Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7


НазваниеFa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
страница9/30
Дата публикации21.07.2013
Размер2.85 Mb.
ТипДокументы
userdocs.ru > Военное дело > Документы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   30

Острый глаз охотника сразу узнал милосскую гадюку.

— Скажи, что хочешь меня!

Навплиец рассмеялся. В курчавой шевелюре его, там, где сохли плети водорослей — чешуйчатые кудри Медузы — блестели два костяных бугорка. Кефал изумился: как же я не заметил этого раньше? Изумление вышло сухим и ломким, словно черствая лепешка. Сожми в кулаке — рассыплется крошками паники. Проклятый мальчишка с каждым словом делался младше. Сейчас его вряд ли взяли бы в игру — молокосос лет пяти-шести. Ах, если бы не взгляд! — томный, уверенный взгляд совратителя, давно миновавшего рубеж юности. Кефал потерялся в блеске этих черных озер. Примерещилась и вовсе дичь: громады тел, жгуты мышц, десятки рук, нечеловечески мощных, рвут навплийца в клочья, рядом на огне кипит котел с водой…

— Не бойся, Головастик[44]. Я не причиню тебе зла.

Наваждение сгинуло. Лучше бы оно осталось! — навплиец изменился. Место пухлого сопляка занял косматый дядька лет за сорок. Тритон храпел, как ни в чем не бывало, и Кефал позавидовал дурачку. Ноги отнялись, по спине струился пот. Вот и все, подумал юноша. Он считает меня доносчиком. Я принес Персею весть о дочерях Миния. Он не простит мне то, что прощает чайкам…

«Я схожу с ума», — была следующая мысль.

— Не бойся, — повторил Косматый. — Ты слишком красив для насилия. Я был…

Он облизнул губы языком.

— Я был бы таким же, не воспитай меня женщины. Представляешь? Одни женщины, без мужчин. Сперва мать этого болвана, затем — нисейские нимфы…

Третий облик мелькнул перед фокидцем — юноша с девичьими повадками, действительно похожий на самого Кефала — мелькнул и исчез. Остался взрослый — бог? человек? — в котором не было ничего от женщины.

— Ты нравишься мне, жених Прокриды[45]. Нам всегда нравятся те, кем мы могли бы стать, но не стали. Жаль, что ты обожаешь Персея, и не обожаешь меня. Почему? Ведь мы с Персеем так похожи! Мы, считай, близнецы…

— Вы ни капли не похожи!

— Не меряй сходство каплями. Время течет быстро, Головастик, и мы рыдаем над вчерашними заблуждениями. Смотри: мы оба — сыновья Зевса. Оба — нежеланные для родичей. Персея ненавидел его дед Акрисий. Меня — мой дед Кадм. Нас обоих вместе с нашими матерями заколотили в ларь и бросили в воду…

— Это ложь!

Кефал знал, что спорит с обнаженным мечом, готовым ударить в любой момент.

— Тебя не бросали в море! Тебя доносил владыка богов, зашив в бедро!

— В бедро? О, как приятно! Как близко к горнилу страсти! Дурачок, ты бы съездил в приморские Брасии. Раньше эта дыра звалась Орейятами. Там тебе расскажут, как на берег выбросило ларь, куда Кадм Убийца Дракона заточил свою дочь Семелу с ее новорожденным ублюдком. Среди брасийцев жива память о несчастных. Когда умерла моя мать, ее сестра Ино нашла меня и вскормила в пещере. Понимаешь ли, суеверные жители Орейят боялись дать нам приют под крышами их домов… Мы очень похожи с Персеем. Мы росли, как чертополох. А едва выросли, нас послали в поход — его на запад, меня на восток.

— Персея никто не посылал! Он сам решил спасти людей от Медузы…

— Ну да, конечно. Спасти данайцев от Медузы, живущей на краю Ойкумены! Если верить сплетням, малыш, твоего Персея отправил на подвиг серифский басилей Полидект. А если верить голосу разума, его послал Зевс. Как отец гонит в бой взрослого сына; как правитель — лучшего воина. Персей ушел на запад и нашел там Медузу. Чуть позже я ушел на восток…

— И кого ты там нашел?

— Рею[46], Мать Богов, — ответил Косматый.
<br />8<br />
— Амфитрион! Где тебя гарпии носят?!

Если дедушка, по мнению мальчика, был серьезен всегда, то папа лишь временами прикидывался строгим. Одна беда: сразу и не разберешь, когда папа сердится, а когда делает вид.

— На море…

— Бегом собирайся! Дед в Аргос едет. Сказал, ждать не будет.

— Он меня берет?!

— А кто, по-твоему, должен тащить дедову колесницу?

— Хэй-я!

Радость вспыхнула — и погасла. «Все замечательно! — убеждал себя Амфитрион. — Дедушка меня простил; папа шутит…» Радость, дрянь этакая, не возвращалась. А тут еще объявилась мама. Твой хитон драный, надень новый, с каймой. Смену возьми. Что значит — зачем? На тебе ж все горит, как у Гефеста в кузнице! Босиком едешь, да? Вот сандалии. Опозорить нас хочешь? Внук Персея — голодранец! Вот плащ, вот шляпа. И ничего не дурацкая — обычная шляпа. Да, красная. Не спорь, а то останешься дома! Ножик? Откуда у тебя ножик? Папин подарок? Осторожней, не порежься…

И в конце ласковое, очень-очень обидное:

— Герой!

Во дворе запрягали колесницы. За конюхами надзирал угрюмец Эхион, спарт по происхождению, ветеран дедушкиных Горгон. Под его взглядом конюхи вжимали головы в плечи. Отчаянно ржала молодая кобылка, не желая под ярмо. Ей на грудь с большим трудом наложили ремни. Растолкав конюхов, Эхион взял животное за холку. Кобыла замерла, в ужасе кося влажным глазом. Клещи пальцев Эхиона ухватили что-то на шее упрямицы, дернули. Кобыла вздрогнула — и успокоилась. Хмурый спарт бросил под ноги вытащенную колючку и сплюнул.

Конюхи осознали.

— Где гость?

Персей быстрым шагом вышел из мегарона. Голос басилея звенел от раздражения. Дедушку, подумал мальчик, следовало бы прозвать Персеем Внезапным. О поездке в Аргос знали все. Но когда? И вдруг — раз, уже едем. Кто не успел — сам виноват.

— Здесь!

Кефал, сопровождаемый Тритоном, стоял у ворот.

— Поторопись, мы выезжаем.

С минуту Кефал пялился на басилея, словно впервые видел или сравнивал с кем-то. Но вскоре опомнился, и быстрые ноги пригодились юноше — он умчался, как ветер, и вновь возник во дворе с охотничьим копьем и дорожной сумкой. Взяли и Тритона: детина взобрался на вторую колесницу, править которой доверили Кефалу.

Упряжка Эхиона шла замыкающей.

Стены Тиринфа остались позади. Начались холмы — не ровня тем, что зеленели по пути к морю. Их склоны, выжженные летним зноем, были шкурой дракона: в шрамах, буграх и трещинах. Лишь Эхион ухмылялся, будто домой попал. Ну да, вспомнил Амфитрион, он же спарт[47] — воин, выросший из зуба Ареева Змея. Кадм Фиванец зубы посеял, спарты взошли, заколосились, перебили друг дружку; в живых остались пятеро, включая Эхиона. Вранье, чего уж там. Зубы растут только во рту. А в земле не растут, хоть ты поливай их трижды в день…

Дорога вгрызалась в скальный лабиринт. Рыскала собакой, потерявшей след; взбиралась в гору, чтобы круто рухнуть вниз. Тиринф и Аргос разделяли жалких полсотни стадий. Но здесь, среди острых гребней, изуродованных провалами расселин, у каждой стадии вырастало сто хвостов. По небу, гонимые ветром, мчались флотилии облаков. Гелиос с трудом пробивался меж парусами армады. Из-под копыт его коней летели кровавые искры, поджигая вершины холмов. Колесница — ладья в шторм — карабкалась на окаменевшие морские валы. Спуск сопровождался оглушительным грохотом. Персей стоял, как вкопанный. Ноги — корни дикой смоковницы — вросли в дощатое днище.

«Дедушка никогда не кувыркнется через перила. Даже на полном скаку. А я буду еще лучшим возницей…»

Колесница содрогнулась, и Амфитрион больно прикусил язык. Поездка представилась мальчику бегством. Косматый под стенами Тиринфа; хуже того — он в городе, а мы бежим, спасаемся… Амфитрион обернулся, до хруста выворачивая шею. Нет, Тиринф скрылся из глаз. За ними гремела колесница Кефала. Вцепившись в вожжи, юноша до крови закусил губу — он с трудом удерживал шаткое равновесие. Зато Тритон, привычный к качке, сиял от восторга. Впервые в жизни тирренец ехал, а не шел или плыл. Мальчик от всей души позавидовал Тритону. Вот уж кого не мучили дурные мысли! У него вообще с мыслями не очень…

— Дедушка!

Персей еле заметно кивнул: говори, мол.

— Есть такая богиня — Левкофея?

Персей кивнул еще раз.

— Она морская?

— Морская, — дед нахмурился. — А тебе зачем?

— Тритон говорит, что она — его мама…

Персей молчал. Мальчик уже решил, что разговор исчерпан, но дед вдруг ответил. Вполголоса, не заботясь, слышит ли его внук; обращаясь скорее к прошлому, чем к настоящему, мигом навострившему уши.

— Ее звали Ино. Ее муж правил в Орхомене. Она была родной теткой Косматого. Его кормилицей. И первой, кого Косматый лишил рассудка. Она возненавидела всех детей, кроме него. Пыталась погубить детей мужа от первого брака. Муж взял другую женщину — чужими руками убила и ее детей…

Топот копыт. Стук колес. Бронза слов.

— Когда она сварила в кипятке собственного ребенка, муж кинулся на нее. Хотел прикончить, как бешеную собаку. Убегая от мужа, Ино бросилась в море. С младшим сыном на руках…

— Они утонули?

Амфитрион не видел связи между богиней Левкофеей и этой жуткой историей.

— Да. Но к ним снизошел Посейдон. Так земная Ино стала морской Левкофеей. А ее сын — пастухом дельфинов. Говорят, к богине вернулся рассудок, утраченный смертной…

— Она грозила Косматому пальцем! Когда тот захватил тирренскую ладью! Тритон рассказывал: она грозила, а он стеснялся…

— Пальцем? Я бы на ее месте утопил самозванца. И были бы квиты. Хотя… Ино любила Косматого больше жизни. Любовь прощает многое. Иногда — все.

— Смертная стала богиней? Разве так бывает?

— Редко, но бывает. На Олимп ей, конечно, не взойти. А так… Энносигей[48] властен в своей стихии.

Словно в ответ, раздался громкий хруст — и колесница завалилась набок. Не иначе, Колебатель Земли услышал сына Зевса! Амфитрион вцепился в борт, с трудом избежав падения. Хорошо еще, что лошади встали, как вкопанные. Это их дедушка удержал… Персей проводил взглядом колесо, катящееся прочь, и спрыгнул на землю.

— Знамение. Заночуем здесь.
<br />9<br />
Странное это было место. Тут сходились две дороги: одна — на Аргос, другая — к Лерне. Холмы расступились; на площадке, что открылась путникам, стояла пирамида, сложенная из грубо отесанных камней. Колесо подкатилось к темной щели входа и упало. Из пирамиды, похожей на базальтовый шалаш циклопа, никто не вышел.

— Шевелитесь. Скоро стемнеет.

Эхион распрягал лошадей с отменным равнодушием. Судя по спарту, ночлег под открытым небом подразумевался с самого начала, и колесница сломалась бы в любом случае. Тритон сунулся помогать, едва не получил копытом в лоб — и удрал таскать поклажу.

— Это священное место? — спросил Кефал. — Чей-то храм?

— Это место битвы.

— Кто здесь сражался?

— Мой дед Акрисий, — хрипло ответил Персей. — И его брат Пройт.

На этих словах Гелиос прорвался сквозь боевые порядки облаков. Солнечное копье наискось ударило в пирамиду. На камнях проступили рельефы: щиты. Круглые и похожие на башни. С изображениями чудовищ и кораблей, львов и борцов. Десятки, сотни щитов, окрашенных багрянцем заката. Из базальта сочилась кровь, пролитая давным-давно. И провалы теней — двери в царство Аида.

— Однажды я проезжал здесь впервые. Много лет назад. У моей колесницы отлетело колесо…

Щитоносная пирамида дохнула холодом. Наверное, вспомнила Персея — юного, пылкого. Из щели выползла змея, быстро скрывшись в осыпи.

— Я заночевал у памятника. И видел сон. Позже я узнал: тут многим снятся сны. Иногда — вещие.

Мальчик изнывал от желания узнать, что приснилось дедушке. Но Персей счел, что сказал достаточно. Он встал у входа в пирамиду, привычно заложив руки за спину. «Неужели, — испугался Амфитрион, — дедушка решил ночевать внутри?! Сейчас заставит всех туда лезть…» Памятник напоминал гробницу. «Глупо бояться мертвых. Их тела — прах и пепел. Их тени бродят в подземном царстве…»

Доводы разума пасовали перед биением сердца.

Кефал разделял чувства мальчика. Бледный, юноша отступил за колесницы — как за стены цитадели. К счастью, Убийца Горгоны не отдал страшного приказа. Вздохнув с облегчением, молодежь кинулась стреножить лошадей, складывать очаг, таскать хворост… Тени от холмов удлинялись, спеша накрыть место ночевки. Ветер свистел в можжевельнике на склонах. Все время казалось, что за людьми оттуда наблюдают. Жару дня сменила вечерняя прохлада. Амфитрион озяб, покрывшись «гусиной кожей». Костер загорелся очень вовремя. Языки пламени с жадностью лизали дерево, сухой горбыль стрелял искрами, и они уносились ввысь, к звездам, невидимым за облачной пеленой. Эхион возился со строптивым колесом, браня пыхтящего от натуги Тритона:

— Поднимай, дурень! Да не за ось, за днище…

После ужина, когда Амфитрион, завернувшись в теплый — спасибо маме! — плащ, уже предвкушал вещий сон, Эхион молча ушел в ночь.

— Куда это он?!

— Он спарт, — Персей лежал на спине, глядя в небо. — Клык Ареева Змея. А здесь дремлет война. Если Эхион заснет, в нем проснется боевое безумие. Мне не хотелось бы его убивать…

Слова деда утонули в руладах сверчков.
<br /><span class="butback" onclick="goback(1846055)">^</span> <span class="submenu-table" id="1846055">ПАРАБАСА. СНЫ АРГОССКИХ ЩИТОВ</span><br />
…Строй сломался. Началась резня. На поле царила бронза. Золотистый металл, медь и олово. Альфа и омега, начало и конец. Бронзой вспарывали животы. Отсекали руки. Подрезали сухожилия. Кто утратил оружие, хватался за камни. Камнями расшибали головы. Крик рвал рты. Ярость жгла сердца. Жизнь дарила смерть. Кто их различал? — никто. Тени сражались с живыми. Живые топтали мертвецов.

— За Аргос!

— Аргос!

— А-а-а…

Застревало копье в щите. Меч находил брешь в доспехе. Стрелы язвили роем диких пчел. Дротик гремел о шлем. Обломок базальта дробил голень. Хрустело древко из ясеня. Убитый падал на раненого. Трещали ребра. Хрип стыл в глотке. Палицы уродовали носы и скулы. Щербатая секира мозжила черепа. Бесились кони у опрокинутой колесницы. Бронза пировала. Бронза пила по-фракийски, не разбавляя.

— За Аргос!

Мальчик бродил меж бойцами. Бронза миловала его. Копье пролетало, не задевая. Меч ударял мимо. Стрела жалила другого. Легкий, как дым, неуязвимый, как дым, Амфитрион не боялся. Для этого мальчика готовили с детства. Фобос и Деймос[49] навещали других. Гость на бранном пиру, Амфитрион знал, что спит. И знал, что наяву — однажды! — все будет именно так. Будни; изнурительный труд бойца. Сон выжег в нем всю воображаемую прелесть войны.

— А-а…

Бойцы были на одно лицо. Подобное воевало с подобным. В каждом узнавался дедушка Персей. В каждом узнавался и он, Амфитрион. Внешность передавалась по наследству, как щит и меч. Если пойти вспять по реке времен, найдешь себя. На середине пути из Аргоса в Тиринф сошлись близнецы — Акрисий, дедушкин дед, и его брат Пройт. Кто бы ни сражался в рядах армий — сражались они, враги с мига зачатия. Сегодня Акрисию достанется аргосский венец, а Пройту — бегство в Тиринф. Впрочем, близнецы были так похожи в своей ненависти, что судьба легко спутала бы победителя и побежденного.

Кому — венец? Кому — бегство?

Брат бился с братом. В них, как в глади воды, отражался дедушка Персей. В дедушке — внук, идущий по полю битвы. Вокруг убивали и умирали. Век бронзы, не знающий родства. Мальчик не понимал, что хочет сказать ему сон. И кусал губы от бессилия.

«Я хочу быть твоим другом», — сказал Косматый.

Кефал молчал. Юноша снова был на берегу, наедине с опасным собеседником. И тогда, наяву, и сейчас, во сне, Косматый произнес одно и то же:

«Я хочу быть твоим другом. Неужели ты откажешь мне?»

Кефал молчал.

«Моя дружба — ценный подарок. Подумай!»

«Чего ты попросишь взамен?»

«Взамен? — Косматый расхохотался. — Дружба — не товар. Хочешь, отдам даром?»

Кефал вспомнил друзей Косматого. Тех, о ком слышал, кого знал лично. Афинянина Икария убили пьяные пастухи — Икарий угостил их вином, полученным от друга; дочь несчастного повесилась на могиле отца. Фригиец Мидас — друг
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   30

Похожие:

Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconV 5 – Текст предоставлен издательством «Эксмо» – (MCat78)
Марина и Сергей Дяченко e00dfc87-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Генри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Алюмен. Книга первая. Механизм...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Механизм пространства
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГенри Лайон Олди fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Андрей Валентинов...
ГенриЛайонОлдиfa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АндрейВалентинов34514c16-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Механизм жизни
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconАндрей Геннадьевич Лазарчук ef249c20-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7...
АндрейГеннадьевичЛазарчукef249c20-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7МихаилГлебовичУспенскийef2472dd-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Посмотри...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconКнига публикуется в новом переводе
НиколайКараев7db03ea8-cbd0-102a-94d5-07de47c81719МаксимНемцовf8974024-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7ВикторПетровичГолышевead68de2-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7АнастасияГрызунова01d1c942-2a81-102a-9ae1-2dfe723fe7c7...
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconEe591f74-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Джеймс Фенимор Купер ee591f74-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Следопыт, или На берегах Онтарио
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconГабриэль Гарсия Маркес f66cf83c-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
ГабриэльГарсияМаркесf66cf83c-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Полковнику никто не пишет
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconCfaef948-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7
Ричард Бах cfaef948-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Чайка по имени Джонатан Ливингстон
Fa1edcf9-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 iconРэй Дуглас Брэдбери d386609a-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7 Лед и пламя ru
РэйДугласБрэдбериd386609a-2a80-102a-9ae1-2dfe723fe7c7Лед и пламя ru NewEuro Faiber
Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2020
контакты
userdocs.ru
Главная страница