Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7


НазваниеFa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
страница12/30
Дата публикации21.07.2013
Размер2.85 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   30

«Это Персей у Кефея, — дошло до мальчика. — Дедушка спас бабушку Андромеду, и ее папа Кефей обещал дочь дедушке в жены. Но тут явился знатный эфиоп с друзьями, и заявил, что бабушка — его невеста. Дедушка убил их всех и женился на бабушке…»

Дома почему-то в такое не играли.

— Смерть!

— Смерть белому!

Дылда с соратниками бросились на Персея. Сейчас, уверился Амфитрион, они изрубят его на куски. От такой толпы не отмахаешься. Однако аргосский Персей оказался на диво вертким. Он скакал обезумевшим козлом, вынуждая врагов мешать друг другу. Катался по земле, прыгал, а когда его загнали в угол — выхватил из сумки на поясе голову Медузы! Амфитрион чуть не заорал с перепугу. Померещилось — настоящая! Да ну, блажь. Эта мелкая, и кудри-змеи из смоленой пакли…

— Окаменели!

Нападающие замерли — кто как был. На взмахе меча, с ногой, поднятой для шага; кто-то упал и «окаменел» лежа. Амфитрион дал себе зарок научить приятелей-тиринфян. А то все Медуза да Медуза… Тут выяснилось, что в камень превратились не все. Кое-кто успел отвернуться. И едва Персей убрал голову в сумку, хитрецы набросились на героя. Схватка возобновилась с новой силой.

— Окаменели!

После третьей демонстрации головы живых не осталось. Персей победно оглядел ряды статуй — и из-за колонн ближайшего портика с гиканьем выскочила засада.

— Окаменели!

— Три раза!

— Три раза было!

— Голова сдохла!

— Смерть Персею!

Амфитриону даже обидно стало. Всех победил, прямо как дедушка, и вдруг эти… Нечестно! Ну и что, что игра…

— Весьма поучительный финал!

Увлечен зрелищем, мальчик не заметил, когда на колоде, между ним и Леохаром, уселся болтливый раб-педагогос.

— Верная тактика и резерв в засаде — это путь к победе.

Возразить было нечего.

— Если верить невеждам, великий Персей, сражаясь за руку прекрасной Андромеды, истребил более двухсот человек. Но мудрецы — о-о, мудрецы…

— Двести человек? — Амфитрион с презрением цыкнул через губу. — А тысячу не хочешь? Горгона всех в камень! Целую армию!

— И все же, — упорствовал раб, — я бы отнесся к этой версии с недоверием. Разве привел бы жених Андромеды две-три сотни воинов из опасения перед одним человеком? Тем более, Персея у эфиопов никто не знал…

— Ничего, — буркнул мальчик. — Не знали, так узнали.

— Вот! Я слышу голос мудрости! Кроме того, во дворце Кефея не нашлось бы зала, способного вместить такую прорву народа. Однако в нашей истории есть немало и других темных пятен.

— Это каких же?! — ощетинился Амфитрион.

— К примеру, Андромеда, дитя эфиопского племени, должна быть черна кожей. Зря, что ли, эфиопов зовут Людьми-с-Обожженным-Лицом? А твоя достопочтенная бабушка…

Ответ Амфитрион знал с младенчества:

— У эфиопов царского рода кожа светлее, чем у их подданных!

— Допустим. Но сам брак Персея и Андромеды выглядит еще более удивительным! Кефей, отец Андромеды, имел трех братьев. Ими были Феней — жених Андромеды, убитый твоим дедом — Эгипт и Данай. У Эгипта был сын Линкей. Таким образом, Андромеда — двоюродная сестра Линкея. Запомним сей факт.

Раб сделал паузу. Подтверждения он не ждал — всего лишь набрал воздуха для очередной тирады. Но Амфитрион машинально кивнул. Сестра. Двоюродная. И что, небо упало на землю?

— Линкей родил Абанта, Абант родил Акрисия, Акрисий родил Данаю. Твой дед Персей — сын Данаи и Зевса. Улавливаешь?

Мальчик долго молчал, подсчитывая в уме. Дважды он сбивался, но упрямо начинал заново. Имена и степени родства путались, разбегались мышами по полу. Стоило титанического труда изловить их и посадить в клетку разума.

— Выходит, моя бабушка моему дедушке…

Он прикинул еще разок. Ошибка исключалась.

— Пра-пра-бабушка?

— Мудрость! — возликовал педагогос. — Великая мудрость снизошла к нам!

— Чепуха! Бабушка тогда давно умерла бы!

— Невеждам это без разницы. Но мудрецы — о, мудрецы знают, как трудно взять женой собственную пра-пра-бабушку! Это доступно лишь бессмертным богам. А еще мудрецы отмечают, что в нашей истории имеет место странное совпадение имен. Ибо мы видим несомненное сходство в именах Медузы, убитой Персеем, и Андромеды, взятой героем в жены[55]. В ряде толкований оба этих имени звучат как «Владычица». Но если Медуза — просто Владычица, то Андромеда — Владычица Мужей, что дает нам основания…

— Заткнись! Замолчи!

— Ты чего кричишь? — спросил дедушка Персей. — Голова болит?

Мальчик огляделся. Хитрый раб предусмотрительно удрал.

— Н-нет…

— Тогда идем, — велел Персей. — Не отставай.
<br />7<br />
— Запомни это место…

Они шли по стадиону, дед и внук, как ранее шли пешком через весь Аргос. На них глазели. Мальчик стеснялся, мужчина был равнодушен. Мимо домов, храмов, лавок; между Аспидом и Лариссой, двумя холмами, увенчанными парой акрополей; и вот — мимо трибун, вырубленных в склонах других, дальних холмов. Казалось, на них глазеют по-прежнему. Стадион пустовал — ни души. Лишь тени давно умерших зрителей выбрались из глубин Аида. Хлебнув жертвенной крови, они на краткий миг вернули себе память — да, это Убийца Горгоны, как же он постарел, мы помним, о, мы помним его молодым…

Кипарисовый столб — старт бегунов. Второй столб — середина пути. Третий — финиш. Он возвышался у «пращи», напротив судейских мест. Столб украшала надпись «Поверни!» — руководство тем, кто бежал двойную дистанцию. Остальные столбы гласили: «Спеши!» и «Держись!»

«Спеши! — думал мальчик. — Не то опоздаешь стать героем…»

«Поверни! — думал мужчина. — Оглянись, и увидишь начало пути…»

«Держись!» — шептал стадион обоим.

Мальчик понимал, что он не первый, кого дед приводит сюда. Здесь бывали папа Алкей, дяди Электрион и Сфенел… Мальчик не догадывался, что он все-таки первый. Остальных Персей брал на состязания, когда трибуны гудели от приветственных кликов. Пустой стадион он берег для внука — этого внука — сам не зная, почему. Дыхание тайны — для Амфитриона Персеида.

— Я стоял здесь…

Мальчик со всех ног кинулся к постаменту для дискоболов. Залез, примерился, взмахнул рукой. Чего-то не хватало. Ах, да — он спрыгнул, взял камень и опять забрался наверх. Эй, Гелиос! Берегись — зашибу! Говоря по чести, камень улетел не слишком далеко. Разочарован, Амфитрион бросил еще один камень, затем — еще…

— А он сидел тут…

— Кто?

Персей не ответил. Готовясь к новому броску, Амфитрион вдруг понял: кто! Рука стала мертвой. Камень упал на землю. Но дед сделал жест, словно поймал «диск» в полете. Мальчик представил, как чечевица из бронзы сокрушает дедову плоть, как он сам несется к трибунам, не в силах перехватить удар судьбы… Чужое прошлое ударило в голову неразбавленным вином. Понеслись в хороводе скамьи, колонны, столбы. Присев на край постамента, чтоб не упасть, Амфитрион боролся с дурнотой. Никакой целитель не помог бы ему в этой борьбе.

— Запомни это место, — повторил Персей. — Здесь началась моя война с Косматым. Тридцать лет назад. Я не знал тогда, что это война.

— Война?

Их разделяло пространство: от «пращи» до западных трибун. Их разделяло время: сорок один год. Их разделял опыт: гора и песчинка. И все равно Амфитрион впитывал слова деда, как сухая земля — воду. Видел тоску на его лице. Чуял кислый запах старости. Грайи, богини дряхления, бродили вокруг Убийцы Горгоны — убийцы их сестры! — боясь приблизиться на расстояние удара.

— Вон там, — палец деда указал в дальний конец стадиона, — храм Аполлона. Я был в храме, когда пришел Косматый. Я только что вернулся с запада. Он уходил на восток. Потом болтали, что я метал диск, будучи во хмелю. Это ложь. Просто Косматый говорил со мной наедине. Недолго, но этого хватило…
<br /><span class="butback" onclick="goback(1846058)">^</span> <span class="submenu-table" id="1846058">ПАРАБАСА. СЫНОВЬЯ ГРОМОВЕРЖЦА</span><br /><br /><emphasis>(тридцать лет назад)</emphasis> <br />
— Радуйся, брат.

— У меня нет братьев. Я один у матери.

— Зато не один у отца. Радуйся, Персей, сын Зевса и Данаи Аргивянки! Я — Дионис, сын Зевса и Семелы Фиванки.

На смертных с высоты пьедестала глядел Аполлон, сын Зевса и Лето Гонимой. Прекрасный лик бога портила брезгливая гримаска. Скульпторы утверждали, что как ни старайся, без гримасы не обойтись. Такова воля Аполлона; а может быть, характер. У ног статуи одуряюще пахли свежие венки — лавр, сельдерей, гиацинты.

— Чудесные цветы…

Дионис взял гиацинтовый венок, поднес к лицу. Надел, не смущаясь отнять у бога его приношение. Похожий на девушку, с жестами, плавными, как волна на рассвете, он был полной противоположностью хмурому атлету Персею.

— Ты знал его?

— Кого?

— Гиацинта. Правда, что этот спартанец был красивей меня?

— Не знаю. Мы не встречались.

Гиацинта, возлюбленного Аполлона, убил бог, неудачно метнув диск. Говорить об этом в предверии состязаний Персею не хотелось. Душно, подумал он. Надо выйти наружу. Дионис загораживал ему дорогу.

— Говорят, ты убил Медузу?

— Говорят.

— Не поделишься опытом?

— Нет.

— Братья должны делиться последним. Я бы отдал тебе все. Хочешь меня?

Персей молчал.

— Завтра я ухожу на восток, брат мой. Ты принес голову Медузы, я иду за головой Реи, Матери Богов. Наш отец мудр — есть головы, которые лучше рубить чужими руками. Тебе дали серп Крона, меня тоже вооружили на славу. Ты старше, и уже достиг цели. Дай мне свое знание! Облегчи мой путь…

На миг в женоподобном облике Диониса проступил ребенок. Пухлый мальчишка снизу вверх глядел на героя. Уверенность, что герой не откажет в просьбе — будь это просьба достать звезду с неба! — гордость за старшего брата, могучего и отважного… Взгляд кружил голову сильнее вина. Я не могу, думал Персей, гоня хмель. Не имею права. Клятва за клятву. Олимп клялся не вмешиваться в мою жизнь. Я клялся сохранить в тайне правду о моем походе. Если я солгу, завтра солжет Олимп. Серп Крона не выстоит против отцовского перуна. Он лазутчик, этот красавчик. Его послали испытать мою стойкость.

— Уходи. Мне нечего сказать тебе.

— Жаль. Что ж, однажды я вернусь. Посмотрим, как тогда брат встретит брата.

— Ты грозишь мне?

— Мне ли, бродяге, грозить Убийце Горгоны?

Забыв вернуть венок Аполлону, Дионис шагнул к выходу. Когда он уже стоял на пороге, Персей не выдержал. В конце концов, Убийце Горгоны было далеко до зрелых лет. И странный хмель все еще бродил в его крови.

— Погоди! Ты сказал, что тебя вооружили… Чем?

Дионис рассмеялся:

— Рядом со мной сходят с ума. Что, хорош меч?
* * *
Носились птицы над стадионом. Топорщились розовые перья облаков. Таяли тени на трибунах, утрачивая память. Не смущаясь, как маленький, внук прижался к деду. Дед был твердый и горячий. Мальчик не понял и половины того, что рассказал ему взрослый. Взрослый не рассказал и трети того, что произошло на самом деле. Но оба молчали, смотрели в небо, и камни, брошенные судьбой, пролетали мимо цели.

— Он свел тебя с ума, — наконец сказал Амфитрион. — И ты промахнулся. Ты убил диском своего дедушку. Да, Косматый — враг.

Персей обнял внука за плечи:

— Не думаю, что он хотел лишить меня рассудка. Он делает это так же, как я бью — не размышляя. Рядом со мной опасно находиться. Рядом с Косматым — опаснее. Друг ты ему или враг — разницы нет. Мы оба родились такими.

— Тебя боялись на Серифе?

Убийца Горгоны ответил не сразу. Он подставил лицо солнцу, вспоминая детство, проведенное на острове Сериф. Море, скалы, рыбья требуха. Нищета. Беззащитный ублюдок, выброшенный волнами на берег. Законная добыча всех серифских мальчишек. Драки без конца. Позднее, когда мать сошлась с правителем острова — мишень для стрел ревности и зависти. Снова драки. Это длилось недолго — до тех пор, пока он не начал убивать.

— Да. Они были счастливы, когда я ушел на запад.

— Наверное, многие были счастливы, когда Косматый ушел на восток…

— Не знаю. Я не был счастлив. Когда я понял, кто явился причиной моего предательского опьянения… Я чуть не бросился в погоню. Меня удержала лишь необходимость очиститься. Убийство родича — тяжкая ноша. Меня очистил в Тиринфе мой дядя Мегапент. Догонять Косматого было уже поздно.

Мальчик кивнул, думая о своем.

— Не бойся, дедушка, — сказал он. — Я никогда тебя не убью!

— Ты и не сможешь, — ласково ответил Персей.

И вновь стал прежним — бронзовым.

— Ты возвращаешься домой, в Тиринф. Сегодня или завтра — я еще не решил. Тебе выделят охрану. Эхион и Тритон останутся со мной. Кефал — тоже.

— А состязания?!

— Состязания отменяются. По меньшей мере, откладываются. В Аргосе беда. Ты знаешь о здешних вакханалиях? Когда прибудут мои Горгоны, я пойду в горы. Ничего, не горюй. На твой век хватит состязаний.

Мальчик не слышал. Обида высекла из глаз слезы. «Я убью тебя! — читалось на лице Амфитриона. — Ты, бесчувственный, злой старик… Предатель! Я убью тебя!»

«Ты не сможешь», — без слов отвечал Персей.
<br />8<br />
В храме Пеона царил привычный сумрак. Сюда мало кто приходил. Даже жрец, глухой старик, прибирал в храме через два дня на третий. Аргосцы не доверяли богу-врачевателю у себя дома. Иное дело съездить на Кос или в Эпидавр! Там тебе и крытые галереи для снов, ниспосланных божеством, и мастера-толкователи, и священные змеи в гадючнике из черно-белого мрамора; прогулки в сосновой роще, статуя из золота и слоновой кости… А у нас? Убогая халабуда, да идол кипарисовый. Вон, уши древоточцы сгрызли — стыдоба!

Нет, дома не вылечишься. Дома даже не помрешь как следует.

— Не обижайся на них, — сказал Меламп статуе. — Они как дети. Для них за морем все снадобья — медовые. Когда Зевс дал им здоровье, оно показалось им тяжелым. Они навьючили его на осла. Стоит ли удивляться, что глупый осел отдал их здоровье змее?

Статуя нахмурила брови — странная игра теней.

— Если бы ты бил их посохом, они бы любили тебя от всего сердца. Вон, Аполлон разит их мором, а какой они ему храм отгрохали? Лучший храм Аргоса! И назвали верно — в честь Аполлона Волчьего…

— Я тебя недооценивал, — сказали от дверей. — Ты умный человек.

— Я умный, — согласился Меламп. — Радуйся, ванакт. Я ждал тебя.

— Здесь?

— А где еще? Если ты захочешь побеседовать со мной с глазу на глаз, ты не станешь звать меня во дворец. Ты придешь сюда, в тишину и забвение. Опять же, намек — как врач легко умертвит больного, оставшись безнаказанным…

— Так и правитель легко накажет врача, если тот забудет свое место. Верно?

— Не забывай, я прорицатель. Я вижу скрытое.

— Тогда, — Анаксагор встал за спиной Мелампа, скрестил руки на груди, — ты знаешь, о чем я тебя спрошу. Что ты ответишь?

— Да, да и нет.

— Я люблю шутки. И не люблю шутников.

— Какие шутки, ванакт? Ты задашь мне три вопроса. Ответы будут: да, да и нет.

Не оборачиваясь, Меламп жестом указал Анаксагору на мраморное ложе. Тот присел, не чинясь. Меламп же примостился на краю постамента, рядом с посохом Пеона — сучковатым, похожим на обычную дубину. Посох обвивал змей — мощный, головой касающийся руки бога.

В пасти змей держал шишку сосны.

— Начнем с начала, — сказал Анаксагор. — Мне донесли, ты год просидел под замком у басилея Филака. За что он посадил тебя в темницу?

— Я добывал жену моему брату.

— А я слышал, что за воровство.

— Можно сказать и так, — согласился Меламп.

В бороде целителя путалась улыбка — змейка в траве.

— Должно быть, это хорошо — любить своего брата. Меня боги обошли этой милостью. За что ты любишь брата? Он полезен? Послушен?
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   30

Похожие:

Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconV 5 – Текст предоставлен издательством «Эксмо» – (MCat78)
Марина и Сергей Дяченко e00dfc87-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Генри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Алюмен. Книга первая. Механизм...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Механизм пространства
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Механизм жизни
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconАндрей Геннадьевич Лазарчук ef249c20-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7...
АндрейГеннадьевичЛазарчукef249c20-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7МихаилГлебовичУспенскийef2472dd-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Посмотри...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconКнига публикуется в новом переводе
НиколайКараев7db03ea8-cbd0-102a-94d5-07de47c81719МаксимНемцовf8974024-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7ВикторПетровичГолышевead68de2-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АнастасияГрызунова01d1c942-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconEe591f74-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Джеймс Фенимор Купер ee591f74-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Следопыт, или На берегах Онтарио
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГабриэль Гарсия Маркес f66cf83c-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
ГабриэльГарсияМаркесf66cf83c-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Полковнику никто не пишет
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconCfaef948-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Ричард Бах cfaef948-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Чайка по имени Джонатан Ливингстон
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconРэй Дуглас Брэдбери d386609a-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Лед и пламя ru
РэйДугласБрэдбериd386609a-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Лед и пламя ru NewEuro Faiber
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница