Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7


НазваниеFa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
страница19/30
Дата публикации21.07.2013
Размер2.85 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   30

«Это не люди. Это даже не рисунок на керамике. Это пляска теней. Обитатели Аида, хлебнув жертвенной крови и обретя подобие жизни, спешат насладиться кратким мигом бытия — пока вновь не канули во мрак беспамятства…»

Чьи это были мысли — внука? деда?!

Что это было: предмет или образ?

Круг танцующих распался. Порыв ветра растрепал пламя факелов. Тени заметались по поляне, не позволяя уследить за тем, что творилось. Ожили кусты, деревья и скалы — ветер, куражась, играл огнями и тенями. Смолкли тимпаны и дудка, хотя звук их чудился повсюду. Паутина ветвей-призраков качалась над источником, скользила по земле — в ней, в хищной паутине, сплелись, выгибаясь от страсти, нагие тела. Сторукое, стоногое, многоглавое существо по имени Оргия рыдало от любви к себе. Блеск пота и масла — эвоэ! — женщины превращались в мужчин, мужчины в женщин — эван эвоэ! — в пантер, быков, ястребов; хохот становился ревом, рев — стоном, стон — песней.

Символ — плотью; плоть — символом.

Торжество плоти над рассудком, свободы над правилами. Совокуплявшимся, как зверям — как богам! — было все равно, кто чей отец и мать, сын и дочь, сестра и брат. Агриония — побуждение к дикости. Фаллагогия — фаллическая процессия. Вакханалия, дионисия… И все же: соитие взамен убийства, вино — вместо крови. Разлив Хаоса на глазах обретал русло.

— Сейчас, — шепот Мелампа был едва слышен. — Еще немного…

Тела двигались все быстрее. Острый, как лезвие ножа, будоражащий запах накрыл Сикион, мешаясь с винным духом, испарениями сырой земли и факельной гарью. Скалились рты, исходя пеной и хрипом. Белки закатившихся глаз были подобны бельмам слепцов. Аргивян сотрясали конвульсии…

— Пора.

Меламп скользнул вниз, растворившись во мраке — тень среди теней. Дюжина ударов сердца, и фессалиец возник у источника. Стих ветер, факелы вспыхнули ярче. Стало ясно: источники света образуют сходящуюся спираль. Меламп простер руки к вакханкам. От плечей до кончиков пальцев пробежала тошнотворная волна.

— Дедушка! — мальчика чуть не вывернуло. — Смотри!

— Молчи! Вижу.

Ног у Мелампа не было. Человеческий торс фессалийца ниже ягодиц переходил в змеиный, лоснящийся аспидной чешуёй хвост. Конец хвоста исчезал в земле, словно корень невиданного дерева. Свистящий шепот Мелампа бритвой вспорол пространство оргии. Здесь, в тени утеса, он был едва слышен, как если бы у мальчика вдруг заложило уши. В ответ на шеях и головах вакханок зашевелились змеи — живые, полудохлые, безнадежно мертвые, они пришли в движение. Ни уж, ни гадюка не душат жертвы. Но сейчас, повинуясь воле фессалийца, змеи с готовностью изменили своим привычкам. Юноши-оргиасты, покинув женщин, спешили к Мелампу, ожидая приказаний. На лицах аргивянок вакхический экстаз сменился животным ужасом. Змеи стягивали кольца все туже, и силы менад, рвущих в клочья зверей и детей, не хватало, чтобы разорвать смертельные объятия.

Одна из женщин, шатаясь, поднялась на ноги. Вцепилась в живую удавку. На руках набухли жилы, лицо налилось синевой удушья. Вакханка боролась из последних сил. Шаг, другой — шум Асопа стал ближе. Женщина ускорила шаги, побежала, спотыкаясь, падая и вновь поднимаясь на ноги. Остальные устремились за ней. Вода притягивала вакханок; в ней они видели спасение от взбесившихся змей. Раздался громкий всплеск. Еще один. И еще. «Пять… семь… девять… — считал про себя мальчик. — Двенадцать…»

— Вытаскивайте их! — закричал Меламп. — Быстрее!

Юноши кинулись к реке: и загонщики, и оргиасты.

Горгоны не двинулись с места.
<br />8<br />
Хмурое утро вставало над Страной Огурцов. По уступам исполинской лестницы текли пряди седого тумана. Забирались под одежду, трогали тело зябкими пальцами. Амфитрион чихнул — звук вышел глухим, увязнув в белесой мгле — и проснулся. Хитон отсырел, шерстяной плащ пропитался влагой — хоть выжимай. Шмыгнув носом, мальчик с трудом выпростался из плаща, как Зевс из хватки Тифона-Стоглавца — и, стуча зубами, запрыгал по камням в надежде согреться.

Сейчас бы солнышко…

Он взглянул на восток, но там, скрытая туманом, громоздилась туша горного кряжа. Небо нависало над головой, притворяясь крышкой котла. И туман — пар над похлебкой. В котле хотя бы тепло… Вспомнилась история дедушки Пелопса, которого сварили на обед богам. Сколько дедушке Пелопсу было лет? Мой ровесник, вздрогнул мальчик. Нет уж, мы лучше побегаем… В памяти смутно проступило вчерашнее: тени до небес, руки титанов рвут на части ребенка-ягненка, снова — котел на огне, будь он проклят… Нет же, это ему привиделось! А остальное? Оргия; змеи-удавки, плеск реки… Что случилось дальше, он не помнил. Наверное, не выдержал, заснул. Вот и ломай теперь голову: где правда, а где игра воображения? Угольки ночных событий еще рдели, но уже подернулись сизым пеплом. Зато утренняя сырость была настоящая, никаких сомнений!

Амфитрион передернул плечами. Если Гелиос заспался, надо хоть костер развести!

Он оказался не первым, кого посетила подобная мысль. Трое аргивян и Тритон колдовали над кучкой веточек, травы и мха. Искры летели с кремней, Тритон дул так, что Борей обзавидовался бы, но огонь гас, едва вспыхнув. Так и аргивяне — уподобясь огню, они время от времени замирали живыми статуями. Костер терял для юношей всякую ценность. Лица делались отрешенными, на них проступал отпечаток… Сопричастности? Ощущения, что вчера оргиасты прикоснулись не к бесстыдству и дикости, а к тайне? Вышли за пределы, от века положенные людям? Мальчику не хватало слов, чтобы выразить свои мысли. Из него растили воина, а здесь нужен был жрец — или аэд.

— Еще! — рявкал Тритон. — Дым пошел! Еще давай!

Юноши вздрагивали и вновь брались за дело.

Лагерь просыпался. В тумане бродила неприкаянная молодежь Аргоса. Казалось, спросонья они не могут сообразить: где мы? кто мы? Что здесь делаем?! Горгоны, напротив, были заняты делом: собирали вещи, доставали еду. Живот мальчика свело отчаянным спазмом. Вчера у него маковой росинки во рту не было. Отыскав свою чудом уцелевшую сумку, Амфитрион запустил руку внутрь. Лепешка размокла, остатки сыра раскрошились… Амброзия! Нектар! Пища богов! Чувствуя себя бессмертным и вечно молодым, он с сожалением отправил в рот последние крошки.

В этот момент туман расступился, пропуская двоих…

Троих.

Горгоны несли женщину. Руки вакханки волочились по земле. С шеи свисала дохлая гадюка. Лицо — воск с просинью; на глазу сидит муха, сучит лапками… К горлу подкатил комок. Съеденное запросилось наружу. Сам не зная зачем, Амфитрион увязался за Горгонами. Шестеро, вскоре увидел он. Шесть мертвых женщин, вместе с той, что принесли сейчас. Их аккуратно уложили в ряд — тех, кто не выдержал гона, кого не успели вовремя извлечь из черных вод Асопа…

В стороне, под вековым платаном, сидел Персей. Кусок отслоившейся коры упал ему на колени. Пальцы Персея играли с корой, превращая ее в труху. Мальчику представилось: дедушка всю ночь не сомкнул глаз. Сторожил покой спящих. Сын Зевса не знает усталости, он может вообще не спать. В отличие от сына хромого Алкея. В отличие от сыновей всех на свете отцов, каких ни возьми.

Мальчик не догадывался, насколько он близок к истине.

— Дедушка!

Персей остался неподвижен. Лишь пальцы терзали кору.

— Дедушка, они что… Все, да?

С замиранием сердца Амфитрион кивнул в сторону трупов.

— Нет, — дрогнули губы Убийцы Горгоны. — Он обещал треть.

— Что?

— Он обещал треть. Он сдержал слово.

— Я не понимаю тебя!

— Живых больше. Две трети живых. Там, на берегу…

— Под охраной?

— Разум вернулся к ним. Охрана не нужна.

— Так значит, у нас получилось?!

— Да, — ответили из-за платана.

Мальчик дождался, пока говоривший выйдет из-за дерева — и чуть не закричал. В первый миг он не узнал Мелампа. Восставший мертвец, неизлечимо больной — чтобы не упасть, фессалиец схватился за ствол. В лице — ни кровинки, мутный взгляд блуждает, как погорелец вокруг пепелища; спутанные космы блестят сединой — еще вчера ее не было; дрожат руки, ноги вот-вот подкосятся…

Ноги. Обычные, человеческие ноги.

Даже не очень черные — просто смуглые.

— Странное чувство, — задумчиво сказал Персей. — Все время кажется, что меня обманули. С чего бы это? Наверно, к дождю. Зачем ты побежал спасать меня, фессалиец? В одиночку, по крутым тропам, рискуя достаться вакханкам… Помнишь, ты все требовал, чтобы я задал тебе этот вопрос?

— Помню, — прохрипел Меламп.

— Ну вот, спрашиваю. Отвечай.

— Мне велел Косматый.

— Отравить меня?

— Нет. Дать тебе противоядие.

— Как интересно… Ну да, братья должны заботиться друг о друге. Кто, если не брат? Повтори еще раз: что он велел тебе? Боюсь, я расслышал не до конца.

— Он велел, чтобы я спас тебя от моей отравы. Если, конечно, успею.

— А если не успеешь?

— Косматый пообещал, что тогда я буду жалеть об этом всю жизнь. А потом — всю вечность. «Даже на берегах Леты, где нет памяти, — сказал он, — ты не забудешь свою ошибку. Тантал и Сизиф[76] покажутся счастливчиками рядом с тобой…» Я поверил ему.

— Рядом с Косматым сходят с ума, — Персей пересыпал труху из ладони в ладонь. — Враги, друзья, кто угодно. Может быть, ты кинулся спасать меня в порыве безумия? Дать мне отраву — здесь я слышу голос разума. Но бежать по горам с противоядием…

— Безумие? Вряд ли. Я действовал из страха перед Косматым.

— Дедушка! — не выдержал мальчик. — Косматый предупредил Кефала, что тебе грозит опасность! Мы думали, он врет…

Взгляд деда заставил внука прикусить язык. Меламп же, напротив, весь потянулся к мальчику, словно в его словах видел надежду. «Если Косматый любыми способами желал избавить Персея от ложного безумия, — читалось на измученном лице фессалийца, — если он принудил не только меня, но и младшего Персеида бежать на выручку деду…»

— Ты хитер, змей, — голос Персея зазвенел бронзой. — Ты знаешь, когда сказать правду. И о чем следует умолчать. Ванакт Аргоса отомстил мне твоими руками. Косматый твоими же руками спас меня. Но ведь это не первая твоя встреча с Косматым? Я прав?

— Пути змей извилисты, — прошептал Меламп. — Иначе не умеем.

— Да или нет?

— Да.

— Идея вылечить вакханок совместной оргией… Это была его идея?

— Нет. Моя.

— Но прежде чем идти в Аргос…

— Сначала я нашел Косматого. И все рассказал ему.

— Он одобрил?

— Он? — на миг фессалиец стал прежним. — Он был в восторге. И еще…

— Что?

— Я больше не змей.

— Кто же ты?

— Должно быть, человек. Смешно, правда? Не удивлюсь, если завтра выяснится, что я даймон или уроженец Черной Земли. Оргия… Я не предполагал, что она изменит так много. Каждый наш шаг меняет не только «завтра». Он меняет и «вчера». Этот шаг сотряс время до основания. Ты сильнее меня. Косматый хитрее меня. Тебе известно, что он метит в боги?

— Шутишь? Кому, как не мне?

— Так знай, что этого ему мало. Он стремится на Олимп.

— Глупец, — Персей взял новый пласт коры. — Олимпийская Дюжина[77] давно определена. Мой отец нахмурил брови, подтверждая, что тринадцатому не бывать.

Меламп усмехнулся через силу:

— Если ты стал первым на земле, почему бы ему не стать последним на Олимпе?

— Ты, провидец… Ты видишь это?

— Я вижу его упорство. Его ум и безумие. Мне достаточно.

Крышка небесного котла треснула. Из разлома над Сикионом сверкнул венец Гелиоса. Золотые спицы пронзили кружево ветвей и листьев. Клочья тумана, похожие на дым пожарища, кинулись наутек. На юго-западном склоне, со стороны Аркадии, возникли трое людей — солнце слепило глаза, сжигая пришельцев дотла, в уголь. Персей и Меламп умолкли, следя за ними. Тропа вильнула. Свет огладил гостей сбоку, рельефно обозначив лица и фигуры. Если бы Меламп не стоял рядом, опираясь о платан… Мальчик решил бы, что к ним спускается второй предатель-фессалиец. Мигом позже он припомнил: кто-то говорил, что у Мелампа есть брат. На руках брат целителя нес женщину. Следом, спотыкаясь, брели еще две: пеплосы из дорогой, узорчатой ткани превратились в лохмотья, ноги сбиты в кровь, в волосах — сухая трава…

— Радуйтесь! — закричал брат издалека.

— Радуйся и ты, Биант, — вздохнул Меламп.

Приблизясь, Биант огляделся. При виде трупов он помрачнел. Лицо Бианта отражало все чувства, как озеро — нимфу, склонившуюся над водой. Осторожно, словно спящую, он уложил свою ношу бок-о-бок с остальными телами.

— Я нашел ее мертвой, — казалось, Биант оправдывается. — Эти выжили. В пещере прятались. А у вас как?

— Большая часть жива. Сейчас они спят.

— Хвала Дионису!

Мальчик испугался, что дедушка сейчас убьет дурака. Произнести запретное имя, стоя в двух шагах от Убийцы Горгоны… Нет, дед сидел, как прежде. Без стеснения он разглядывал женщин. Те плакали, не понимая, куда попали.

— Лисиппа и Ифианасса, — наконец сказал Персей. — Ванактовы дочки. Эй, Биант! Хочешь жену? Выбирай первым…

Биант не колебался ни мгновения:

— Вот эту! Она на мою старую похожа…

— Ифианасса. А твой брат возьмет Лисиппу. И по городу в придачу…

Персей встал:

— Радуйся, Меламп. Ты получил то, что хотел.
<br /><span class="butback" onclick="goback(1846062)">^</span> <span class="submenu-table" id="1846062">СТАСИМ. ДИСКОБОЛ: БРОСОК ЧЕТВЕРТЫЙ</span><br /><br /><emphasis>(двадцать восемь лет тому назад)</emphasis> <br />
— Это не стены, — сказал Мегапент, сын Пройта. — Это не крепость…

Басилей Тиринфа глядел на собственную цитадель так, как муж, вернувшись домой, глядел бы на незнакомку, занявшую супружеское ложе. Особенно если оставлял дома жену, а встретил богиню.

— Это Олимп! Клянусь молотом Гефеста, Олимп, и все тут!

— Осторожней, — предупредил Персей. — Мой отец ревнив.

— Пусть будет Киллена! Парнас! Гора горой…

Тиринф и раньше был хорошо укреплен. Мегапент, противник перемен, сам не знал, почему он согласился на предложение Персея. Наверное, решил, что Убийца Горгоны шутит. Да и кто принял бы всерьез такую сумасбродную идею? Каменщиков? — не надо. Носильщиков? — не надо. Надсмотрщиков — и тех не надо. От басилея требовался сущий пустяк — велеть горожанам семь ночей кряду сидеть по домам. И чтоб носа наружу не высовывали! Пусть хоть земля треснет, хоть небо упадет… Ну да, еще быки. Триста пятьдесят быков, и шесть овечьих стад. Выгнать за пределы Тиринфа на исходе последнего дня, в лабиринт скал Навплии — и оставить на произвол судьбы.

Судьба распорядилась верно — животные сгинули, как не бывало.

Ясное дело, нашлись любопытные. Невзирая на запрет, сунулись ночью — глянуть, какие-такие строители возводят родине новые стены. Отправились впятером, вернулся один, отныне и до смерти — заика. Дрожа от ужаса, бледней простокваши, покаялся — дескать, из тьмы прилетел камень. Очень большой. Ну да, в-в-в-сех разд-давил. Ага, к-к-к… Кроме н-него. Он-то хромой, отстал — хв-вала б-богам за х-х-х…

За хромоту.

Мегапент поступил умнее. Басилей должен все знать. Что басилею собственный запрет? — хитроумный сын Пройта после заката остался на крыше дворца. Отчего бы не лечь спать на свежем воздухе? Здание венчало тиринфский холм, днем отсюда было видно далеко, до самого залива. С наступлением же тьмы… Дрожа всем телом, Мегапент разглядел, как во мраке движутся огромные тела, похожие на крабов-гигантов. Над исполинами тускло светились рябые луны. Если это были глаза, басилей предпочел бы избежать их внимания. Он ждал грохота, но слышал шорох, скрежет, глухой стук. Едва небо на востоке стало серым, предвещая рассвет — тени отдалились, ушли без остатка в навплийские скалы. Басилей спустился вниз — разбитый бессоницей, с головной болью.

— Гекатонхейры? — спросил он у Персея.

— Хейрогастеры[78], — ответил тот, не чинясь.

И пояснил:
1   ...   15   16   17   18   19   20   21   22   ...   30

Похожие:

Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconV 5 – Текст предоставлен издательством «Эксмо» – (MCat78)
Марина и Сергей Дяченко e00dfc87-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Генри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Алюмен. Книга первая. Механизм...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Механизм пространства
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Механизм жизни
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconАндрей Геннадьевич Лазарчук ef249c20-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7...
АндрейГеннадьевичЛазарчукef249c20-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7МихаилГлебовичУспенскийef2472dd-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Посмотри...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconКнига публикуется в новом переводе
НиколайКараев7db03ea8-cbd0-102a-94d5-07de47c81719МаксимНемцовf8974024-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7ВикторПетровичГолышевead68de2-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АнастасияГрызунова01d1c942-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconEe591f74-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Джеймс Фенимор Купер ee591f74-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Следопыт, или На берегах Онтарио
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГабриэль Гарсия Маркес f66cf83c-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
ГабриэльГарсияМаркесf66cf83c-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Полковнику никто не пишет
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconCfaef948-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Ричард Бах cfaef948-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Чайка по имени Джонатан Ливингстон
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconРэй Дуглас Брэдбери d386609a-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Лед и пламя ru
РэйДугласБрэдбериd386609a-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Лед и пламя ru NewEuro Faiber
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница