разу в жизни не давал промаха ни в одну из мишеней. Узнав о подвиге Морихеи в тире, Сато сказал: «Допускаю, что он мог устоять против выстрелов этих салаг-молокососов, однако навряд ли он сможет устоять против моих выстрелов!» И Сато отправился в додзё Морихеи. Едва охотник поднял свое ружье, чтобы выстрелить в Морихеи, тот предупредительно поднял руку вверх: «Не надо! Я и так вижу, что ты не промахнешься». Позднее Великий Учитель сказал Сиоде: «Этот Сато — великий мастер своего дела. Нет способа уклониться от пули того, кто может выстрелить без ружья».

Наиболее одаренные и давно занимающиеся с Морихеи ученики довольно долго приставали к своему наставнику с просьбой показать им искусство настоящего ниндзя — мгновенного уклонения от ударов. Наконец учитель сжалился над ними и согласился. Вооружив их деревянными мечами и кольями, он заставил окружить и атаковать себя одновременно со всех сторон. Едва наивные ученики бросились в атаку, как тут же почувствовали вдруг непонятно откуда взявшийся невероятный воздушный поток вокруг себя, затем последовал смех учителя и довольный возглас «ку-ку», раздавшийся откуда-то из дальней части зала, футах в двадцати пяти от них. Когда же ученики, едва успев закрыть разинутые от удивления рты, принялись упрашивать Морихеи повторить сей приемчик, тот вполне серьезно ответил молодым людям: «Когда какой-то человек действительно лелеет мечту убить другого, то его собственная жизнь автоматически сокращается при этом на пять—десять лет!»

В 1941 году Управление имперских дел соблаговолило устроить показательные выступления по айки-будо с участием великого мастера на территории дворца. (Сам Хирохито не интересовался этим боевым искусством, однако некоторые члены его семьи серьезно занимались по методике мастера.) За неделю до назначенного дня выступления у Морихеи случился желудочно-кишечный приступ, один из тех, от которых он довольно часто страдал в преклонном возрасте. К моменту выступления его организм был крайне обезвожен и ослаблен. Однако, будучи даже в таком плачевном состоянии, Морихеи не пожелал отменять выступление. Во дворец учителя вели чуть ли не под руки всю дорогу. Йукава и Сиода, глядя на изнуренное болями и бледное как полотно лицо учителя, озабоченно перешептывались: «Как можно в таком состоянии выступать! Как бы нам не пришлось вызывать реанимацию или даже катафалк прямо к воротам дворца».

Ко всеобщему удивлению и изумлению, однако, Морихеи, едва ступив на родной ковер спортивного зала, словно заново родился, преобразился буквально на глазах. Войдя бодрым шагом в центр татами, Морихеи потребовал, чтобы Йукава атаковал его. Ученик решил, что его наставник сможет противостоять дай бог с одной десятой силы, а посему и нанес свои первый удар с неполной мощью. В результате такой недооценки он здорово поплатился, сломав руку при падении от приема Морихеи, который провел его с привычным для него усилием. Пришлось Сиоде отдуваться за своего незадачливого напарника все оставшиеся сорок минут выступления. Позднее он вспоминал об этом выступлении: «Единственное, что я успевал увидеть в моменты исполнения учителем его приемов, так это его сверкающий взгляд и более ничего, ибо тут же мое сознание окутывал беспросветный туман и я как мешок с рисом валился на маты». В итоге это выступление для всей троицы закончилось в клинике — учитель мучился со своим желудком, Йукава лежал с загипсованной рукой, а Сиода — весь в синяках и в полной депрессии.

Морихеи был шефом-инструктором по будо в основанном японцами Кенкоку университете в Манчукуо, готовящем чиновников из граждан Японии и Китая для сформированного японцами в 1932 году марионеточного правительства «последнего императора» из династии Пу-и. Айки-будо считался обязательным предметом для всех студентов университета, и Морихеи регулярно приезжал в Манчукуо для того, чтобы давать уроки. Как-то в один из таких визитов Морихеи сошелся на татами в поединке с Тенруи — бывшим профессиональным чемпионом по сумо. Громадный «слон» Тенруи не только не смог даже с места сдвинуть «крошечного» соперника, но вскоре и сам повалился как мешок на маты, создав некое подобие «землетрясения под сводами додзё». Нет ничего удивительного в том, что Тенруи стал одним из самых прилежных студентов великого мастера.

Способности и возможности великого мастера были воистину умопомрачительными, хотя сам он, наверное, не только адекватно не воспринимал свой величайший дар, но и весьма скромно о нем распространялся. Как-то раз, это было уже после войны, молодые ученики спросили своего выдающегося наставника: «Учитель, неужели вы ни разу в жизни не терпели поражений?»

В ответ Морихеи рассказал им несколько поучительных эпизодов из своей жизни.

Нет, конечно же, я переживал неудачи много раз, и главным образом из-за невнимательности и неверной оценки ситуации. Однажды я путешествовал со своим бывшим учителем Сокаку Такедой, неся поклажу, и едва не столкнулся с какой-то пожилой женщиной, пересекающей мне дорогу. Дабы не допустить нежелательного столкновения, я свернул с пути в сторону, что, естественно, по всем законам и канонам будо приравнивается к поражению. Так я был сурово наказан за невнимание. Другой раз во время занятий я показывал одному из своих учеников какой-то прием, а он вдруг резко вырвался и сам попытался провести бросок. Конечно же, я вполне мог в последний момент предотвратить его атаку, однако поймал себя на мысли, что был не начеку. Так я еще раз получил урок — внимательным надо быть всегда, даже со своими учениками. Однажды я вышел на поединок с неким борцом сумо, одетым в маваши*. Его тело было настолько потным и скользким, что мне долго не удавалось схватить его. В конечном итоге, когда мне все же удалось повалить его на ковер и зафиксировать падение, я понял, в чем заключается суть древнейшего приема мастеров боевых искусств под названием «поймать скользкого угря». В один из дней, когда я проводил семинар в полицейской академии, я нанес одному из наиболее активно сопротивляющихся мне слушателей травму. Конечно, я мог бы спокойненько подумать: «Так тебе и надо, коль сопротивляешься так активно», — однако это противоречило бы, на мой взгляд, основным принципам новой философии айкидо, ибо я как учитель должен был настолько самосовершенствоваться, чтобы ни при каких обстоятельствах не наносить травм активным соперникам, а побеждать их за счет своего искусства. Все эти неудачи, которые мне пришлось пережить, послужили мне большим уроком — я стремился постоянно совершенствовать свою технику.

* Набедренная повязка.

 

^ ТРАГЕДИЯ ВТОРОЙ МИРОВОЙ

 

Морихеи всем сердцем переживал то, что Япония ввязалась в войну с Китаем в 1937 году, а затем и с Соединенными Штатами Америки в 1941 году. Во время русско-японской войны, в которой Морихеи непосредственно принимал участие, японцы с пониманием относились к деятельности Международного Красного Креста и оказывали посильную помощь мирному населению и пленным, поддерживая реноме военного джентльменства. Во время Второй мировой войны о таковом уже не было и речи, ибо оголтелый национализм и расизм превратили японских военных в нелюдей, готовых «рвать глотки» представителям всех других национальностей и рас.

Вполне естественно, что Морихеи как проповедник идей будо, основанных на принципах любви и совершенства, ни в коей мере не мог одобрить массовую гибель людей, без которой не обходится ни одна война. Он много раз напоминал своим ученикам, что «убийство — это грех». Даже на войне нужно стараться изо всех сил избегать неоправданного кровопролития, прилагая все усилия к мирному разрешению конфликта.

Впрочем, его пацифистские проповеди в те годы, и, наверное, не только в те, были подобны гласу вопиющего в пустыне. С горечью Морихеи частенько жаловался своему сыну Кисомару: «Сердцами большинства вояк движут глупые и безрассудные идеи, не только попирающие основы религии и нормальных социальных взаимоотношений, но и вынуждающие мирных, ни в чем не повинных граждан отправляться на кровавую бойню, где все и вся подлежит глобальному уничтожению. Это, естественно, крайне противоречит воле богов, а значит, и обречено в конечном счете на абсолютный провал. Истины философии будо заключаются в оберегании и лелеянии символов жизненности и мира, любви и взаимоуважения, а отнюдь не в попытках разорвать мир на части и спалить его в пожарище войн и конфликтов». Позднее Морихеи всегда сокрушался по поводу того, что был вынужден обучать военных, отправляющихся на фронты, где его искусство будо применялось в сугубо деструктивных целях. В одном из своих послевоенных интервью Морихеи сказал: «Когда-то будо использовалось в милитаристических, захватнических целях, когда необходимо было нападать и уничтожать иноземцев. Япония проиграла ту войну именно потому, что использовала идеологию зла и насилия. А это — явно разрушительный путь. Сейчас мы должны приложить все свои силы к тому, чтобы не повторить ошибку и использовать будо лишь в созидательных целях». Известны многие факты, красноречиво подтверждающие, что во время войны Морихеи отчаянно пытался всеми силами помогать пацифистским движениям, призывающим заключить мир с Америкой и Китаем. Но, увы, слишком мало было сил, чтобы залить громадный пожар войны. Осенью 1942 года до предела утомленный физически и морально бесплодностью своих попыток хоть как-то остановить мировую бойню, Морихеи бросил все свои дела и, передав управление токийским додзё своему сыну Кисомару, отправился поправлять крайне пошатнувшееся здоровье на маленькую ферму в Ивама, что в ста милях севернее столицы. В своих последних откровениях он ссылается на то, что его внезапный отъезд в Ивама был санкционирован «свыше», волей богов. Внутренний голос повелительно поведал Морихеи в те дни: «Отправляйся в провинцию поглубже, построй алтарь Великому Духу Айки и приготовься стать вечным светочем новой Японии».

 

В ИВАМА

 

Морихеи никогда не был поклонником городского образа жизни, а посему уже где-то в начале 1935 года начал обдумывать планы приобретения земли в Ивама, где намеревался построить сельское додзё. К 1942 году Морихеи вполне можно было считать богатым землевладельцем, ибо в Ивама у него уже имелось почти семнадцать акров земли — достаточно много для маленькой Японии. Так как на этих землях не было никаких строений, Морихеи приобрел простой фермерский ангар, который переоборудовал в незамысловатый коттедж. Гости из Токио были просто шокированы, входя в это жилище и видя великого мастера и его жену среди такой спартанской обстановки, которая, надо заметить, не только целиком и полностью устраивала их, но и доставляла им громадное удовольствие, позволяя жить в максимальном приближении к матушке-природе.

Морихеи всегда любил заниматься фермерством. Здесь он вовсю дал возможность проявиться своим талантам земледельца. На полях Ивама возделывались такие культуры, как рис, картофель, гречиха, ячмень, бобы, соя, арахис и различные овощи. И хотя, конечно, в целом урожаи были не так уж и высоки, Морихеи был рад тому, что они оказывались несравненно большими, нежели на его родине, в Танабе. Главным для него был и оставался, как всегда, честный и самоотверженный труд и боевой настрой. Недаром он говорил и повторял каждому из поколений своих учеников: «Тяжело в ученье — легко в бою. Тренировка по будо — это легкая разминка по сравнению с трудом фермера в поле».

Первоначально местные деревенские жители с некоторым недоверием относились к приезжему «отшельнику со странностями». По утрам высокий громкий, нечеловеческий возглас молящегося Морихеи не мог не заставить вздрагивать людей, слышавших его за много миль от дома учителя. Говорили даже, что во время его молитв на открытом воздухе птицы падали с небес, оглушенные мощью его голоса. Однажды во время службы в буддийском храме он присоединился к хору певцов на клиросе во время исполнения «Сутры сердца». И хотя Морихеи особо не напрягался при пении, священник даже спиной почувствовал мощь и силовой напор голоса нового певчего.

В последние годы войны здоровье и силы Морихеи постепенно начали восстанавливаться — не мог ведь такой человек не болеть, когда так была больна его родная страна, — и он все свое свободное время уделял строительству алтаря айки и додзё на открытом воздухе в теперь уже ставшем ему родным Ивама. В 1942 году Морихеи официально начал внедрять в жизнь свое новое учение айкидо — путь гармонии. 15 августа 1945 года наконец-то завершилась кровопролитная война, унесшая миллионы жизней во всем мире, покалечившая морально и физически еще большие миллионы, превратившая в руины многие тысячи городов, сел, деревень... Морихеи, так же как и все остальные, переживал это непростое для страны время. Позже он говорил своим ученикам: «Когда пришло сообщение об окончании войны, я пребывал в некоем трансе, чувствуя, что физически смертельно болен. Небесная Дева явилась ко мне в моем видении, объятая пламенем. Я было попытался направиться к ней, однако появившийся вдруг передо мной буддийский монах таинственно произнес: «Твое время еще не наступило. Тебе надлежит завершить предназначенное тебе на земле».

Вскоре Морихеи окончательно поправился и с энтузиазмом и оптимизмом принялся, засучив рукава, как и остальные жители Страны восходящего солнца, восстанавливать разрушенное войной. «Не вешайте носы! — ободрял он впадающих в уныние учеников. — Истинная цель всякого борца айкидо — восстановление мира и справедливости, но не с помощью войны, а с помощью мирных средств. Сохранение жизни, окружающей среды и нормальных социальных взаимоотношений — вот то главное, чему я вас учу».

 

^ РАСПРОСТРАНЕНИЕ АЙКИДО

 

Нельзя сказать, что путь нового учения был с самого начала устлан розами. Хотя токийское додзё уцелело после вражеских бомбардировок благодаря героическим усилиям Кисомару и его помощников, ставших на это время пожарниками и бойцами службы спасения, заниматься там было весьма затруднительно — около ста человек, чьи жилища были разрушены от взрывов бомб, временно поселились на его территории. К тому же не дремали оккупационные службы, руководство которых никак не одобряло официальное распространение боевых искусств на территории Японии. Тем не менее Морихеи и некоторые из его учеников продолжали тайком тренироваться в Ивама, пренебрегая запретами. Условия для занятий, конечно, здесь были не сахар — не хватало элементарного инвентаря (матов), да и свет то и дело отключали. Один ученик даже пошутил как-то по этому поводу: «Когда свет отключают и додзё погружается во мрак, только свет глаз нашего Великого Учителя не позволяет прерваться тренировке».

В 1948 году руководство оккупационных служб все же пошло на определенные уступки в этом плане, и Министерство образования Японии учредило федерацию айкидо под эгидой «общества боевых искусств, служащих сугубо делу мира во всем мире и абсолютной справедливости». Понятное дело, не прошло и года, как столичное додзё было торжественно открыто и возобновило свою работу на благо развития нового искусства борьбы. (Впрочем, только в 1955 году с его территории выехал последний беженец.)

На первых порах многого, естественно, не хватало. И прежде всего — кадров. Большинство институтов регулирования взаимодействия между социальными структурами были разрушены за период войны, в стране ощущался недостаток самого необходимого, и люди были заняты главным образом добыванием хлеба насущного, а посему им было вовсе не до тренировок. Даже Кисомару был вынужден заниматься левой подработкой в одной из частных охранных фирм, вызывая при этом недовольство отца, ненавидящего этих «жадных, бессовестных буржуев-капиталистов». Постепенно ситуация в стране улучшалась, и люди стали приходить в додзё. К старым тренерским кадрам добавлялись новые, по всей Японии стали возникать все новые и новые додзё. Кисомару бросил свою подработку и со спокойной совестью начал в поте лица трудиться на благо развития айкидо в своем додзё. В 1956 году состоялась первая публичная демонстрация достижений нового искусства. Именно с этого времени айкидо перекочевало с острова на остальные материки, приобретя, таким образом, официальный статус международного учения.

Перед войной, впрочем, было несколько иностранцев, главным образом из Италии и Германии, а также еще и несколько профессиональных борцов, практикующих айки-будо, о которых впервые узнали в университете Кенкоку в Манчукуе. Но это была, как говорится, капля в море. Первые выпуски иностранных студентов университетов, где практиковали айкидо, начались лишь в начале шестидесятых годов. Конечно, нельзя не отметить тот факт, что философско-идеологические концепции учения в трактовке японских и иностранных наставников отличались друг от друга весьма существенно. И это в общем-то естественно, если учитывать религиозно-культурную сторону восприятия различными нациями, еще только недавно воевавшими. Морихеи, с присущей ему широтой натуры и любовью к своему делу, охотно принимал в ученики тех иностранцев, которые искренне желали овладеть таинствами истинного искусства айкидо (даже вопреки явно враждебному настрою японских учеников по отношению к «иноземцам всех мастей и калибров»). Иначе какой бы это был тогда Великий Учитель! Один из иностранных учеников позже вспоминал с явной сердечной теплотой: «Когда Морихеи был рядом, казалось, что все вокруг светилось нежным, мягким светом, и ощущалось настоящее душевное тепло. Без него мир тут же становился мрачным и грустным».

Послевоенный период жизни Великого Учителя прошел куда более спокойно, нежели его молодые и зрелые годы, переполненные драматическими событиями. Он главным образом занимался администраторской деятельностью в федерации и Хомбу-додзё, которым руководил его сын Кисомару, вел семинары для главных тренеров и инструкторов, а все свое свободное время отдавал самосовершенствованию и самоочищению согласно теории айкидо. Он уже не тренировался до умопомрачения, как раньше, стараясь совершенствоваться духовно и акцентируя свое внимание на внутреннем самосозерцании. Он много молился, медитировал, изучал религиозную литературу, совершенствовался в каллиграфии и работал на ферме. Как-то он сказал:

Книга из библиотеки  сайта Вишнякова Андрея  - http://ki-moscow.narod.ru

Находясь в уединении в Ивама и позабыв о мировых проблемах, я смог по-настоящему ощутить степень единения человека с природой. Каждое утро я вставал в четыре часа, освежался и выходил на улицу встречать рассвет и радоваться восходящему солнышку. Я воистину соединился с космосом через философию айки, позволяющую понять суть вещей через слияние и трансформацию, когда все и вся бьется с единым сердечным ритмом и сливается в едином дыхании. Стоя перед этим алтарем, где небо сливается с землей, нельзя не ощутить истинную гармонию совершенства и воссоединения с Божественным. В благодарность от возможности почувствовать связь духовного и материального я поклонился на все стороны горизонта и в течение полутора часов усиленно молился и медитировал.

В последние годы жизни Морихеи лично практически не проводил тренировок, а если и проводил, весь упор в них делался на чисто философские и духовные аспекты айкидо. Когда наиболее дотошные ученики вдруг спрашивали его, как назвать правильно тот или иной удививший их прием, Морихеи спокойно отвечал: «Сами придумайте ему звание — чем поэтичнее, тем лучше». Когда же они просили его повторить им помедленнее движения ногами, после которых противники Морихеи отлетали от него как от стенки горох, учитель филосовски-назидательно говорил: «Секрет айкидо состоит не в том, как ты работаешь ногами, а в том, как ты работаешь головой. Я учу вас не боевому искусству в прямом смысле, а учу вас не проявлять жестокость». Такие вот духовные наставления могли занимать половину времени всей чисто физической тренировки. Один раз какой-то молодой, рвущийся в бой ученик вдруг не выдержал, устав от философских бесед Морихеи, и весьма бесцеремонно бросил: «Сенсей, разве это время отведено для политбесед?» Возмущенный такой наглостью, Морихеи быстро встал и мгновенно ретировался из додзё. Потом потребовалось немало усилий и уговоров, чтобы он возобновил занятия. Великий наставник постоянно напоминал своим ученикам: «Я всего лишь ваш проводник в этом долгом путешествии по миру айкидо. Слушайте внимательно все мои наставления и рекомендации и затем идите по этому пути самостоятельно — каждый по-своему».

Морихеи в это время приходилось то и дело разрываться между Ивама, токийским Хомбу-додзё и бесконечными инструкторскими турами в различные уголки Японии. Великий мастер довольно скрупулезно проверял характер учеников, которых предполагал взять сопровождающими в этих поездках. В частности, он проверял их долготерпение, заставляя прибывать на вокзал за час до отхода поезда. (Некоторые наиболее хитрые ученики обманывали Морихеи, переводя часы в додзё вперед на час.) Кроме того, он любил, в целях выработки внимательности и наблюдательности, играть с ними в кошки-мышки, когда сгибающийся под тяжестью чемоданов ученик должен был купить билеты и не упустить из виду отнюдь не сидящего на месте своего наставника, который, благодаря большой проворности, легко просачивался через любые людские потоки, создавая наблюдателю, таким образом, дополнительные трудности. Он мог отправиться куда-то, даже не удосужившись узнать адрес и время, где должно было произойти мероприятие или встреча. Или же вдруг выпрыгнуть из едва начавшего движение поезда под предлогом, что что-то там забыл. Всякий раз доставалось ученикам от Морихеи за то, что те не проявили должного внимания при неожиданной резкой остановке автомобиля и не поймали упавшие пакеты — сам он это делал всегда легко и непринужденно. Как-то раз их автомобиль чуть было не попал в жуткую аварию, последствия которой были бы с огромной долей вероятности довольно трагическими, если бы Морихеи непосредственно перед столкновением машин вдруг не издал громкий предупредительный крик. И хотя столкновения все же избежать не удалось, оно было не таким уж страшным и никто из пассажиров не пострадал.

Несмотря на то что добиться чести стать личным помощником великого мастера во время его поездок мог далеко не каждый из его учеников и нести эту службу было крайне не просто — прошедшие эту школу в один голос утверждали, что одна поездка с учителем по своим нагрузкам эквивалентна месяцу напряженнейших тренировок, — отбоя от претендентов на вакансию интенданта Морихеи никогда не было, и счастливчик буквально сиял от радости и раздувался от гордости, получая вожделенное назначение. Ведь что может быть желанней для жаждущего познать истины великого искусства айкидо, чем лично носить багаж «основателя, царя и бога» этого самого искусства, делать ему массаж, касаясь его тела, готовить ему ванну, спать возле двери, чтобы в любой момент оказать какую-либо услугу даже посреди ночи и с гордым видом помогать ступить на родную землю по возвращении из поездки. В процессе нервных, эмоциональных и физических нагрузок, выпадавших на долю каждого из сопровождавших учителя, они теряли в весе от десяти до пятнадцати фунтов*.

* От 4,5 до 7 кг.

Один из учеников как-то даже признался, что чувствовал, как худеет при одном только упоминании имени великого мастера, если ему предстояло встретиться с ним лично. Другой рассказывал, что накануне встречи с учителем тот явился к нему во сне и тут же начал отрабатывать на нем свои приемы. В 1961 году Морихеи совершил первую и единственную поездку на территорию Соединенных Штатов, посетив Гавайи, где пробыл сорок дней. Рассказывают, что здесь с ним произошел интересный случай. Один из учеников, занимающийся японско-американским вариантом айкидо, наблюдал, как Морихеи во время своего выступления демонстрировал технику уклонения от ударов мечом. «Атакующий использует лишь прямые удары, поэтому мастеру не составляет большого труда от них уходить, — подумал про себя студент. — Я бы использовал еще и боковые». По окончании выступления Морихеи подошел к студенту и с улыбкой сказал: «Это тебе тоже ничего бы не дало».

Морихеи снялся в двух документальных фильмах. В 1958 году — во фрагментах американского телесериала «Встреча с приключениями», а в 1961-м — в «Короле айкидо», транслирующемся по всей Японии. Вряд ли стоит особо говорить о том, что Морихеи в последние годы жизни уже имел солидную коллекцию различных наград и титулов, как японских, так и иностранных. В 1964 году его лично награждал сам император. В 1967 году он своими глазами увидел новое токийское Хомбу-додзё, в десять раз превышающее по своим размерам старое. Ему не так уж часто удавалось спокойно помолиться и помедитировать — то и дело звонил телефон или приходил курьер с посланием, вызывая раздражение мастера «новинками цивилизации». Впрочем, одна из них такой негативной реакции у него все же не вызывала — вечерами он охотно смотрел в окружении внуков турниры по сумо или самурайские фильмы по телевизору — чуду техники XX века».

 

^ ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ ЖИЗНИ УЧИТЕЛЯ

 

В марте 1968 года в Ивама с Морихеи случился очередной приступ заболевания. На этот раз весьма серьезный. В этот роковой для него день он уже с утра, предчувствуя близкую кончину, находился в состоянии полупрострации. Тем не менее, помолившись, Морихеи со словами: «Боги зовут меня», — отправился на обычную ежедневную тренировку. Увы, последнюю. Прямо из додзё его увезли на машине «скорой помощи» в клинику, где был поставлен окончательный «приговор» — рак печени. Морихеи отказался от операции и потребовал, чтобы его отвезли домой. Здесь и только здесь, рядом с додзё, откуда раздавались привычные, радующие сердце и веселящие душу звуки тренировки, великий мастер хотел провести свои последние дни и часы пребывания на этой грешной земле.

Даже находясь уже на смертном одре, Морихеи воистину оставался непобедимым воином — ухаживающие за своим учителем четверо избранных его подопечных далеко не всегда успевали за ним, когда он решал вдруг встать и куда-нибудь выйти по той или иной надобности. Бывали случаи, когда уже, казалось, совершенно обессилевший старик вдруг делал какое-то резкое неожиданное движение, от которого его молодые сопровождающие вдруг отлетали в стороны. А однажды даже Морихеи долго не могли найти, после того как он вышел из своей комнаты. Оказалось, что он решил отправиться в додзё и провести тренировку с детьми, передавая им свой опыт и знания.

Незадолго до того, как отправиться в мир иной и воссоединиться окончательно с богами, Морихеи сказал одному из своих соратников, посетившему друга в последний раз: «Я уже оседлал красивого белого коня с большими крыльями, который вот-вот унесет меня в далекие заоблачные края, и я смогу тогда наконец полюбоваться нашей прекрасной планетой с высоты птичьего полета». И этот конь начал свой подъем 26 апреля 1969 года. Последними словами великого мастера и непобедимого воина всех времен и народов, прожившего восемьдесят шесть долгих, трудных, насыщенных всевозможными событиями, но весьма и весьма интересных лет, были: «Айкидо принадлежит всему миру!»

1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Похожие:

Джон c тивенс Морихеи Уесиба. Непобедимый воин: Иллюстрированная биография основателя Айкидо iconАйкидо истинное будо
На этой странице приведены изречения о-сенсея Марихея Уесиба основателя Айкидо
Джон c тивенс Морихеи Уесиба. Непобедимый воин: Иллюстрированная биография основателя Айкидо iconСловарь
О-сэнсэй (Кайсо) Основатель Айкидо, Великий Учитель, Морихей Уесиба (14. 12. 1883-26. 04. 1969). 
Джон c тивенс Морихеи Уесиба. Непобедимый воин: Иллюстрированная биография основателя Айкидо iconУважаемые занимающиеся!
Ассоциация клубов Айкидо Айкикай, Фонд Японской Культуры, клубы айкидо "Дайдокан" и "Тен-Чи" организуют XVIII международный Семинар...
Джон c тивенс Морихеи Уесиба. Непобедимый воин: Иллюстрированная биография основателя Айкидо iconПрезидент интернациональной айкидо академии
Айкидо 30 лет, известен во всем мире как Мастер, использующий оригинальную технику. 30 лет активной работы и подготовки, позволили...
Джон c тивенс Морихеи Уесиба. Непобедимый воин: Иллюстрированная биография основателя Айкидо iconДонецкая Городская общественная организация клуб «аи-рю»
Игорь Юрьевич Шмыгин (5 дан Айкидо Айкикай, Шидоин, Президент Ассоциации Айкидо Айкикай Украины, Вице-президент меафа, Заслуженный...
Джон c тивенс Морихеи Уесиба. Непобедимый воин: Иллюстрированная биография основателя Айкидо iconБрайан Джейкс Мэриел из Рэдволла Рэдволл 4
Саламандастрон. Но колокол не принес Неистовому Габулу удачи. Мэриел была спасена жителями Рэдволла. Вместе с новыми друзьями она...
Джон c тивенс Морихеи Уесиба. Непобедимый воин: Иллюстрированная биография основателя Айкидо iconАвтор перевода Елена Петрова
Эту статью любезно предложил нам сенсей Ёсио Куроива, главный инструктор клуба айкидо Университета Риккё, занимающийся айкидо более...
Джон c тивенс Морихеи Уесиба. Непобедимый воин: Иллюстрированная биография основателя Айкидо iconАйкидо и здоровье основатель
...
Джон c тивенс Морихеи Уесиба. Непобедимый воин: Иллюстрированная биография основателя Айкидо iconЧто есть воин?
В новой эпохе – эпохе информационных и идеологических войн, когда орудием и мишенью является человеческий разум, воин должен быть...
Джон c тивенс Морихеи Уесиба. Непобедимый воин: Иллюстрированная биография основателя Айкидо iconХамфри Карпентер Джон Р. Р. Толкин. Биография
Эта книга основана на письмах, дневниках и других бумагах покойного профессора Дж. Р. Р. Толкина, а также на воспоминаниях его родных...
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница