Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7


НазваниеFa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
страница17/30
Дата публикации21.07.2013
Размер2.85 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   30

Подошел Тритон, вздохнул:

— Болит, да? Сильно?

Тирренца тоже хотели перевязать, но он не дал. Вместо этого сел у ручья и стал промывать раны водой. Зачерпывал ладонями и лил, да еще жаловался, что пресная. Вот солененькую бы… Сейчас — гляди! — уже ходит. Хромает, и все.

— Когда сижу — ничего. А встанешь…

— Я тебя понесу. Я сильный. А ты легкий.

— Ты ж сам…

— Ерунда! Мы — морские. Завтра бегать буду.

— Если тебе не трудно…

— Да ну! — Тритон просиял. — Как мы ее?! А?

— Голыми руками! Львицу!

— Ага!

В пещере мяукали львята. Звали мать. Жалко их, подумал мальчик. Пропадут. Раздухарившись, аргивяне хотели убить детенышей, но те забились в глубь пещеры, в кромешную темноту, и никто из загонщиков туда лезть не рискнул. Все равно без львицы долго не протянут…

Дедушку надо спасать, напомнил себе Амфитрион.

— Идем?

Тритон воспринял его слова, как руководство к действию. Присел раскорякой, давая взобраться к себе на закорки.

— Этот ваш приказал… — заикнулся кто-то из аргивян.

— «Этого нашего» зовут Эхион, — перебил Кефал. — Мало ли, что его задержало? А кроме него, никто не знает, что мы здесь. Вы тут до осени сидеть собрались?

Поднялся галдеж. Мнения разделились; спор грозил затянуться.

— Мы идем. А вы как хотите. Дождетесь, из пещеры Тифон вылезет…

Загонщики шустро потянулись следом.

Отряд вел Кефал. Может, он и любил прихвастнуть, но следопытом был хорошим. Время от времени он указывал Амфитриону: вот, здесь шел спарт. Мальчик кивал, Тритон бурно восторгался. Ему искусство Кефала казалось чудом. Наверное, потому, что в море следов нет. Когда взбирались по склону, Тритон оступился. Перед глазами крутнулось небо, кусты, осыпь… В пострадавшей ноге что-то щелкнуло. Вспышка боли — и… Амфитрион с осторожностью поднялся. Лодыжка ныла по-прежнему, но шило исчезло.

— Ты как? — испугался Кефал.

— Нога…

— Сломал?!

— Кажется, я теперь идти могу.

— Герой нашелся! Пусть он тебя дальше несет.

— Да я сам…

— Я понесу! — виноватый Тритон чуть не плакал. — Я больше не упаду…

Этих не переупрямишь, понял мальчик, взбираясь на тирренца. Но когда Кефал, углубившись в мокрый подлесок, вдруг замер и вскинул руку, Амфитрион сполз с Тритоновой спины. Отобрал у тирренца свой дротик, встал рядом. Загонщики толпились позади, бормоча молитвы.

— Не стойте столбами. Идите сюда…

Это был голос дедушки!

Спеша к деду, мальчик не заметил, что осторожный Кефал отстал.

— Дедушка! — шепот внука обжег ухо Персея. — Тебя отравить хотят!

— Знаю, — кивнул Персей, мрачный как ночь.

— Меламп с ванактом! Это заговор! Мы с Кефалом сбежали…

— Вижу.

У мальчика отлегло от сердца. Привычная дедова краткость значила, что бегство из Аргоса было не напрасным. Откуда дед знает? Ну конечно, Эхион рассказал! Где спарт? Мальчик огляделся. И увидел грот, до половины заваленный камнями. На траве темнели бурые пятна. Меж камнями торчала грязная ступня; к ней прилипла метелка розмарина.

— Вакханки?! — выдохнул Кефал. — Это вакханки их?

— Да, — кивнул Персей.

Словно ворон каркнул. Лицо — мрамор. Пламя из-под бровей. Ярость Зевсовой молнии. Впору бежать, не чуя под собой ног. Руки Убийца Горгоны сцепил за спиной — намертво. Боялся, что руки не выдержат. Начнут мстить, не разбирая правых и виноватых.

— Они все погибли?

— Все. Я опоздал.

Персей по обыкновению смотрел не в глаза Кефалу, а выше и правее. Юноше до озноба, до судорог в мышцах хотелось оглянуться. Казалось, там, за плечом, притаился неведомый враг.

— Эхион?

— Да. Они в гроте.

— Папаша?

Тритон протопал к гроту. Раз за разом младший тирренец повторял: «Папаша?» — будто надеялся, что кормчий откликнется. В его голосе слышался мяв львят, забившихся в самый темный угол пещеры. Не дождавшись ответа, Тритон заглянул внутрь. Долго стоял; молчал, горбился. Потом отыскал поблизости здоровенный обломок базальта, крякнув, поднял — и потащил к гробнице, где лежал его неудачливый папаша.

Аргивяне кинулись помогать.

Мальчик смотрел, не вмешиваясь. Сегодня он близко сошелся с Керами, дочерьми Ночи и Мрака — богинями насильственной смерти. Нет, Амфитрион видел, как режут свиней и овец, как потрошат еще живую рыбу… Ребенка, убитого Киниской? Нет, толком не видел. Не разглядел из-за ворот. Между рыбьей требухой и босой ступней, торчащей из грота, лежала пропасть. Ее одолевают одним прыжком, или расшибаются вдребезги. Плоть от плоти многих воинственных предков, мальчик не боялся. Его отец, хромой Алкей, никого не убивал. Но оба деда, Персей и Пелопс, ходили по колено в крови. Прадеды, Зевс и Тантал, не гнушались убийством близких родичей. Да что там — прадедушка Зевс треснул прадедушку Тантала молнией, еще и гору взгромоздил на покойника…

— О чем думаешь? — спросил дед.

— Я убью Косматого, — ответил внук.

— Нет.

— Скажешь, мне рано? Когда ты убил первого?

— В твоем возрасте. Но я — не ты.

— Ты — сын Златого Дождя, а я — сын хромого Алкея?

— Косматого убью я. Ищи себе другие жертвы, львенок.

Кефал тоже помогал. Но, отыскивая подходящие камни, он многое примечал. Пятна крови, изломы веток, проплешины на траве. Следы от тел — там, где Персей волок мертвецов к гроту. Но след, ведущий на прогалину, был лишь один. След загонщиков, которых здесь настигла смерть. Не могли же вакханки упасть с неба, подобно гарпиям? А потом улететь? Или он, Кефал, стал слеп к охотничьей правде?

Сердце подсказывало юноше: ответа лучше не знать.

Когда последний камень лег на свое место, издалека, искаженный эхом, долетел шум. Вопли, треск колотушек; грохот и звон тимпанов. Мгновение Персей прислушивался.

— Туда.

Он махнул рукой, указывая направление.

— За мной.
<br /><span class="butback" onclick="goback(1846061)">^</span> <span class="submenu-table" id="1846061">ПАРАБАСА. Я БУДУ ТВОИМ КЛЫКОМ</span><br /><br /><emphasis>(три года назад)</emphasis> <br />
— Как тебя зовут?

— Эхион.

— Эхион, сын?..

— Просто Эхион. Я — спарт.

Персей без стеснения разглядывал гостя. Так выбирают оружие — проверяя заточку, взвешивая на руке. Шел дождь, струи хлестали бритую наголо макушку Персея. Накинуть хламиду или покрыть голову шляпой он и не подумал. Оба мужчины стояли на галерее тиринфской стены — мокрые до нитки, словно это что-то значило.

Вдали колыхался залив — сизый, холодный.

— Откуда ты?

— Из Фив.

— Зачем пришел ко мне?

— Драться с Косматым. Не притворяйся, будто не знаешь, кто я.

— Ты не боишься дерзить мне?

— А что ты мне сделаешь? Ударишь мечом? Сбросишь вниз?

— Тебе не страшно умереть?

— Я уже умирал — дважды.

— Первый раз — это когда Кадм убил дракона?

— Да.

— А второй раз?

— Когда моя жена убила нашего сына. Однажды клык стал человеком. Теперь человек вновь стал клыком. Я готов грызть. Но я не готов подбирать слова, угождая тебе.

Эхион шагнул ближе:

— Зачем ты бреешь голову, Персей? Вызов общепринятому, да?

— Я рано облысел. Эти кустики за ушами… Так лучше.

— А я думал — вызов.

— Это потому, что ты клык. Я удивлен, что у тебя вообще растут волосы.

Налетел ветер с моря. Дождь шарахнулся прочь, запрыгал по ступеням лестницы, ведущей к роднику. Самые робкие из капель забились в трещины циклопических камней цитадели. Они собирались жить вечно — до первых лучей солнца.

— Ты знаешь, что басилей Кадм сбежал из Фив? — спросил спарт.

— Давно?

— Не очень. Едва Косматый со своими бешеными девками высадился на Истме[67]… Представляешь? — хохот Эхиона был подобен хрипу умирающего. — Кадм Убийца Дракона! Кадм, внук Посейдона! И бежит, как трусливая старуха! Внук возвращается из странствий, а дед удирает, поджав хвост… Тебе не смешно?

— Нет, — Персей подставил дождю лицо. — Мой дед тоже сбежал из Аргоса, когда я вернулся. Во всяком случае, объявил, что бежит. Ты уверен, что Кадм не прячется где-то в Фивах?

— Уверен. Его с женой видели у эхеллейцев. Полагаешь, Косматый тоже убил бы любимого деда? Насчет этого никаких пророчеств не было. Хотя, после той травли, что Кадм устроил своей беременной дочери…

Спарт осекся.

— Извини, — помолчав, сказал он. — Я предупреждал, что не умею подбирать слова.

Сын Зевса пожал плечами:

— Если я захочу убить тебя, это произойдет не из-за лишнего слова.

— Сумеешь?

Выше Персея на голову, шире в плечах, созданный разрушать, рожденный из борозды с копьем в руках — Эхион Безотцовщина оглядел собеседника, как раньше Персей разглядывал его самого, и честно признал:

— О да, Истребитель. Конечно, сумеешь.

— Я был на Истме, — вода текла по лицу Персея, превращая его в зыбкую маску, — когда там высадился Косматый. Я сбросил его менад в море. Они умирали, смеясь. Дрянное дело — резать смеющихся женщин. Я и не знал, насколько дрянное… Ничего, привык. Это еще один мой счет Косматому. А теперь скажи, что я начал свой путь с отрезанной женской головы, и я прикончу тебя.

— С ним были амазонки? — спросил Эхион.

— Были, но мало. В основном, Косматого ждали на берегу. Аргивянки, коринфянки… Даже афинянки. Его безумное войско. Ветеранов легче убивать, чем их. Для них нет боли, нет страха… Эвоэ, Вакх! — и рвут тебя на части. Я надеялся, что найду его. Нет, он ушел. Теперь его войско — матери и сестры в любом городе. Думаешь, я прощу ему такую войну?

— А ты способен прощать?

— Не знаю. Не пробовал.

— Может, ты знаешь, куда ходил Косматый?

«Завтра я ухожу на восток, брат мой, — вспомнил Персей слова Косматого, произнесенные тогда, когда Косматый был похож на девушку, а не на дикого лесоруба. — Ты принес голову Медузы, я иду за головой Реи, Матери Богов…»

— Не больше твоего, спарт. Слухи, сплетни.

— Это не сплетни. Это песня безумного рапсода. Он был везде, и всюду побеждал. Орды менад с тирсами. Полчища фаросских амазонок. Буйные оравы сатиров. За южными морями, в дельте Нейлоса, он дал бой местным титанам. В Сирии содрал кожу с ванакта Дамаска[68]. За краем Ойкумены он играл на свирели, и толпы юных пастушек плясали для него. Мосты из плюща и лозы, пантера под седлом. Кровавое поле на Самосе, где он истребил восставших против него амазонок. Покоритель стран, основатель городов… Слоны, наконец! Представляешь? — он вел на нас слонов…

— На Истме слонов не было.

— Ясное дело! Слоны передохли по пути…

— Разумно, — согласился Персей. — И ничего нельзя проверить. Слоны сдохли. Амазонки погибли. Мосты смыло в сезон дождей. Страны и города — в несусветной дали. Титаны из дельты Нейлоса? Эти тоже не станут свидетельствовать. Косматый — достойный брат Аты[69]. Лжет и не краснеет.

— Лжет? О нет, он просто готовит себе прошлое…

Оба мужчины повернулись к лестнице. На верхней ступеньке стояла жена Персея — Андромеда. Высокая, стройная, она несла бремя возраста легко и с достоинством. Ее шагов никто не услышал, словно Андромеда пролилась на стену вместе с дождем. Спарта удивило, что женщина вмешивается в разговор. Но в присутствии мужа он не рискнул выказывать свое недовольство.

— Готовить можно будущее, — возразил Эхион. — Прошлое неизменно.

— Не для богов. Когда бог становится богом, в этот день рождается его прошлое. Что бы ни было на самом деле, это уже не имеет значения. Когда бог умирает, его прошлое рождается во второй раз.

— Богами не становятся. Богами рождаются!

Женские бредни раздражали спарта. Присутствие Андромеды пробуждало в Эхионе незнакомое чувство. Скорее всего, это был страх.

— Скажи еще, что боги не умирают, — смех Андромеды напоминал шелест чешуи по камню. — Я редко смеюсь, хтоний. Скажи, доставь мне удовольствие.

Она ждала. Спарт молчал.

— Косматый мудрее тебя, — жена Персея встала у края галереи, глядя на залив. — Ты воин, а он метит в боги. Ты знаешь тайны битвы, он — тайны хаоса. Опьянение не различает богов и людей, титанов и зверей. Такова мудрость безумия. Однажды он сам станет божеством, и ложь сольется с правдой теснее двух любовников на ложе. Амазонки, походы, подвиги; города и слоны… Думаешь, это будет фундамент из пуха? Нет, такая основа прочнее гранита. Кому какое дело, что за ларь выбросило на берег в Брасиях? Бога-младенца зашил в бедро Зевс, и никак иначе…

— Ты говорила про смерть, — хмуро бросил спарт. — Значит ли это, что когда Косматый умрет…

Андромеда повернулась к нему:

— Как по твоему, хтоний, в какой миг умерла Медуза Горгона?

— В миг удара мечом, — без колебаний ответил Эхион. — Уверен, твоему супругу не понадобился второй удар.

— Все же ты воин. Ответ воина — быстрей молнии. В отношении моего супруга ты прав. Ему не приходится бить дважды. Что же до Медузы… Она умерла тогда, когда Персей отдал Афине ее голову.

Видя недоумение спарта, Андромеда снизошла до объяснений:

— Когда все узнали, что Медуза мертва. Что голова чудовища — на щите богини. Что смертоносный взгляд погас навеки. Все узнали, и Медуза умерла.

— Не понимаю, — признался Эхион.

— И не надо. Если бы ты понял, мой супруг убил бы тебя.

Персей обнял жену за плечи.

— Перестань, — с лаской, невозможной для сурового сына Зевса, сказал он. — Я помню, сегодня годовщина. Это не повод играть с гостем.

Вздохнув, Андромеда тесно прижалась к мужу.

— Я буду твоим клыком, — Эхион повернулся, чтобы уйти. — Загадки твоей жены пусть разгадывают другие. Я клык, а не зуб мудрости.

Стук дождя по камню был ему ответом.
<br />6<br />
…лавина катилась по склону.

Удивительная, невозможная лавина — она шла снизу вверх, и замирали тучи над Немеей, ероша в изумлении кудлатые шевелюры. Дрожали скалы под ногами. В страхе шарахалось прочь зверьё, спеша убраться с пути. Мнилось: никто не осмелится встать на пути у Персея Горгофона — ни зверь, ни человек, ни древний титан.

Сметет — не заметит!

Осмелились сами горы. Рыжая стена сосен — вражеский строй — перегородила путь. Ближние воины бросались наперерез, задние смыкали ряды. Мальчик был уверен: столкновения не избежать! Но всякий раз ствол впритирку проносился мимо, а они мчались дальше. Еще эта высота… Казалось, на ногах дедушки — крылатые сандалии, в которых он сражался с Горгоной. Когда дед прыгал через камни и поваленные стволы, у внука захватывало дух от сладкого ужаса.

Куда там колеснице!

Раньше Персей не носил внука на плечах. Амфитрион и в горячечном бреду не мог себе представить, что такое случится на одиннадцатом году его жизни. Но дед лишь раз оглянулся, увидел, как отчаянно шкандыбает мальчик, пытаясь держаться вровень с аргивянами, как мучится обессилевший Тритон, хрипя: «Я! Я понесу…» Мигом позже Амфитрион взлетел в воздух и оседлал ураган. Поднажал и Тритон. Тирренец бежал последним, но — чудо! — не отставал.

— Хаа-ай, гроза над морем…

Расступились сосны, признав свое поражение. Покорствуя, легли под ноги седые волны ковыля. Жесткими гребнями взвихрились кустики полыни.

— Хаа-ай, Тифон стоглавый…

Говорят, фракийцы не запрягают лошадей в колесницы. Говорят, они ездят верхом. Ха! Уж точно фракийцы никогда не ездили на дедушках. Мальчику чудилось, что он скачет на крылатом Пегасе, сыне Медузы и Посейдона-Жеребца. Ревновал ветер, завидовали облака; вихрем неслись навстречу звонкие тимпаны — ближе, ближе, совсем рядом!

— Хаа-ай, перуны с неба, Громовержец брови хмурит…

На кручу Амфитрион вскарабкался сам. Вскарабкался? — взлетел, словно и не слезал с дедовой спины! Что-то подгоняло его, заставляло спешить, не позволяя ни на миг прервать движение. Заполошный стук сердца вытеснял на задворки сознания назойливую бродяжку-память: пятна крови на траве, пятка мертвеца меж камнями, Тритон, замерший у грота…
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   30

Похожие:

Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconV 5 – Текст предоставлен издательством «Эксмо» – (MCat78)
Марина и Сергей Дяченко e00dfc87-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Генри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Алюмен. Книга первая. Механизм...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Механизм пространства
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Механизм жизни
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconАндрей Геннадьевич Лазарчук ef249c20-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7...
АндрейГеннадьевичЛазарчукef249c20-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7МихаилГлебовичУспенскийef2472dd-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Посмотри...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconКнига публикуется в новом переводе
НиколайКараев7db03ea8-cbd0-102a-94d5-07de47c81719МаксимНемцовf8974024-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7ВикторПетровичГолышевead68de2-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АнастасияГрызунова01d1c942-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconEe591f74-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Джеймс Фенимор Купер ee591f74-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Следопыт, или На берегах Онтарио
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГабриэль Гарсия Маркес f66cf83c-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
ГабриэльГарсияМаркесf66cf83c-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Полковнику никто не пишет
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconCfaef948-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Ричард Бах cfaef948-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Чайка по имени Джонатан Ливингстон
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconРэй Дуглас Брэдбери d386609a-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Лед и пламя ru
РэйДугласБрэдбериd386609a-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Лед и пламя ru NewEuro Faiber
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница