Блокада ленинграда и финляндия 1941-1944


Скачать 324.08 Kb.
НазваниеБлокада ленинграда и финляндия 1941-1944
страница1/2
Дата публикации15.03.2013
Размер324.08 Kb.
ТипУказатель
userdocs.ru > Военное дело > Указатель
  1   2
Н. И. БАРЫШНИКОВ

БЛОКАДА ЛЕНИНГРАДА И ФИНЛЯНДИЯ

1941-1944

 

JOHAN BECKMAN INSTITUTE

Санкт-Петербург—Хельсинки • 2002

БЛОКАДА ЛЕНИНГРАДА И ФИНЛЯНДИЯ 1941-1944

Редактор З. В. Смирнова

Художник Д. Н. Шубин

ННИУ «Институт Йохана Бекмана» — «Johan Beckman Institute»

Санкт-Петербург-Хельсинки, 2002

 

Типография АО «Yliopistopaino», г. Хельсинки.

Заказ по e-mail jbi@mail.ru

ISBN 952-5412-10-5

© Н. И. Барышников. 2002

 ©Johan Beckman Institute. 2002

СОДЕРЖАНИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ

«ВОЙНА-ПРОДОЛЖЕНИЕ» ОЗНАЧАЛА АГРЕССИИЮ

Реальность и вымысел

Об «обособленном» характере войны

^ ФИНСКИЕ ВОЙСКА НА ПОДСТУПАХ К ЛЕНИНГРАДУ

Миф о начале войны

Фактора внезапности не было

Финско-немецкое «рукопожатие» не состоялось

Маннергейм — «спаситель» Ленинграда»?

^ ОТНОШЕНИЕ К СУДЬБЕ БЛОКИРОВАННОГО ГОРОДА

Цель остается прежней: «стратегическая граница» — по Неве!

Миссия генерала Хейнрикса в Германии

Встречи финского маршала с Гитлером

История с операцией «Нордлихт»

^ ЛИКВИДАЦИЯ «ФИНСКОГО ЗВЕНА» БЛОКАДЫ

Финские бомбардировщики в зоне Ленинграда

Стремительный прорыв

Запоздалый мир

ИТОГОВЫЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ

ПРИМЕЧАНИЯ

БИБЛИОГРАФИЯ

^ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

В течение второй половины минувшего столетия написано уже значительное количество книг о блокаде Ленинграда. Рассмотрению событий, связанных с героической обороной города в годы Великой Отечественной войны и суровыми испытаниями, которые пришлось выдержать сотням тысяч ленинградцев, чтобы защитить его, посвятили свои исследования многие историки. К сожалению, было почти не освещено то, что город был блокирован неприятельскими войсками не только с юга, но и с севера. Между тем, почти все усилия историков сосредоточились на рассмотрении наиболее опасных событий, связанных с прорывом к Ленинграду с юга немецких войск группы армий «Север» и последующим ходом боевых действий с ними. Однако вся полнота картины защиты города не получила должного анализа и раскрытия в силу того, что лишь в общих чертах касались событий, происходивших к северу от города, откуда вышли на ближние подступы к нему финские войска и стали затем соучастниками его блокады. Лишь к началу нынешнего века наметился заметный сдвиг в том смысле, что было обращено внимание на изучение боевых действий, о которых отсутствовало обстоятельное изложение.1

В чем причина того, что эта сторона битвы за Ленинград не стала предметом должного рассмотрения как военных, так и политических аспектов? Может быть, не доставало документальных и иных источников? Отчасти такое предположение верно, но главная причина заключалась в другом. Для советских историков существовала негласная установка не касаться негативных сторон в отношениях СССР с Финляндией, избегать в публикациях всего того, что могло повредить развитию в послевоенный период дружественного сотрудничества с северным соседом. Тема войны между обеими странами оказалась по существу закрытой.

Впервые лишь в 1985 г. в Советском Союзе появилась книга «Финляндия во Второй мировой войне», которую через два года опубликовало хельсинкское издательство на финском языке.2 В ней обращалось внимание на политический аспект событий. В более расширенном виде эта тема затем получила свое развитие и в новой работе, которая вышла, как и предыдущая, с аналогичным названием в 1989 г. Авторы ее предприняли попытку раскрыть хронологически последовательно сложный период финляндской истории в контексте тех отношений, которые складывались с СССР во время Второй мировой войны. Книга основывалась на российских и финских источниках, но широкое использование документов советских архивов в тот период было все еще весьма затруднительно из-за закрытости ряда их фондов для исследователей. К тому же ознакомиться с материалами архивов и в Финляндии оказалось невозможно в виду ограничения, существовавшего там для российских историков (доступ к ним имели только коллеги из западных стран). Постановка вопроса об этом в центральных финских газетах вскоре способствовала изменению сложившегося положения.3

Рецензии на появившиеся уже издания свидетельствовали об интересе к ним, как в СССР и Финляндии, так и в ряде других стран, что стимулировало дальнейшее углубленное исследование рассматриваемых событий военного времени. Стало также очевидно, что проблема обеспечения безопасности Ленинграда в предвоенные годы и защита его с севера в период войны требовала особого рассмотрения с привлечением одновременно российских и финских источников, внимательного отношения к использованию ранее закрытых архивных документов как в России, так и в Финляндии.

Это становилось все более назревшим, поскольку начало заметно проявляться также стремление некоторых зарубежных, да и российских авторов, замолчать или представить в искаженном виде саму суть этой проблемы. Между тем, как известно, в предвоенные годы для СССР вопрос безопасности Ленинграда с севера стоял весьма остро, поскольку после отделения Финляндии от России государственная граница между ними стала проходить всего в 32-х километрах от Петрограда.

Исторически складывалось так, что еще в августе 1918 г. на переговорах в Берлине с представителями Финляндии видный советский дипломат В. В. Боровский вносил от имени своего правительства предложение передвинуть границу на Карельском перешейке примерно до линии Выборг—Кексгольм (Приозерск). Одновременно выражалась готовность взамен предоставить Финляндии выход на побережье Ледовитого океана и, возможно, уступить часть территории Карелии. Речь шла, как указывал Боровский, «об эквивалентной уступке земельных пространств на юге Финляндии, имеющих большое значение для защиты Петрограда».4 Затем, спустя два года, в сентябре 1920 г., во время советско-финляндских переговоров в Тарту при заключении мирного договора, советская делегация вновь поставила вопрос об обмене территориями. Выражалось согласие передать Финляндии район Печенги в случае, если она уступит Советской России небольшую территорию на Карельском перешейке и часть островов в Финском заливе.5

На переговорах с Финляндией советские представители руководствовались, естественно, инструкциями, полученными от своего правительства. Следовательно, принципиальный подход к решению проблемы обеспечения безопасности Петрограда заключался в том, чтобы:

во-первых, договориться с Финляндией о перемещении границы, проходившей по Карельскому перешейку на выборгском и кексгольмском направлениях, на несколько километров в сторону Финляндии, и во-вторых, одновременно компенсировать утраченную Финляндией территорию за счет северных районов Советской республики. Отодвинув границу от Петрограда на некоторое расстояние, можно было более надежно защитить в будущем подступы к городу с севера.

Хорошо известно, что В. И. Ленин поставил вопрос о прикрытии Петрограда со стороны Карельского перешейка. Имелось в виду, что было необходимо добиться сохранения за Советской Россией форта Ино (Приветненское) при подписании договора с Финляндской рабочей республикой 1 марта 1918 г.6 «Форт Ино - защита Петрограда»7, -так лаконично определил Ленин значимость этого важного участка на Карельском перешейке.

«Теперь можно только поражаться прозорливости Ленина, — справедливо писал известный историк В. В. Похлебкин, — отстаивавшего ту точку зрения, что советско-финляндская граница на Карельском перешейке должна отстоять как минимум на 50-60 км к западу от Петрограда... Мы еще не раз, обращаясь к событиям 30-х и 40-х гг., вспомним мудрость и дальновидность этой позиции Ленина».8

Безусловно, раскрытие в историческом плане вопроса безопасности Ленинграда требовало соответствующего исследовательского подхода. В указанном направлении серьезным шагом вперед стала публикация новых работ историков о советско-финляндских отношениях в 1930-е гг. и в ходе так называемой «зимней войны» 1939—1940 гг.9 При этом проявилось стремление к творческому сотрудничеству историков обеих стран. В конце 90-х годов появилась их совместная работа о политической истории войны 1939—1940 гг. на финском и русском языках. В этой связи известный в Финляндии ученый академик Эйно Ютиккала писал, что «совместный финляндско-российский труд... является выдающимся по своему содержанию произведением и поэтому имеет поучительное в исторической области значение в смысле обоюдной разработки его финнами и русскими».10

Вместе с тем, давно уже наступило время для обстоятельного и углубленного изучения событий, которые раскрывали бы отношение Финляндии к проблеме безопасности Ленинграда в период Второй мировой войны, сосредоточив внимание на вопросах, не получивших должного освещения и содержащих различное истолкование событий.

На VIII советско-финляндском симпозиуме историков в октябре 1981 г. в Петрозаводске, рассматривавшем впервые события Второй мировой войны (проблему выхода Финляндии из нее), важную мысль высказал профессор Туомо Полвинен. В своем приветственном слове к его участникам он сказал, что необходимо «объективно и логично показывать, на чем основывались противоречия прошлого и почему разные стороны поступали так, а не иначе». Он подчеркнул, что во время подобных встреч историки обоих государств взаимно обогащают друг друга. «Таким образом, — заключил он, — мы не только служим своей науке, но одновременно укрепляем те основы дружбы и взаимопонимания, на которых строятся отношения между нашими народами».11

Практика почти двух десятилетий, прошедших после этого симпозиума в развитии творческого сотрудничества историков обеих стран, полностью подтвердила справедливость сказанного. Открытое, принципиальное рассмотрение самых острых проблем в истории развития отношений между нашими государствами способствует достижению объективного изложения исторического прошлого.

Стремление разобраться в рассматриваемой проблеме на основе достоверных источников заметно возросло. Это видно, в частности, как в ходе дискуссий на научных конференциях, проводившихся в Петербурге, с финскими коллегами обсуждались важнейшие вопросы истории битвы за Ленинград и блокады города в 1941-1944 гг.

К тому же, в Финляндии еще в конце 60-х годов появилась книга известного военного историка Хельге Сеппяля «Битва за Ленинград и Финляндия».12 Не останавливаясь на уже достигнутом в этой интересной работе, он пошел дальше при истолковании проблемы участия страны во Второй мировой войне. Появился ряд других его книг, относящихся к этой теме. Одна из них была названа совершенно необычно для финской историографии: «Финляндия как агрессор 1941 г.». Касаясь позиции реализации германского плана захвата Ленинграда, автор констатировал: «Приказ главнокомандующего и последовавшие затем действия означали, что финны включились в совместное с немцами наступление на Ленинград и принимали участие в окружении и осаде города».13

X. Сеппяля был далеко не единственный, кто стремился объективно оценить действия финских войск в ходе битвы за Ленинград. Еще задолго до него другой видный в Финляндии военный историк Вольф Халсти во втором томе своей трилогии «Война Финляндии. 1939—1945 гг.» писал о желании Финляндии в момент летнего наступления 1941 г. приступить к ликвидации Ленинграда.14

Нельзя не упомянуть вместе с тем и историко-публицистическое повествование известного в Финляндии автора и общественного деятеля Пааво Ринтала, где он посчитал необходимым высказаться довольно прямолинейно: «Немецко-финская блокада душила город целых 900 дней».15 Писатель ярко отображает в этой книге героику и трагедию жизни блокадного города. Говоря же о своих детских представлениях, он признавался: «Я думал. .. что немцы вместе с финнами захватят Ленинград, и все будет хорошо, и мы будем победителями».16

Перевод книги появился на русском языке уже в начале 70-х гг., но его мало кто знает из российских читателей, о чем свидетельствовало обсуждение творчества П. Ринтала в Институте Финляндии в Санкт-Петербурге в конце 90-х годов.

Ссылки на указанные выше издания сделаны, исходя из того, что изложение в них имеет самое прямое отношение к содержанию книги. Историография же в широком плане относительно участия Финляндии в войне против Советского Союза в 1941—1944 гг. излагается в другой работе.17

Что касается моих собственных суждений о развивавшихся событиях в 1941—1944 гг. в связи с позицией и действиями Финляндии во время блокады Ленинграда, то они основываются на двусторонних источниках — финских и российских, преимущественно документальных. Особое внимание обращается на те события и явления, где у историков существуют расхождения и различный подход в их истолковании. При всем этом происходившее рассматривается главным образом под углом зрения сосредоточения внимания на принципиально важном, требующем весомых доказательств и обоснованных заключений. Поисковая, исследовательская направленность предлагаемой читателю работы предусматривает дальнейший обмен мнениями по затрагиваемым проблемам.

 ^ «ВОЙНА-ПРОДОЛЖЕНИЕ» ОЗНАЧАЛА АГРЕССИЮ

Реальность и вымысел

Первое ошибочное положение, которое можно встретить в финской, а также иногда и в отечественной литературе, касающейся участия Финляндии в войне против СССР на стороне Германии и битвы за Ленинград, сводится к тому, что случившегося вообще могло бы и не быть. Участие финских войск в наступлении на город в 1941 г., а затем и в его блокаде, являлось, якобы, исключительно следствием предшествовавших событий и, в частности, т. н. «зимней войны» 1939—1940 гг., а точнее поражением Финляндии в этой войне.18

Известный финский историк профессор Мауно Ёкипии высказал в 1993 г. следующее суждение: «Как бы все происходило, если бы с Финляндией дружески договорились осенью 1939 г.? По-видимому, так, что в ходе германского наступления осенью 1941 г. на Ленинград в тылу его находилась бы нейтральная Финляндия и мирная граница по реке Раяйоки (Сестре - Н.Б.). Гражданское население Ленинграда могло бы на паспортной основе проследовать через нейтральную Финляндию в Восточную Карелию. Безопасность Ленинграда, достигнутая миролюбиво, была бы для последующих лет намного лучшей, нежели чем при обеспечении ее силовым путем».19

Такая радужная перспектива возможного развития событий выглядит, по меньшей мере, фантастично. Рисуя подобную картину, М. Ёкипии имел в виду внедрить мысль о том, что, когда СССР начал против Финляндии в 1939 г. войну, то упустил свой шанс обеспечить реально безопасность Ленинграда в последующий период 1941—1944 гг. В соответствии с такой логикой получалось, что Москва «лишила» Финляндию возможности занимать нейтральную позицию.

Рассуждая подобным образом, Ёкипии опускал из вида весьма важное: и характер внешней политики Финляндии в 30-е годы, и сложное развитие отношений с СССР. Само возникновение «зимней войны» в 1939 г. было во многом следствием просчетов с ее стороны. Как справедливо отметил по этому поводу в своих мемуарах К. Г. Маннергейм, «я и сейчас уверен в том, что у Финляндии была немалая возможность избежать зимней войны». Развивая эту мысль, он видел, что в стране имелась «богатая возможность оценить весь свой опыт, допущенные ошибки и упущения».20 В данном случае им подразумевались явно неудачные советско-финляндские переговоры, продолжавшиеся неоднократно в течение 1937-1939 гг., когда как раз и обсуждалась проблема безопасности Ленинграда. К. Маннергейм считал необходимым сделать определенную уступку СССР, пойдя ему навстречу в вопросе об обмене территориями. Между тем финское руководство категорически выступало против этого.21

Уместно в данном случае коснуться утверждения тех, которые считают, что перенос границы на Карельском перешейке в 1940 г. не дал впоследствии положительного результата для обеспечения безопасности Ленинграда. С должным вниманием отнесемся, в частности, к выводу профессора Ёкипии, что Финляндия вообще могла все же не стать соучастником немецкой агрессии, если бы до этого не было «зимней войны». Тогда закономерно возникает вопрос: а имелись ли гарантии тому, что Германия, готовя агрессию против СССР, не вторгнется на финскую территорию для использования ее в качестве военного плацдарма? Ведь А. Гитлер не посчитался в 1940 г. с суверенитетом и нейтралитетом двух соседних с Финляндией северных стран - Норвегии и Дании, захватив их. Имелся также план вторжения немецких войск в Швецию и ее оккупации. Более того, именно с норвежской территории, а также из финской Лапландии, было предпринято затем, в 1941 г., наступление германской армии на крайнем севере — на Мурманск.

В планах немецкого командования при развертывании Германией агрессии против СССР Ленинград занимал особое место. Поэтому трудно было бы предположить, что оно оставит без внимания важное стратегическое положение в этой связи — близость ее границы к городу. Кстати, Маннергейм отмечал, «что на судьбу Финляндии решающим образом повлияли географические и международно-политические факторы, величина которых столь огромна, что воспрепятствовать им одной лишь защитой нейтралитета Финляндии и северных стран было невозможно».22

Естественно, что германский фактор являлся определяющим в поведении финского руководства. Оно стремилось пересмотреть, как итоги «зимней войньр), так и реализовать замыслы, предусматривавшие овладение значительной территорией СССР за пределами границы 1939 г. В этом смысле следует особо подчеркнуть, что Финляндия не представляла собой «чистый лист бумаги», на котором за рубежом могли начертать свои замыслы, противоречившие ее интересам. Нельзя принять на веру слова Р. Рюти, когда он говорил, что стремление финского руководства в 1940 г. «сохранять нейтралитет и оставаться вне всеобщей войны не удалось по независящим от нас причинам».23 На самом деле Хельсинки отчетливо проявлял заинтересованность в соучастии в планировавшейся в Германии агрессии против СССР.

Утверждение, что боевые действия 1941—1944 гг. являлись лишь продолжением закончившейся до этого «зимней войны» было далеко от истины. Оно своими корнями уходило в область официальной пропаганды периода войны, когда происходившее в самом начале объяснялось необходимостью «довести сражения зимней войны до конца, вернуть своей стране границы и установить мир».24 Так объяснялось, почему именно финская армия стала вести совместные действия с немецкими войсками.

Последующие события развивались, однако, не быстротечно, как предполагалось. Финляндии пришлось участвовать в войне против Советского Союза на стороне фашистской Германии довольно длительное время — три года и три месяца (с 25 июня 1941 г. по 19 сентября 1944 г.), ведя боевые действия на ленинградском направлении и в Карелии. Весь этот период войны, явно агрессивный по своему характеру, стал именоваться в финской историографии, как не парадоксально звучало, «войной-продолжением», т. е. продолжением оборонительной «зимней войны» 1939-1940 гг. Промежуток же между двумя войнами, составлявший год и три месяца, представлялся в финской истории лишь как «перемирие».

Манипуляция с указанными определениями произошла, однако, далеко не сразу. Согласно объяснению финских историков, название «Война-продолжение» появилось не одновременно со вступлением Финляндии в военные действия против СССР. Профессор Олли Вехвиляйнен писал, что внедрилось оно спустя некоторое время по пропагандистским соображениям. Тогда руководству Финляндии требовалось в целях «сохранения национального единства», а также «создания за рубежом представления, что новая война является "продолжением" противоборства, начавшегося в "зимней войне", поскольку тогда на Западе весьма благосклонно относились к Финляндии». Происходило все так, что «в начале говорили о "летней войне", которая, как верили, будет короткой и победоносной. Но война затянулась, наступила осень, а война еще длилась и наименование "Летняя война" не стало больше соответствовать действительности. "Война-продолжение" осталась в терминологии финских исторических исследований, несмотря на то, что вместо этого определения пытались предложить другое, значительно лучше обоснованное название».25

Теперь же, коснемся этого вошедшего в финскую историографию названия войны против Советского Союза в 1941—1944 гг., выяснив, соответствовало ли оно самому ее характеру. Для этого остановимся на рассмотрении общих целей Финляндии в развернувшейся войне. С самого начала они не были четко сформулированы. Как отметил руководитель ведомства финской цензуры, будущий академик Кустаа Вилкуна, «вопрос о цели войны оставался в ходе ее туманным и неопределенным для большей части финского населения».26

Официально об ее цели речь шла в выступлении президента Рюти 26 июня 1941 г. Он сказал тогда, в частности, что финские войска будут сражаться «за жизненное пространство» (?) своего народа.27 И далее было подчеркнуто, что они вступают в бой, «чтобы уничтожить постоянную угрозу» с Востока.28 Однако, что имелось в виду под «уничтожением», не расшифровывалось.

Дополнительные уточнения последовали лишь позднее, 14 июля 1941 г., в разгар финского наступления. Перед пропагандой страны была поставлена задача, разъяснить, что «захват Восточной (Советской — Н.Б.) Карелии позволит обеспечить независимость Финляндии».29 Затем, спустя еще месяц, стало говориться, что старая государственная граница 1939 г. вообще не является пределом наступления, а Финляндии необходимо обеспечить свою оборону «в пределах кратчайших границ» и «единой территории»,30 что предполагало захват обширной части СССР и продвижение к Ленинграду. Как писала 9 сентября ведущая финская газета «Хельсингин Саномат», именно «Петербург угрожает безопасности Финляндии».

На этом этапе в Финляндии уже открыто речь шла не просто об увеличении территории своей страны за счет соседнего государства, но и о стремлении изменить внутреннее устройство СССР, причем пояснялось, что «мир не наступит до тех пор, пока противник не будет уничтожен».31 В этом отношении подобные заявления отражали вполне определенно позицию официальных кругов страны. На заседании парламента уже 25 июня 1941 г. было заявлено: «Мы теперь с Германией ведем войну за уничтожение большевизма»32, а действовавший тогда в США Финский информационный центр довольно определенно давал понять, что и «Ленинград не останется у русских».33 Тем самым с полной определенностью обозначились конкретные цели войны и их агрессивная сущность.

В данном случае совершенно очевидно, что понятие «война—продолжение» по направленности развивавшихся боевых действий абсолютно не соответствовало характеру войны 1939—1940 гг. Реально в новой войне против СССР решались не оборонительные задачи, как это было тогда, а ставились заранее предусмотренные агрессивные цели. Они предполагали продвижение финской армии в глубь территории Советского Союза, причем значительно дальше прежних границ, а также оккупацию захваченных районов. При этом Финляндия должна была принять участие и в штурме Ленинграда, который намечалось осуществить в соответствии с оперативным планом, согласованным германским и финским генеральными штабами. Сам же агрессивный характер начавшейся войны становился все более очевидным для тех в Финляндии, кто еще не сразу проник в ее суть. Уже 30 июня 1941 г. председатель Внешнеполитической комиссии парламента профессор Вяйне Войонмаа писал: «Финляндия — в состоянии войны против Советского Союза. Это все происходит под вывеской оборонительной войны, но теперь уже ясно, что это агрессивная война... Речь идет о полном участии в крестовом походе Германии».34

Однако для государственно-политического и военного руководства Финляндии требовалось оправдать свой курс на реализацию замысла относительно захвата значительной территории Советского Союза. Это было продиктовано и тем, в частности, что из-за рубежа, прежде всего из США, поступила в Хельсинки информация о выражении недовольства действиями финских войск, продвигавшихся за пределы границы 1939 г. Множество американских сторонников Финляндии выражало надежду, что финские войска приостановят свое наступление в глубь территории СССР.35

Ответ правительства Финляндии был совершенно невероятным по своей откровенности. Оно заявило, что предпринимавшиеся финскими войсками действия надо было бы осуществить еще в период «зимней войны» 1939—1940 гг. Так в ноте от 11 ноября 1941 г., направленной из Хельсинки правительству США, сообщалось следующее: «Финляндия стремится обезвредить и занять наступательные позиции противника, в том числе лежащие далее границ 1939 года. Было бы настоятельно необходимо для Финляндии и в интересах действенности ее обороны предпринять такие меры уже в 1939 году (выделено мною — Н.Б.) во время первой фазы войны, если бы только силы были для этого достаточны». Такого рода официальное разъяснение было направлено в тот же день финляндским посольствам и в ряд других зарубежных стран.36 В результате в Хельсинки тогда сочли возможным даже отказаться от сложившегося в ходе войны 1939—1940 гг. представления о Финляндии, как о сугубо оборонявшемся государстве.

В этом случае требуется пояснение относительно того, что конкретно имелось в виду под занятием «позиций противника», которые лежали «далее границ 1939 года». Оказывается, как выяснилось, о чем подробнее речь пойдет еще ниже, было предусмотрено продвижение финских войск к Неве. 11 сентября 1941 г. президент Рюти прямо сообщил об этом германскому посланнику в Хельсинки: «Если Петербург не будет больше существовать как крупный город, то Нева была бы лучшей границей на Карельском перешейке... Ленинград надо ликвидировать как крупный город».37 Такой виделась «оборонительная война», что, естественно, должно было в таком случае менять представление о характере действий Финляндии на этапе 1939— 1940 гг., считавшемся в финской историографии «первой фазой войны».

Но осенью 1941 г. финское руководство уже не заботилось о сокрытии имевшихся замыслов, поскольку в условиях выхода немецких войск непосредственно к Москве и Ленинграду существовала уверенность в полном разгроме Советского Союза. В соответствии с такой убежденностью ставился вопрос и о неизменности дальнейших планов. На совещании 21 октября 1941 г. представителей высших руководящих кругов Финляндии с участием главы правительства Ю. В. Рангеля председатель парламента В. Хаккила заявил: «В настоящий момент не должно быть никаких иных целей кроме как разгрома рюсся (презрительная кличка русских - Н.Б.)».38

Таким образом, ставя знак равенства между двумя войнами, финское руководство вкладывало в это в 1941 г. совершенно другой смысл, чем делают теперь некоторые историки в Финляндии, утверждая, что не будь «зимней войны» не было бы и блокады Ленинграда с севера в 1941-1944 гг.

Уместно, однако, заметить еще, что в Финляндии в начале 1930-х гг. предполагалось в случае войны с СССР наступление вести именно на Ленинград. По мнению, существовавшему в финском генеральном штабе, «наступление против Ленинграда являлась трудной, но не невозможной задачей».39 Имелось в виду, что попытка «прорваться к Ленинграду должна была закончиться захватом города и уничтожением Балтийского флота».40 При этом Маннергейм считал, что выполнима такая задача, скорее всего в зимний период и с участием иностранных держав, Эта мысль высказывалась им еще в 1931 г.41

Итак, сама по себе, возможность предпринять при определенных условиях в перспективе наступление на Ленинград рассматривалась военным руководством Финляндии еще в 1930-е годы. Замысел захватить часть советской территории и во время «зимней войны», и в 1941 г. не был неожиданным. Тем самым, сводится на нет мотивировка «стратегического» плана и финской военной доктрины в целом, как носящих исключительно оборонительный характер. Только в таком именно случае можно согласиться с теми финскими историками, которые неизменно придерживаются пропагандистского утверждения времен войны, что события 1941-1944 гг. являлись по своей сущности «войной-продолжением».

Нетрудно понять, какую трудность вынуждены были испытывать на протяжении десятков лет те авторы книг, в которых приходилось объяснять, что продвижение финской армии осенью 1941 г. на ленинградском направлении после перехода старой государственной границы на Карельском перешейке и наступление восточнее Ладожского озера, являлись решением «оборонительных» задач.

Вместе с тем нельзя отрицать, что все же во взглядах целого ряда финских историков произошли изменения в трактовках описывавшегося ими периода войны, хотя они и продолжают традиционно пользоваться утвердившимся в литературе названием ее как «войны-продолжения». Красноречивым подтверждением тому является трилогия известно историка профессора Т. Полвинена «Финляндия в международной политике 1941—1947»,42 где немало места отведено ленинградской эпопее. В самом начале первого тома, в подразделе «Ленинград и "рукопожатие на Свири"», где рассматривались агрессивные замыслы Германии, а также ее расчеты и я взаимодействие с вооруженными силами Финляндии, особо подчеркивалось положение о том, что «важнейшим с точки зрения успеха начального периода всей кампании должно было стать быстрейшее овладение Ле-ппнградом».43 При этом автор конкретно указывает нате задачи, которые преследовались в данном случае финской армией в соответствии с согласованным с германским командованием оперативным планом.

Важно подчеркнуть, что профессор Полвинен явился одним из первых финских историков, обосновавших несостоятельность внедрявшейся до этого теории, согласно которой Финляндия оказалась якобы помимо своей воли вовлеченной в водоворот событий войны и двигалась по течению, уподобившись «сплавному бревну», схваченному бурным потоком реки.

Очередной прорыв через плотный заслон, образовавшийся в финляндской историографии, совершил другой известный по многочисленным работам исследователь —военный историк Сеппяля, опубликовавший книгу «Финляндия как агрессор. 1941 год». Раскрывая свою позицию, он отметил, что «о войне надо говорить правдиво и честно, поскольку она привела к гибели многие тысячи людей, принесла неизгладимые беды».44 Являясь сам участником войны и пройдя в финской армии путь от рядового до старшего офицера — подполковника, возглавившего военно-научный отдел в генеральном штабе и преподававшего в Военной академии, Сеппяля был опытным исследователем, от выводов которого нельзя, естественно, отмахнуться. Он впервые в Финляндии дал, как профессиональный историк, реалистическое определение «войны—продолжения», назвав эту войну агрессией. Характерным для Сеппяля являлось то, что он считал недопустимым игнорирование обширной литературы своего восточного соседа о Второй мировой войне и, прежде всего, о сражениях за Ленинград, Карелию и Заполярье. Им осуждались те финские авторы, которые «изучают военную историю Советского Союза лишь по источникам западных стран».45

Но объективная критика традиционной направленности финской историографии не прошла для него бесследно. Сеппяля стал игнорироваться, как специалист, во влиятельных кругах историков страны, а новые его работы не встречают уже радушного приема в издательствах.

Вместе с тем особенно заметную роль среди исследователей, представлявших новое поколение историков Финляндии, начал играть профессор Охто Маннинен. В 1980-1990-х гг. он занял ведущее место среди финских ученых, глубоко исследующих события, связанные с участием Финляндии во Второй мировой войне. Владея русским языком, О. Маннинен серьезно изучил документы ряда российских архивов, а также получил хорошее представление о научной и мемуарной литературе, изданной в Москве, Санкт-Петербурге и Петрозаводске. Как и Сеппяля, он был избран в Санкт-Петербурге членом Ассоциации историков блокады и битвы за Ленинград. Книги и многие научные статьи Маннинена представляют несомненную ценность для российских историков, изучающих события Второй мировой войны и участие в ней Финляндии. В 1980 г. особое внимание приковала к себе изданная им книга «Контуры Великой Финляндии. Вопрос о будущем и безопасности Финляндии в политике Германии 1941 г.».46 Само ее содержание является убедительным подтверждением тому, что «война—продолжение» имела агрессивную сущность. Важным признанием в книге было существование у финского руководства замыслов расширить территорию Финляндии за счет Советского Союза. По мнению премьер-министра Ю. Рангеля, высказанному в августе 1941 г., пишет автор, события должны были развиваться так, что «Германия заберет Ленинград», а «Финляндия получит на юге границу по Неве, а на востоке — по Онеге».47

В одном из своих выступлений, состоявшемся на научной конференции в Санкт-Петербурге в январе 1992 г., Маннинен подчеркивал: «В годы войны мечтания о "Великой Финляндии" явно оживились. В связи с большими победами Германии в начале войны, когда речь шла о разгроме Советского Союза, Финляндия приготовилась к тому, что Восточную Карелию присоединят к ней». Но далее, входя в противоречие с фактами, изложенными в своей книге «Контуры великой Финляндии», он сказал: «О присоединении Ленинграда и Ингерманландии финское руководство не помышляло - оно учитывало и то, что число жителей одного только этого города равнялось населению всей нашей страны».48

В своих работах профессор Маннинен не ставит все же вопроса о том, насколько правомерно определение «война-продолжение». Но, ссылаясь на «образ мышления финнов», а также на «их цели в период битвы за Ленинград», он говорит: «В нашей стране участие Финляндии в этой войне объясняется тем, что, напав на нее в 1939 году, И. В. Сталин заставил отдать Советскому Союзу Карельский перешеек и другие территории. У нас возник страх утраты независимости, и Германии было легко привлечь Финляндию на свою сторону. Финляндия — существует такое мнение — не могла избежать участия в войне против Советского Союза».49 Тем самым Манниненом затушевывается агрессивная направленность войны 1941—1944 гг. В этом существенное отличие его позиции от выводов, сделанных в работах Сеппяля.

До конца XX столетия в финляндской историографии не произошло перемен в определении реальной сущности участия страны в 1941—1944 гг. во Второй мировой войне. Капитальный труд — трехтомник «Нация в войне», подготовленный коллективом авторов под руководством известного историка профессора О. Вехвиляйнена и изданный в 1989—1992 гг.,50 не изменил установившихся подходов при оценке происходивших событий, оставив их в том виде, который был дан изначально определением «война—продолжение». Название и прежнее отображение сущности войны сохранилось и в энциклопедическом издании 1995 г. «Маленький великан истории Финляндии».51

Видно, что проблема, касающаяся отображения в истории реальной сути войны Финляндии в 1941— 1944 гг., все еще сохраняется и будет, очевидно, существовать до устранения противоречащего истине определения ее в виде оборонительной и отрицания по существу цели захвата, исходя из реализации великофинляндских идей, значительного пространства северо-запада СССР. В этом отношении судьба Ленинграда представлялась в Финляндии далеко не в такой тональности, как это сейчас иногда пытаются изображать. Реально с финской стороны проявлялось стремление участвовать в битве за город во взаимодействии с Германией. Вместе с тем, что касается термина «война—продолжение», то такое название может быть допустимо лишь в том случае,

если изменить определение, как оборонительной с финской стороны, самой сути «зимней войны».
  1   2

Похожие:

Блокада ленинграда и финляндия 1941-1944 iconБоевой листок №5
Российское правительство 27 января объявило Днем воинской славы России. В этот день в 1944 г была снята блокада города Ленинграда...
Блокада ленинграда и финляндия 1941-1944 iconИгорь Геннадьевич Ермолов Три года без Сталина. Оккупация: советские...
«Ермолов И. Три года без Сталина. Оккупация: советские граждане между нацистами и большевиками. 1941–1944. (На линии фронта. Правда...
Блокада ленинграда и финляндия 1941-1944 iconСценарий игры Пейнтбол 9 мая 2012 г. Пейнтбол клуб блокада
Генерал-фельдмаршал Манштейн во главе 11 армии готовит операцию «Северное Сияние» по захвату Ленинграда
Блокада ленинграда и финляндия 1941-1944 iconДети Великой Отечественной Войны
Дневная блокада города на Неве. Единственной дорогой в осажденный город было малоизученное Ладожское озеро. Из Ленинграда по воде...
Блокада ленинграда и финляндия 1941-1944 icon "Авангард" (Омская область)
Валентенко ("Коннектикут", ахл);  н. Заборский ("Эссят", Финляндия); гл тр. Петри Матикайнен (хифк, Финляндия)
Блокада ленинграда и финляндия 1941-1944 iconКак евреи зарабатывают на холокосте
Спасаясь от германцев- нацистов в 1941 году, одиннадцатилетняя еврейская девочка, чудом избежала попадания авиационных бомб, переправляясь...
Блокада ленинграда и финляндия 1941-1944 iconУниверсальный пулемет Березина
Уб (сокр. Универсальный Березина) — 12,7-мм авиационный пулемет оружейника М. Е. Березина. Выпускался на Тульском оружейном и Ижевском...
Блокада ленинграда и финляндия 1941-1944 iconКремлёв С. К 79 10 мифов о 1941 годе / Сергей
В оформлении переплета использована картина: Юон К. Ф. «Парад. Ноябрь 1941 год», 1949 г
Блокада ленинграда и финляндия 1941-1944 iconПоложение о проведении окружного этапа VII межрегионального фестиваля-конкурса...
Руси (988), 400-летию Императорского Дома Романовых, 400-летию легендарного подвига костромского крестьянина Ивана Сусанина (1613),...
Блокада ленинграда и финляндия 1941-1944 icon" Создавать невыносимые условия для врага и всех его пособников " к расные партизаны
Создавать невыносимые условия для врага и всех его по-собников Красные партизаны Украины, 1941-1944: малои-зученные страницы истории....
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница