Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7


НазваниеFa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
страница20/30
Дата публикации21.07.2013
Размер2.85 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   30

— Циклопы. В скалах есть дромосы — коридоры богов. Если знать, как звать…

— Ты знаешь? — удивился Мегапент.

— Моя жена знает.

Мегапент кивнул с пониманием:

— Эфиопское колдовство?

— Да, — согласился Персей. — Эфиопское.

Жена недавно родила Персею девочку. Роды шли тяжело, младенец — если верить повитухам — едва не отправил роженицу во мглу Аида. Дитя назвали Горгофоной — Убийцей Горгоны — как знал весь Тиринф, в честь отцовского подвига. Молодая мать, к общему изумлению, оправилась быстро, став еще более нелюдимой. Ее и раньше-то побаивались, стараясь не заговаривать без нужды, а теперь, когда семь вечеров кряду она выходила с супругом на циклопическую стройку, оставив за спиной насмерть испуганный город…

— Брюхорукие, — повторил Мегапент. — У них руки из брюха растут, да?

— Они руками брюхо кормят, — разъяснил Персей. — Свое брюхо своими руками. Любой работник — брюхорукий.

И, помолчав, добавил:

— Хотя ты тоже прав.

«Этого человека, — думал Мегапент, любуясь крепостью-чудовищем, — я очистил от скверны пролитой крови. Его я принял, как хозяин дома принимает изгнанника. Дал приют его детям: сыну Алкею и новорожденной дочери. Этот человек — мой родной племянник. Куда ни глянь, он зависит от меня. Почему же в его присутствии я чувствую себя гостем? Должником? Не защитником, а нуждающимся в защите? И главное — о Зевс Гостеприимец! — почему мне это в радость?!»

Сильный, умный, решительный Мегапент, сын Пройта, всю жизнь прожил в тени отца, который был сильней, умней и решительней. Сейчас, когда отец наконец занял вожделенный тронос в Аргосе, сын боялся признаться самому себе, что, получив титул басилея Тиринфа, легко вернулся на привычное место — в тень. С одним различием: новая тень звалась Персеем.

— Я пошлю гонца к отцу, — сказал он. — Пусть приедет. Здесь есть на что посмотреть…

— Он не приедет.

— Думаешь?

— Он не покидает Аргоса.

— А если гонец скажет ему, что стены возвели циклопы?

— Ты слышал, чтобы Пройт хоть раз выехал за пределы города?

— Наверное, ты прав. Отец так долго мечтал об Аргосе… Ему кажется, что стоит слезть с троноса, и кресло сразу же украдут. Он сильно изменился, став ванактом. Когда я приезжаю к нему, мы почти не видимся. У него дела, заботы, все, что угодно, только не я. Нет, я не жалуюсь…

— Моя мать отплыла с Серифа, — сказал Персей.

— Едет к тебе? Хорошее дело. Мы примем ее с почетом.

— Она следует в Аргос.

— Зачем?

— Хочет видеть твоего отца. Все-таки они были любовниками…

«Он так спокойно говорит об этом, — думал Мегапент, изучая лицо собеседника. — Его мать досталась Зевсу после моего отца — надкушенное яблочко! — и это никого не смущает. Ни Зевса, ни сына Зевса. Они уже старики, и мой отец, и Даная… Сколько ей? Под сорок, не меньше. Моя ровесница. Женщины стареют раньше мужчин. Отцу — за пятьдесят. Что они будут делать, встретившись? Предадутся воспоминаниям? Любви?! Я не в силах представить их на одном ложе. Неужели Даная хочет выйти замуж за моего отца?»

— Потрясающие стены, — сказал он. — Я и не мечтал о такой крепости.

— Это моя плата за очищение, — Персей указал на цитадель. — Себе я возведу такую же. А может, лучше. Ты не обидишься?

— Где ты намерен строиться?

— Северней Аргоса есть хорошее место. Я назову город Микенами.

— Хочешь сесть выше меня? Выше моего отца? — пошутил Мегапент.

— Однажды я посажу там сына.

— А где сядешь сам? Отец даст тебе любой город Арголиды.

— Мне нравится в Тиринфе.

— В Тиринфе, дорогой племянник, сижу я.

— Я знаю, — кивнул Персей. — Я не против.
<br /><span class="butback" onclick="goback(1846063)">^</span> <span class="submenu-table" id="1846063">ЭПИСОДИЙ ПЯТЫЙ</span><br />
Суеверный по своим наклонностям — тот же безбожник, только ему не хватает смелости думать о богах то, что он хочет.
Плутарх Херонейский, «О суеверии»
<br />1<br />
Толпу близ Дирасских ворот они увидели издалека. От пестроты одежд рябило в глазах. Словно ребенок-гигант сыпанул горсть самоцветов — а те возьми, да оживи!

— Нас встречают, — заулыбался в бороду Биант.

Улыбка не сходила с его лица всю дорогу. Поход, по мнению Бианта, закончился редкой удачей. Персей жив, и брат жив, и женщины большей частью живы-здоровы. Ифианасса ему очень приглянулась. Персей слово держит: сказал, даст в жены — значит, даст! Отчего ж не радоваться? То, что они с Мелампом скоро станут басилеями, получив по городу, Бианта волновало мало. Ему и так было хорошо. Он даже песню затянул — жаль, никто не подхватил.

— Вряд ли, — усомнился Кефал.

— Кого ж еще? Нас, точно говорю…

— Никто не знал, когда мы вернемся, — пояснил брату Меламп. — Гонца мы не посылали. Что же они, каждый день нас тут встречают? На всякий случай?

Ходьба стоила целителю больших усилий. Прежняя скользящая походка сгинула без возврата. Ноги превратились в дубовые колоды. Казалось, каждую из них надо брать руками и с натугой переставлять. Возвращение стало для Мелампа пыткой. Дышал он, как собака на жаре, только что язык не вывалил. По лицу градом катился пот, мокрый хитон лип к телу. Тень Мелампа падала наискось, вперед и вправо — как у всех. Она была похожа на груз, тянущий хозяина к земле — лечь, ткнуться лицом в черную прохладу и больше не двигаться.

— Праздник? — предположил Кефал.

— С чего вдруг?

— Свадьба?

Толпа ворочалась на перекрестке — там, где дорога, выходя из ворот, разделялась натрое: на Тегею, Мантинею и Сикион. Визжали дудки, грохотали тимпаны, звенели колокольцы. Люди хлопали в ладоши, а в центре сборища крутилось живое колесо. Юноши в накидках из шкур и перьев, зрелые мужчины в нарядных хламидах — взявшись за руки, они вели хоровод. Лица, фигуры сливались воедино — круженье ярких пятен, радуга, сошедшая с небес на землю. Миг, и вокруг первого хоровода завертелся второй: женщины-аргивянки присоединились к танцорам.

— Эвоэ!

— Слава!

— Эвоэ!

— Слава братьям!

— Что здесь происходит?!

Вопрос Персея пропал втуне, поглощен гомоном тысячеглавого чудища. Но кое-кто, оказывается, имел острый слух.

— Хоровод, уважаемые. В честь примирения божественных братьев.

Когда рядом возник старый знакомый — раб-педагогос — мальчик не заметил. Но, как ни странно, обрадовался. Уж этот все знает! А дедушка заставит его говорить покороче. В честь праздника принарядился даже раб. На нем был новый хитон с зеленой каймой по краю — мало у кого из свободных есть такой. В руке педагогоса, спелая не по сезону, качалась тяжелая кисть винограда. Ягоды рдели на солнце драгоценными камнями.

— Каких братьев?

— Божественных. Диониса-Освободителя и Персея-Горгофона, сыновей Зевса-Олимпийца.

Можно было подумать, что Персей-Горгофон не стоит сейчас перед ним, и педагогос обращается к кому-то другому. Амфитриону стало жалко раба. Сейчас дедушка открутит ему голову. Или язык вырвет. Все остальное, кроме запретного имени, прошло мимо ушей мальчика.

— Примирение?

«Неужели дедушка не слышал?! Раб вслух назвал Косматого…»

— Великое примирение! — педагогос любимым жестом воздел палец к небу. — После долгой вражды сыновья Зевса торжественно заключили мир…

— Когда?!

— Два года назад. С тех пор этот день почитается в Аргосе праздником. А Меламп, сын Амифаона, учитель здравого экстаза, учредил для горожан «хоровод мира».

— Меламп?!

Целитель зашелся кашлем. На его лице, обычно невозмутимом, читалось: «Это не я! Я ничего не учреждал!»

— О да, именно он, Меламп Амифаонид! Невежды полагают, что это празднество — веселый танец с последующими возлияниями. Но мудрецы — о, мудрецы знают: сие действо имеет глубокий смысл, скрытый от простаков…

Персей мрачнел с каждым словом раба. Еще чуть-чуть, и Гелиос в страхе удерет за горизонт, боясь угодить под горячую руку. Прячась за спину деда, мальчик сердцем чуял: грядет беда. «Что он мелет?! — душа Амфитриона кипела от возмущения. — Дедушка никогда не пойдет на мировую с Косматым! А он говорит: два года назад. Враль! Клеветник! Почему дедушка не заткнет ему рот?» Мальчику представился родной Тиринф. Валит по улице толпа: пестрая, шумная. Горланит: «Слава Персею! Конец войне!» Вино горячит кровь: «Эвоэ, Вакх! Слава братьям!..»

— …юноши Аргоса, чья молодость и красота символизируют животворящее начало и облик, присущие Дионису. Мужи Аргоса, чья сила и зрелость символизируют несгибаемый дух и доблесть великого Персея. Хоровод, который они ведут совместно, есть символ единения бывших врагов. Второй, женский хоровод символизирует, с одной стороны, материнское плодородие, с другой же — усмиренных братьями вакханок. Мудрецы говорят, что хоровод женщин также посвящен Рее, Матери Богов…

— Хватит, — оборвал его Персей.

И первый двинулся к воротам, в обход толпы. Усталые, в пыли, они шли мимо танцующих: Персей с внуком, Кефал из Фокиды, братья-фессалийцы, Тритон, отряд Горгон, загонщики и оргиасты — многие поддерживали спасенных женщин, ибо те едва держались на ногах…

Рядом, не замечая их, шумел праздник.
<br />2<br />
У ворот тосковал знакомый стражник — мимо него Амфитрион с Кефалом проскочили, выбираясь из города. Стражника тянуло к веселью и дармовому вину. Очень хотелось показать растяпе язык, но рядом был дедушка, и мальчик чинно прошел мимо.

— Герса! Ты жива! Хвала богам!

На ходу мальчик оглянулся. Стражник сжимал в объятиях маленькую женщину — одну из спасенных. Гладил ладонью, загрубевшей от оружия, по растрепанным волосам; плакал, не стесняясь. В глазах у Амфитриона предательски защипало. От пыли, наверное. Он представил, как за миг до этого высунул бы язык, дразня стражника — и чуть не умер от стыда.

— Слава Персею! Слава Мелампу-целителю!

Я герой, подумал мальчик. Я тоже принимал участие. Вот, жену человеку вернули…

— Эвоэ, Дионис!

Радость улетучилась. Амфитрион покосился на деда, но тот словно оглох. Шел с каменным лицом, презирая суету вокруг. Казалось, взгляд Медузы давным-давно настиг Персея, но не убил до конца. Так и живет с тех пор — ходячей статуей. «У него что, ветер в голове, у этого стражника?! — мальчик готов был кинуться в драку с болваном-караульным. — Это мы его жену спасли! А Косматый ее с ума свел! Нашел дело, дурак: врага славить! Может, он просто боится Косматого? Вот и кричит «Эвоэ!», чтобы тот оставил жену в покое…»

Миновав храм Аполлона Дирадиота, Персей повел отряд по Глубокой улице, к рынку — от рыночной площади улица взбиралась на холм, к акрополю. Идем во дворец ванакта, уверился мальчик. Уж его-то дедушка точно убьет! Что Персею какая-то охрана? Да хоть вся армия Аргоса! С нами Горгоны; впрочем, дедушка и сам справится. У эфиопов он один двести человек народу перебил! Эх, жалко, дротик у Сикиона потерялся…

Аргивяне встречали их по-разному. Уступали дорогу, таращились. Детина с багровой физиономией заорал: «Слава!», но крик увял без поддержки. Старики окликали знакомых из числа загонщиков, спеша узнать подробности. Двое-трое зевак пристроились в хвост процессии. А кое-кто рванул прочь, как ужаленный. Небось, ванакту доносить побежал.

Ну и пусть!

Улица вывела к памятным местам. Святилище Пеона — здесь Меламп лечил мальчика от простуды; спуск в Медный Чертог, где Акрисий держал свою дочь Данаю, дедушкину маму… А это еще что? Мальчик даже глаза протер — на всякий случай. Нет, лишний храм никуда не исчез. Стоял, подлец, сверкал мраморной штукатуркой колонн. Да нет же, напомнил себе мальчик. Еще недавно тут торговали войлочными шляпами! Нам педагогос все показывал…

«У меня был жар! Вот и проморгал…»

Внук глянул на деда, и спасительная мысль угасла, как светильник от порыва ветра. Не осталось сомнений: Персей тоже видит храм впервые.

Круглую беленую крышу поддерживали двенадцать гладких столбов. Храм был открытым, без стен. Внутри, по центру, взору открывалась колонна, сплетенная из множества змей. Свиваясь, змеи стремились ввысь. Под крышей, меж их разинутых пастей, покоился медный треножник. У основания колонны блестел алтарь из зеленого мрамора, украшенный резьбой — плющ и лозы винограда. Ко входу вели три низкие ступени. Добрая примета — ступить правой ногой на первую, и правой же на последнюю…

— Чей это храм?

— Вопрос, достойный мудрецов! — раб-педагогос, ясное дело, не преминул увязаться следом. — Толос[79], которым вы любуетесь, посвящен Дионису Благосоветному. Воздвигнут он по указанию Персея Горгоноубийцы. Строительство велось под руководством…

— Когда?

Раб понял вопрос правильно.

— Храм был заложен два года назад. Руководил стройкой истинный светоч мудрости, достопочтенный Меламп Амифаонид, завершив ее в течение года.

Светоч, бледный как смерть, попятился.

— Обратите внимание на фриз. С западной стороны мы можем видеть деяния Персея в войне против Диониса. Итак, Персей истребляет галий — морских менад; Персей гонит вакханок на перевале Трет; Персей разит сатиров… Восточная же часть фриза посвящена деяниям Диониса. Слева направо: Дионис карает Ликурга, Дионис карает Пенфея, Дионис карает тирренских пиратов…

— Папаша! — выдохнул Тритон, уставясь на фриз.

«Вот так и сходят с ума, — подумал мальчик. — Эвоэ, Косматый! Что у них тут, два года прошло? Пока мы по горам бегали?»

— Нас долго не было в Аргосе? — спросил Персей.

— Долго, — сокрушенно ответил раб. — Целых пять дней! Мы чуть не умерли от волнения. Кстати, спешу поздравить вас с успешным завершением похода! Благодарные аргивяне никогда не забудут…

Они шли дальше, а вокруг них рушился мир.
<br />3<br />
По мере приближения к Лариссе — главному акрополю Аргоса — с городом начали твориться чудеса. Людей становилось все меньше, да и те, кто встречались, первым делом норовили шмыгнуть в переулки. Опустели портики, смолкли беседы на крытых галереях. Закрылись лавки. В домах гремели засовы. Из-за ставней, закрытых наглухо, несся плач детворы. «Любопытство противно богам!» — отцы ремнями вколачивали мелкоте в задницы эту прописную истину. Пчелы жировали на медовой сдобе — пекарь так спешил удрать, что забыл товар снаружи. Мухи облюбовали круг сыра, белого и мягкого, как грудь Афродиты. Никто не гнал их — казалось, воскреснув из мертвых, в Аргос явилась ужасная Медуза. Пропадай, сыр! Черствей, коврижка! Бегом, прочь отсюда — кому охота стоять на улице мраморной статуей?

— Чего это они? — удивлялся Тритон.

Кефал, шагая рядом с тирренцем, помалкивал.

Дорога к акрополю вымерла. Мясник с тележкой бараньих туш, прачки с корзинами белья, гонцы, жрецы, воины, бродячий аэд, дровосеки с вязанками за спиной — ни души, вместо обычного столпотворенья. Тяготясь безлюдьем, менее всего присущим шумному Аргосу, спутники Персея начали отставать. Загонщики вспомнили, что их ждут родичи. Излеченные вакханки потянулись следом. Персей обернулся, сдвинул брови, сделавшись похожим на Зевса-Громовержца… И махнул Горгонам: ждите, мол, здесь. Не до вас! От армии, идущей на штурм акрополя, остался малый отряд — дед с внуком, Меламп с братом, да Кефал с Тритоном. Ах да, еще дочери ванакта — Биант держал обеих за руки крепко-крепко, словно боялся, что невесты сбегут.

«Куда им бежать? — подумал мальчик. — Их-то мы домой ведем, во дворец…»

— На стены смотри, — бросил Персей. — Видишь?

— Что? Стены как стены…

— Дозорных нет. И у ворот никого…

— Мор? — предположил догадливый Тритон.

— Сам ты мор! — разозлился мальчик. — Не каркай!

— А чего? Запросто. Взяли и сдохли…

Акрополь и впрямь превратился в некрополь, пустой и тихий. Ни души; собаки, и те сгинули. Женщины, дрожа от страха, жались к Бианту. Им, помнившим муравейник отцовских палат, было страшно. Все чудилось — из-за угла вывернется чудище, пожравшее людей. И Персей не спасет… Если можно представить себе Зевсову молнию, способную уничтожить смертных, оставив в целости здания, утварь, мебель — этот перун и ударил по Лариссе.
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   30

Похожие:

Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconV 5 – Текст предоставлен издательством «Эксмо» – (MCat78)
Марина и Сергей Дяченко e00dfc87-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Генри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Алюмен. Книга первая. Механизм...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Механизм пространства
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Механизм жизни
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconАндрей Геннадьевич Лазарчук ef249c20-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7...
АндрейГеннадьевичЛазарчукef249c20-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7МихаилГлебовичУспенскийef2472dd-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Посмотри...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconКнига публикуется в новом переводе
НиколайКараев7db03ea8-cbd0-102a-94d5-07de47c81719МаксимНемцовf8974024-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7ВикторПетровичГолышевead68de2-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АнастасияГрызунова01d1c942-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconEe591f74-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Джеймс Фенимор Купер ee591f74-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Следопыт, или На берегах Онтарио
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГабриэль Гарсия Маркес f66cf83c-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
ГабриэльГарсияМаркесf66cf83c-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Полковнику никто не пишет
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconCfaef948-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Ричард Бах cfaef948-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Чайка по имени Джонатан Ливингстон
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconРэй Дуглас Брэдбери d386609a-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Лед и пламя ru
РэйДугласБрэдбериd386609a-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Лед и пламя ru NewEuro Faiber
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница