Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7


НазваниеFa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
страница25/30
Дата публикации21.07.2013
Размер2.85 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   30

— Героем! — хором крикнули мальчишки.

— Угадали, — кивнул Персей. В голосе его сквозила печаль, непонятная детям. — Хорошо, сказала Афина. Папа тоже хочет, чтобы ты был героем. И ударила меня копьем…

— Копьем?! — ахнул стражник.

Он смотрел на собственное копье так, словно был Афиной — и с минуты на минуту собирался атаковать Убийцу Горгоны.

— Тупым концом. Я упал на землю. Было очень больно. Вставай, приказала она. Если не встанешь, быть тебе жрецом. Я встал, и она ударила снова. «Ты должен видеть удар! Не оружие, не врага. Удар!» Так продолжалось день за днем. Она била, я падал. Пока я не понял главное.

— Боги всегда побеждают? — вздохнул стражник.

От дворца лилась музыка. Так хиосское вино, благоухая мастиковой смолой, льется в темноту кратера. «Искусство муз» сильно разбавлялось пьяным гамом. Гнусавому авлосу из тростника и кости вторил струнный рокот лиры. Еле слышно ворковала свирель. Кто-то невпопад грохнул бронзовыми кимвалами. Хохот был ответом дураку. И снова — авлос, лира, свирель.

Дыхание, пальцы, дыхание.

— Нет. Я всегда встаю. На следующий раз я не стал уворачиваться. Едва Афина замахнулась, я кинулся на нее. Я был везде, как дождь. Как Златой Дождь. Можно ли пронзить копьем дождь? Можно ли остаться сухим? С тех пор…

— Она больше не била тебя? Да, дедушка?

— Нет. С тех пор она била меня острым концом копья. Поначалу — сдерживаясь. Дальше — как получится. Когда мой дождь превратился в ливень, а позже — в грозу, пришел Лукавый.

— Он бил тебя жезлом?

— Это я бил его. Копьем, мечом, кулаком. Метал в него дротики. А он исчезал в последний момент. И смеялся надо мной. Проклятье, как он умел смеяться! Каждый звук — клещи, рвущие тебе задницу. Однажды я взбесился. Я забыл, кто он. И швырнул камень не в бога, а в цель. Камень рассек ему щеку. Рана тут же затянулась, и он опять засмеялся. Это был совсем другой смех. Запомни, сказал он. Хватит видеть удар. Учись видеть движение. Чуять его, слышать, впитывать кожей. Отринь саму мысль о промахе. Любую мысль — в Тартар! Рази, как отец молнией — не думая. Через год я дрался сразу с обоими — с Афиной и Лукавым…

Мальчик услышал шорох волн. Ноздри обжег острый аромат моря. Крики чаек, хлопанье парусов; шуршанье гальки под ногами. Холм Лариссы превратился в остров Сериф. Храм сгорбился, утратив большую часть роскоши. Так знатная красавица с годами делается дряхлой старушонкой. Дедово прошлое сгущалось вокруг. Жить в нем было зябко и неуютно.

— Моя мамаша хорошая, — сообщил Тритон густым, насморочным басом. — Хорошая, да. Она меня сроду не била. Даром что богиня…

— Твоя и бить-то, небось, не умеет! — усомнился Амфитрион. — Она ж морская! Это у Посейдона трезубец…

— Ну, притопить могла. Запросто.

— Надо драться своим оружием, — вмешался Персей. — Копьем, трезубцем, водой… Своим! Нельзя брать оружие, которое подкладывает тебе враг. Подбросила судьба? — откажись! Знай, какое оружие — свое…

— Да ну! — возмутился внук. — Любым надо драться!

— Любым?

— Что подвернулось, тем и бей!

— Дай ему копье, — велел Персей стражнику. — Живо!

Амфитрион, недоумевая, принял у парня копье. Тяжелое, длинное не по росту, оно оттягивало руки. Наконечник тускло блестел, отражая диск полной луны.

— Бей! — рявкнул дед. — Бей меня!

Мальчик взял копье наперевес, острием назад. Ткнул в дедушку — медленно, поглядывая на Персея с опаской. Древко остановилось в локте от груди Убийцы Горгоны. Персей не шевельнулся.

— Я сказал: бей!

Мальчик ударил.

— Эй! — завопил стражник. — Сдурел?

Когда Амфитрион замахивался, копье едва не воткнулось парню в живот. Дед обидно захохотал. Зрители на всякий случай попятились.

— Бей!

Можно ли пронзить копьем дождь?

— Еще!

Дождь не бывает пьяным. Даже если из туч хлещет вино.

— Бей!

Копье ожило. Выставило вперед острие наконечника. Хищный лист лавра, выкованный из бронзы, метался в сумерках. Визжал от голода. Искал жертву, забыв, кто — внук, кто — дед. С каждым ударом копье становилось тяжелее. Зевесов перун; Олимп, вытянутый в струну.

— Бей!

Копье полетело в деда. Так бросают палку смеющемуся другу — двумя руками, ухватив поперек. Оружие бросают иначе. Машинально, в изумлении от странности броска, Персей схватил внезапный подарок — и внук, пользуясь мигом передышки, кинулся наутек. С разбегу он прыгнул на здоровяка Тритона — повинуясь не рассудку, а звериному чутью, тирренец подставил ладони, как ступеньку, толкая Амфитриона вперед и вверх, на ближайшую колонну. Обвив ногами «ствол», хватаясь за резьбу капители, мальчик вскарабкался выше. Отчаянный рывок, пальцы цепляются за выступ карниза — и вот он уже на крыше храма. Бегом, на четвереньках, грохоча босыми пятками по плитам мрамора, изъязвленным непогодой, по терракотовой черепице, дальше, на ту сторону…

— Позор! — весело заорал вслед стражник. — Стыдоба!

— Болван, — бросил Убийца Горгоны, и парень захлопнул рот, ничуть не усомнившись, кто здесь болван. — Мой внук усвоил урок. Бегство — тоже оружие. Его ты выбрал сам, а копье тебе предложили. Тот же, кто горланит: «Трус!» — дурак и завтрашний мертвец.

Стихла музыка. Дворец навострил уши.

— Все оружие, созданное для боя — мое. Чем же тогда сражаться со мной?

Трезвый, кусая губы, Персей с вызовом глядел на храм. Казалось, он ждет ответа от статуи Афины. Богиня молчала. Клятва Стиксом цепями сковала могучую воительницу. Вымолви она хоть слово, и судьба могла бы счесть это вмешательством в жизнь смертного брата.

— Здесь, — Персей указал на святилище, — лежит мой дед. Он воевал со мной хитростью. О, старик ловко владел этим оружием! Я проиграл схватку. Хитреца погубил не внук, но дочь…

— Диск? — робко поправил Леохар.

Он был уверен, что Персей оговорился.

— Дочь, — повторил Убийца Горгоны.

И ушел, не оборачиваясь.
<br /><span class="butback" onclick="goback(1846064)">^</span> <span class="submenu-table" id="1846064">СТАСИМ. ДИСКОБОЛ: БРОСОК ПЯТЫЙ</span><br /><br /><emphasis>(двадцать восемь лет тому назад)</emphasis> <br />
— Это не он!

Даная визжала так, что ее слышали титаны в безднах Тартара. На середине пути от тридцати к сорока — для большинства женщин Ахайи это означало старость — мать Персея сохранила девичью красоту. Еще она сохранила девичий вздорный норов, толкавший Данаю в омут истерики по любому поводу. Сейчас повод был не любой, а исключительный — утром Даная вернулась из Аргоса.

— Говорю вам, это не он!

Мегапент, басилей Тиринфа, тайком порадовался, что запер все двери в мегароне — и парадные, и черные. Небось, снаружи — рискни кто подслушивать — решили бы, что в зале происходит избиение сотни врагов одним героем, а не чинная беседа матери с сыном и невесткой в присутствии уважаемого родича. «Хорошо, что они не живут под общей крышей, — думал Мегапент, сравнивая двух женщин: Данаю и Андромеду. Сварливая прелесть старшей и суровое очарование младшей вряд ли вынесли бы длительное соседство. — Схватись они не на жизнь, а на смерть, и я буду знать, на кого поставить…»

— Кто — он? — спросил Мегапент, зевая. — Вернее, кто не он?

— Пройт! Твой папаша! Это не Пройт!

— Это облачный призрак, — предположил Мегапент, пряча ухмылку. — Истукан из бронзы, выкованный Гефестом. А, понял — это бог, обернувшийся моим отцом. Зевсу надоел Олимп, и он решил слегка покомандовать Аргосом…

— Придурок! — глотка Данаи превзошла все ожидания. — Это Акрисий, мой отец!

— Кого боги хотят наказать, — нахмурился Мегапент, — того они лишают…

Персей положил ему руку на плечо.

— А теперь с начала, — сказал Убийца Горгоны, и в зале стало тихо. — Мама, мы тебя слушаем. Ты приехала в Аргос и встретилась с Пройтом…

— Я думала, что он Пройт, — Даная зарыдала, что, впрочем, не мешало ей говорить. — Тот Пройт, какого я знала в юности. Пройт, кого я любила всем сердцем, о ком мечтала в тишине медного чертога. Сидя под замком, я ждала, что он придет…

— А пришел Зевс, — Персей был безжалостен. — В облике Златого Дождя. Мама, не отвлекайся. Ту историю мы знаем. Здесь все свои. Итак, ты встретилась с Пройтом…

Даная высморкалась в тряпицу.

— Он обманул меня. Прошло столько лет! Я не сомневалась, что это Пройт. Что он по-прежнему любит меня. Твой дед, мальчик мой, убит твоей могучей рукой. Хвала богам, направившим диск! Нам с Пройтом отныне ничто не мешало…

— И вы взошли на ложе?

— А что здесь такого? — вспылила Даная.

— Если в этом нет ничего такого, почему ты кричишь?

— Потому что это был не Пройт! Это был мой родитель, сукин сын Акрисий!

— Бред, — фыркнул Мегапент.

— Ах, бред? Это ты, братец, на ложе не отличишь собственной жены от коровы! А я… — Даная вновь залилась слезами. — Я помню каждую его повадку. Каждый жест! Он любил, когда я поворачивалась к нему вот так, а он делал так и так…

Она в деталях изобразила, что да как.

— Мама! — предостерег ее Персей. — Не отвлекайся. Если я верно тебя понял, на ложе ты выяснила, что Пройт — не Пройт. Что Аргосом по-прежнему правит Акрисий, твой отец и мой дед. Это чудовищное обвинение. Что, если ты ошиблась? Пройт за эти годы постарел. Он мог не проявить должной сноровки…

— Мой папаша тоже постарел! Тем не менее, его привычки остались прежними. Старый мерзавец по сей день сразу хватает тебя…

— Мама!

— А что? Ты же сказал, что здесь все свои!

— Свои, но не настолько. Оставь подробности при себе. Итак, тот, кого мы считали Пройтом — мой дед Акрисий. А тот, кого мы похоронили в храме Афины под именем Акрисия — на самом деле Пройт. Близнецы, они были так похожи, что люди могли ошибиться. Я вообще не видел деда, кроме как мертвеца на стадионе…

Мегапент встал. До него мало-помалу начал доходить ужасный смысл сказанного. Струйка пота, щекочась, двинулась вниз по хребту. В висках ударили бронзовые молоточки. Шутки кончились, разлом граната обернулся живой раной.

— Мой отец, — еле слышно пробормотал он. — Мой бедный отец. Если так, он два года не получает поминальных жертв. Умерший без могилы, благородный человек без достойной тризны. Такому не найти посмертного успокоения…

Кровь ударила Мегапенту в голову. В дальнем углу ему привиделась тень отца. Пройт грозил сыну пальцем. «И ты до сих пор не отомстил за меня? — спрашивал гневный призрак. — Доколе мне терпеть страдания?»

Мегапент моргнул, и тень исчезла.

— Предположим, что мама права, — сцепив руки за спиной, Персей расхаживал по мегарону. — Что у нас выходит? Мой хитрый дед объявляет всем, что бежит из Аргоса в страхе передо мной. Куда он бежит? — в Лариссу к фессалийцам. Об этом было заявлено вслух. Главный акрополь Аргоса зовут Лариссой. Получается, дед не соврал. Все решили что он удрал к тихим водам Пиниона[98], а он укрылся дома, в родном акрополе, где знал все ходы-выходы. И конечно же он пришел на стадион — взглянуть на меня…

— Мой отец, — повторил безутешный Мегапент.

— Да, и твой отец тоже приехал в Аргос. Акрисий сбежал от внука и убийственного пророчества. Значит, Пройту разумно завести знакомство с полезным внуком. Глядишь, пророчество рано или поздно свалится на голову заклятому врагу Пройта.

— Оно и свалилось, — Мегапент походил на смертельно больного. — Только на голову моему отцу. Ты убил его, Персей!

— Да, — согласился Персей. — Хочешь мести?

— Нет. Я сам очистил тебя от пролитой крови. Какая разница, кого ты убил, если я сам, в храме Зевса… Ты чист передо мной. Но твой дед — он заплатит мне…

— Не сомневайся. Заплатит. Но ты не сможешь поднять на него руку. Для всех он — твой отец Пройт. Мы не сумеем разоблачить его перед людьми.

— Почему?!

— Если я убил Пройта, а мой дед взял себе имя брата, вернувшись на тронос Аргоса — кто засвидетельствует это? Прошло два года. Свидетельство моей матери — пустой звук. Боги промолчат, вне всяких сомнений. Как ты думаешь, твой отец взял в Аргос охрану? Мы могли бы использовать его людей, как свидетелей. Уж они-то знали, что убит их хозяин…

— Проклятье! — застонал Мегапент. — Охрана моего отца не вернулась из Аргоса. После состязаний двое погибли в пьяной драке. Тем же вечером! Третий отравился тухлой бараниной. Твой дед позаботился об этих дураках. Им надо было кричать о подмене сразу, на стадионе. У нас нет свидетелей, ты прав. И я не смогу поднять руку на мерзавца Акрисия. Слава отцеубийцы…

— Ничего, — утешил его Персей. — Тебе достаточно будет взять Аргос штурмом. Не думаю, что нам откроют ворота. А лже-Пройта убью я. Твои руки останутся чистыми. За мной долг, друг мой. Я верну его с лихвой.

— Ты? Это же твой дед…

Убийца Горгоны пожал плечами:

— Однажды я уже прикончил его. Что помешает мне сделать это во второй раз?

— У него мой сын. Я еще удивился, когда он потребовал прислать Анаксагора в Аргос. Любящий дед жаждет обнять любимого внука? Жить без малыша не может? А он все настаивал, пока я не согласился. Ему нужен был заложник. О да, теперь я понимаю…

— Я первым ворвусь во дворец. Кто посягнет на твоего сына — умрет.

— Жаль, у нас нет головы Медузы, — кривая, мертвая улыбка бродила по лицу Мегапента. — Это все сильно упростило бы. Ты зря отдал ее Афине, Персей.

Персей молчал.

— Жаль, — вместо мужа ответила Андромеда. Это были первые слова, которые она произнесла за все время. — Но у нас не было выбора.

В руке жена Персея держала волос, разглядывая его с таким вниманием, словно в пальцах извивалась ядовитая змея. Волос блестел серебром — первая седина в смоляных кудрях Андромеды. Со стороны могло показаться, что женщина сейчас закричит от ужаса.

Нет. Не закричала.

— Я не знала, что это будет так, — сказала она, показывая волос мужу.

— Это только начало, — ответил Персей. — Не бойся.
<br /><span class="butback" onclick="goback(1846065)">^</span> <span class="submenu-table" id="1846065">ЭПИСОДИЙ ШЕСТОЙ</span><br />
Куда бежать, куда скрыться тому, кто власти богов боится как тирании, мрачной и беспощадной? Где найти такую землю, такое море, куда бы эта власть не простиралась? В какую часть мира сумеешь ты, злосчастный, забиться и спрятаться, чтобы поверить, будто ты ускользнул от бога?
Плутарх Херонейский, «О суеверии»
<br />1<br />
— Проклятый!

— Фигушки!

— Проклятый!

— А вот и нет!

— А вот и да!

— Ерунда!

— А я говорю, едет! И не спорь со мной!

Кто придумал зиму? Наверное, самый вредный из богов. Нефела, хозяйка облаков, угнала свои кудрявые отары на край света. Взамен ее белорунных овечек Борей-северянин пасет в небе стада туч-быков. Ох, и бугаи! Злобные, черные. Истоптали поднебесье, превратили в жирную грязь. Солнышка за их спинами — ищи-свищи, щурь глаз. Льются на землю дожди — бычий пот. Пастухи кутаются в шерстяные плащи, бранятся. Ночами в шалашах жмутся друг к дружке. Рыбаки выйдут в море — зубы стучат звонкими систрами[99]. Пальцы крючит, спину ломит. У очага хорошо, да на всех очагов не напасешься.

Зябкая, ознобная пора.

— Ха! И зачем бы Проклятому к нам ехать?

— А затем!

— Хо! И к чему бы Проклятому в Тиринф собираться?

— А к тому!

— Хы! И какого…

— А такого! Вот спроси Амфитриона!

— А он знает?

— Он знает!

— И спрошу! Амфитрион! Эй, Амфитрион!

— Чего тебе?

— Твой дедушка Пелопс и вправду к нам едет?

— Ага, — кивнул мальчик. — Со дня на день ждем.

Вредные братья-Спартакиды в голос захохотали, радуясь невесть чему. Они тащились за Амфитрионом от самой палестры, упрямо взбираясь на склон холма. Братьев в акрополе никто не ждал, и чего они хотели — загадка, хоть оракула спрашивай. Все трое сняли сандалии, изгваздавшись в грязюке по колено. Ноги задубели, но это ладно — пятки отмыть проще, чем обувку. Пятки можно вообще не мыть, если мама не видит…
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   30

Похожие:

Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconV 5 – Текст предоставлен издательством «Эксмо» – (MCat78)
Марина и Сергей Дяченко e00dfc87-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Генри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Алюмен. Книга первая. Механизм...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Механизм пространства
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Механизм жизни
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconАндрей Геннадьевич Лазарчук ef249c20-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7...
АндрейГеннадьевичЛазарчукef249c20-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7МихаилГлебовичУспенскийef2472dd-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Посмотри...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconКнига публикуется в новом переводе
НиколайКараев7db03ea8-cbd0-102a-94d5-07de47c81719МаксимНемцовf8974024-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7ВикторПетровичГолышевead68de2-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АнастасияГрызунова01d1c942-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconEe591f74-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Джеймс Фенимор Купер ee591f74-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Следопыт, или На берегах Онтарио
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГабриэль Гарсия Маркес f66cf83c-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
ГабриэльГарсияМаркесf66cf83c-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Полковнику никто не пишет
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconCfaef948-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Ричард Бах cfaef948-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Чайка по имени Джонатан Ливингстон
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconРэй Дуглас Брэдбери d386609a-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Лед и пламя ru
РэйДугласБрэдбериd386609a-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Лед и пламя ru NewEuro Faiber
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница